Чтение онлайн

Озеро встретило меня тишиной и игрой бликов света на водной глади. Захотелось искупаться после долгой и опасной дороги, несмотря на сохраняющуюся слабость. Вода оказалось очень холодной, просто ледяной, но меня она лишь только бодрила, даже вылезать из неё не хотелось. Рыба тоже присутствовала тут, причём, вполне подходящая по размерам, только вот поймать её руками никак не удавалось. Тут нужно специальное ружьё для подводной охоты или хотя бы острога, но ничего подобного у меня при себе нет, как и сети с удочкой. Оставалось лишь полюбоваться на жизнь озёрных обитателей и, несолоно хлебавши, выбраться на берег. Походив по берегу и побросав в воду небольшие камни, я присмотрел неплохое место, где можно устроить лагерь. С одной стороны скала, с другой берег, со стороны леса большой выворотень - давняя буря повалило огромную сосну, сухие корни которой сейчас смотрели в чистое небо. Именно эта самая сосна и привлекла моё внимание наличием легкодоступных дров для костра. В лесу сухого валежника попадалось немного, и собирать его пришлось бы на приличной территории, а тут всё под рукой.

Опять придирчиво выбирал место, где будет очаг и лёжка очень одинокого разумного обитателя этого мира. Удобнее всего получалось расположиться у самой скалы, рядом с большим камнем, когда-то давно скатившимся сюда чуть ли не с самой вершины горы. Он сильно отличался по цвету от камня скал, наглядно показывая им свою чужеродность. Но меня сейчас интересовал не он сам, а его удачное расположение, между ним и скалой получалось такое небольшое местечко, надёжно прикрытое с двух сторон естественными преградами, при этом до воды и дров легко дотянуться. Если встану здесь надолго, то построю ещё пару стен из толстых веток поваленной сосны, которые позже пойдут в огонь. Сняв ножом дёрн, и выложив круг будущего костра камнями, я отправился искать какой-либо подходящий материал для розжига огня. Обойдя ближайшие окрестности, так ничего подходящего и не нашел. Мох оказался сырым и не хотел даже чуть-чуть задымиться, когда в него попадали искры от удара кремня о кремень. Лучший результат выходил от попадания искры в кучку мелких опилок, образовавшихся после отпиливания нескольких сухих суков от поваленного дерева. Увидев слабый дымок и вдохнув носом столь желанный запах, наполнился энтузиазмом и активнее стал стаскивать дрова к своему новому убежищу. Навалив приличную кучу и изрядно утомившись, занялся разведением огня. Настрогав ножом тонюсеньких палочек-спичек, сложил их шалашиком в центре круга и присыпал самыми мелкими опилками, которые у меня только получились. Первое время никак не удавалось направить выбитую искру куда надо. Потом вроде как приловчился, но всё равно до опилок искры долетали уже порядком остывшие, пришлось стучать камнем об камень, буквально уткнувшись носом в дрова. Наконец-то удалось особенно удачно попасть и опилки стали тлеть. Боясь спугнуть удачу, наклонился ещё ниже и стал легко дуть на разгоравшуюся красную точку. Когда вспыхнул первый язычок пламени, я чуть не подпрыгнул на месте от восторга. Обложив затравочный костерок более крупными ветками, и придвинув с боков пару крупных поленьев для придания дополнительной тяги, вдруг ощутил позади себя чьё-то постороннее присутствие. Так и оставшись стоять на четвереньках, резко крутанулся на месте, и сразу же столкнулся нос к носу с широкой полосатой мордой. Здоровенный енот, его трудно с кем-то другим спутать, ничуть не испугался моих стремительных действий и вместо того, чтобы быстро сбежать, резко двинулся ко мне, просто отталкивая в сторону, после чего подхватил зубами лежащий на земле мой нож за ручку, развернулся и бросился наутёк. 'Зверьё здесь совсем совесть потеряло, то кабаны любопытствуют, теперь этот ворюга!' - для меня же его действия были сродни укусу в одно интересное место, без ножа мне не выжить. Подпрыгнув на месте из положения лёжа, побежал за зверем, стараясь не отстать, даже позабыв схватить свой странный посох. Злости во мне хватило догнать подлого беглеца и даже несильно пнуть его босой ногой в бок. Енот не стерпел такого хамства, резко остановился и развернулся ко мне. Выронив изо рта нож, он оскалил острые зубы и тихо утробно зарычал. С таким недвусмысленным намёком, мол - к нему не стоит ближе приближаться, а наоборот лучше поскорее сбежать, пока он не сильно на меня зол. Ростом зверь был не меньше первого встреченного кабанчика, и шансы одолеть его голыми руками у меня отсутствовали начисто. И тут вместо того, чтобы бросится на меня или же снова подхватить утащенный трофей, енот вдруг развернулся ко мне задом и что есть мочи кинулся к выворотню, где у него оказалась незаметная на первый взгляд нора. Я же осматривал там всё, когда вытаскивал обломанные корневища, пригодные на дрова, и ведь абсолютно ничего не заметил, только теперь выделив на фоне желтых камней тёмнеющий провал.

'Сбежал и хрен с ним!' - подумалось мне, когда наклонялся за своим драгоценным ножом. Именно это действие и спасло мне жизнь. Спикировавшая сверху крылатая тварь промахнулась, щёлкнув когтями в том месте, где секунду назад находилась моя спина, после чего свалилась в нескольких метрах на землю. 'Ну, ты и страшилище...' - окинул своим взглядом нового незваного гостя, после чего не придумал ничего лучше, как быстро последовать за енотом в его нору. Я-то туда, пожалуй, ещё пролезу, а этот, не пойми кто - уже нет. Свою ошибку осознал, когда моя правая нога едва не оказалась в зубастой пасти, я успел выдернуть её в последний момент. Тварь, больше всего похожая на угольно-чёрную летучую мышь-переростка, высотой около двух метров и с поистине крокодильей пастью с ненормально длинными клыками, ловко протиснулась за мной, сложив свои огромные перепончатые крылья. Сразу за узким входом нора расширялась, здесь можно было легко развернуться, чем я и воспользовался. Нора оказалась небольшой пещерой природного происхождения, енот лишь раскопал выход на поверхность. Эта летучая тварь, похоже, в пещерах шастает не хуже енотов, и просто так удрать от неё не получится. Но здесь она сильно ограничена в маневре, и уже не может пустить в ход свои когтистые лапы, да и зубастой челюстью тут уже не особо поработаешь. Развернувшись и отбив в сторону морду твари, попытавшуюся опять укусить меня, теперь уже за голову, и одним резким движением со всей злости всадил нож в большой тёмный глаз летающего гада. Он сам удачно подставился под такой удар, не надо было так старательно пытаться тянуться ко мне. Дикий рёв, переходящий в протяжный вой, отшвырнул меня назад. Нож так и застрял в глазу твари, которая пока не собиралась подыхать. Но и продолжать преследование столь больно кусающейся добычи ей больше не захотелось. Развернуться в пещере, как удалось мне, ей не светило, но она стала быстро выбираться задом, опять вызывая во мне чувство паники. Нож!!! Вместо того чтобы затаится и переждать, пока раненый опасный хищник уберётся подальше, снова бросился в погоню. Тварь уже выбралась из норы и собиралась взлететь, распустив свои перепончатые крылья, когда я запрыгнул ей на спину, хватаясь за торчащую из глаза рукоять. Теперь нож снова в моей руке, и пока крылатый крокодил не опомнился, несколько раз подряд бью со всей своей дури под основание вытянутого черепа, всё же перебивая крепкие позвонки с третьего раза. С глухим рыком мёртвая тварь падает на землю, а я так и остаюсь сидеть у неё на спине, пребывая в полнейшей прострации. 'Я убил её!' - нет не так - 'Я убил её и при этом сам остался жив!!!' - эта мысль стремительно рвётся наружу из моей глотки.

– Ааа... а...
– сколько есть мочи радостно кричу в окружающее пространство, полностью позабыв о том, что весь в своей и чужой крови, о возможной опасности привлечь ещё одного подобного 'летуна', и обо всём остальном тоже.

– Ааа... а... ааа...
– отвечает горное эхо через несколько мгновений.

Наоравшись вдоволь, едва успеваю заметить, как над головой убитой мной твари формируется совсем небольшой шарик янтарного света. Вот он прекратил набирать объём, достигнув размера вишни, и оторвался от поверхности головы. Явно сейчас куда-то быстро улетит, если нечего не предпринять. 'Стоять, моё!' - ловлю свободной рукой шарик света, который вдруг легко проникает под кожу и полностью впитывается в меня. Тело пробивает сильнейший экстаз, в один момент появляется ощущение невероятной силы и огромного могущества, но через минуту почти всё уходит, кроме лёгкого возбуждения и кажущегося избытка жизненных сил. Помотал головой, прогоняя остатки чувственного наваждения. Опять сработала какая-то неизвестная особенность этого игрового мира, от которой ещё неизвестно, чего можно ожидать потом. Но было действительно приятно, куда там обыкновенному оргазму.

Пришла пора выяснить, кого это мне удалось завалить. Ну-ка, перстенёк, расскажи мне свою сказку...

'Мёртвый гигантский лифифен. Съедобен. Особенно ценятся знатоками целительной пищи запеченные со специями маховые мышцы лифифена. Зубы и когти являются ценным материалом для мастеров-оружейников'.

Негусто с информацией. Только лишь один впечатляющий внешний вид. Да, первое впечатление и явное сходство с крокодилом было обманчивым. Тварь оказалась теплокровной, покрытой мелкой чёрной шерстю и похожей на ящера только по выдающейся длине пасти. Но зубы в ней были крупными и острыми, а не мелкими, как у крокодилов, особенно выделялись четыре громадных клыка, из каждого запросто можно сделать неплохой штык-нож. Кривые когти тоже можно приспособить в качестве оружия, если приделать к ним ручки - их прочность позволяет царапать камни. Ни уровня твари, ни чего-либо другого, позволяющего понять, как с такими зверюшками стоит общаться, когда они ещё немного дёргаются, перстень мне не сообщил. Но раз пишет, что съедобен - это очень хорошо, можно сказать - сегодняшняя охота полностью удалась.

Подтащив добычу ближе к разгоревшемуся за время драки костру, приступил к её разделке, понимая, что не стоит делать это тут. На запах крови могут пожаловать другие хищники. Но и оттащить тушу куда-либо ещё просто не могу. Потому, если кто-то случайно заявится - буду с ним биться, после поглощения души твари мою голову вскружила лёгкая эйфория странного могущества, и я был готов наплевать на возможную опасность. Как это ни странно, некоторый опыт снятия шкур у меня имелся, спасибо отцу, заядлому охотнику, научил. Хоть набедренная повязка из этого монстра получится. Если перстень не подсказывает как бороться с подобными тварями, можно попытаться разобраться самостоятельно, изучив анатомию твари при разделке. На первый взгляд, уязвимых мест практически нет - сердце и печень надёжно прикрыты костями, до головного мозга через глазницы не достать. Однако если хорошо присмотреться, открывается возможность легко достать до мозга через открытую пасть - там кость черепа совсем тонкая. Правда, тут копьё или длинный меч потребуются, совать в пасть руку с ножом - верное дело остаться без неё в один момент. Вырезав упомянутые перстнем-определителем 'маховые мышцы' и ещё несколько кусков вполне подходящего мяса, обмазал их солью и специями, после чего, завернув в фольгу, прикопал палкой под огнём, подкинув больше дров. Углей ещё мало нагорело, но и в нагретом песке тоже неплохо пропечётся. С трудом выковыряв острейшие клыки из челюстей, и вырезав крепкие когти, опять заметил за спиной чьё-то постороннее присутствие.

– Опять воровать пришел?
– громко спросил стоящего в паре метров наглого енота, без всякой надежды на возможное понимание.

Но у того на морде было написано явное понимание, и его взгляд упирался в окровавленную кучу костей, с которой было срезано ещё не всё мясо. Ему очень хотелось отведать свежей требухи своего давнего врага, явно ведь не первый раз этот лифифен здесь охотился. И пока здесь не было меня, можно легко догадаться, кто был объектом этой охоты. При всём этом енот не решался нагло подойти, и ждал моего прямого разрешения, я почему-то уже не сомневался в его способности прочитать мои эмоции. Видя мои раздумья, енот быстро сбегал к своей норе и вскоре вернулся оттуда, принеся в зубах самый настоящий сапог, положив его недалеко от меня. 'Ну и дела...' - проскочила мысль удивления, отразившись на моём лице. Не успел я ещё подумать о том, что одного сапога мне будет маловато, как енот опять развернулся к своему логову и принёс второй. 'Вот это уже совсем другое дело!' - довольная улыбка проскочила на моих губах, и я махнул зверю рукой, мол - 'подходи, угощайся'. Сам же решил быстренько ополоснуться от крови и грязи, которая на меня налипла, пока дрался и затем разделывал тушу.

'Теперь попробуем узнать мнение колечка об этих интересных сапожках', - как прекрасно снова ощутить себя чистым и имеющим некоторые перспективы на ближайшее будущее человеком. Наконец-то первая человеческая вещь, которая досталась мне в этом мире своими собственными игровыми действиями. С немалой долей риска для жизни, надо заметить.

'Огненный геккон. Обитает только около действующих вулканов в горячих зонах. 276 уровень'.

Петруш тогда говорил об определённой глючности перстня, похоже, я сейчас наблюдаю именно тот самый случай. Ибо вместо изображения сапога он показывает на своём голографическом экране какую-то непонятную ящерицу с коротким мясистым хвостом. Второй сапог для него выглядит точно так же, только уровень уже 277. Ладно, поверю не тексту, написанному на экране, а своим собственным глазам. 'Эх, жалко сапожки мне немного великоваты', - ноги в них буквально проваливаются, но так ходить по острым камням и сухим сосновым шишкам будет гораздо приятнее. Поднявшись с земли, сделал несколько шагов в сторону костра, пора подкинуть дров. Едва огненные искры, вылетев из огня, коснулись сапог, они вдруг резко сжались, плотно обхватив мои ноги. Но и это было ещё не всё, в глазах резко потемнело, подступило сильнейшее головокружение, как от большой потери крови, руки-ноги мгновенно ослабли, и я свалился на землю прямо там, где стоял, причём обе ноги оказались в пламени костра.

'Сгорят же нафиг!' - пришла в голову запоздалая мысль, но попытка вытащить ноги из огня ни к чему не привела, тело не слушалось управляющих сигналов. Так я и лежал не в силах пошевелиться, ожидая, когда вслед за сапогами начнёт гореть моя собственная плоть, только это почему-то никак не наступало и не наступало. Даже просто жарко не было, хотя последняя подброшенная партия дров уже практически полностью прогорела, превратившись в красные угли.

Только ещё через десяток минут ко мне, наконец, вернулась способность шевелиться. Вытащив ноги из костра, ощупал их руками, не веря своим глазам, говорившим об их полнейшей целости и сохранности. Сапоги тоже сильно изменились. Если изначально они были чёрного цвета, то теперь стали тёмно-медными с мелкими чешуйками мягкой легко растягивающейся кожи. Стащив с левой ноги сапог, снова задействовал перстень-определитель...

'Великий Архимаг Агус некогда поспорил со своими учениками, доказывая, что сможет изменить любое живое существо так, как никто не делал до него, но ученики должны были придумать особенно оригинальное решение для конечного результата его работы. По условию задачи, существо должно обязательно понравиться или стать исключительно полезным человеку года Ратинирской Империи, которым тогда стал путешественник Фролос благодаря своим занимательным рассказам, напечатанным в Королевском Журнале. Ученики догадывались, что Архимаг спорит с ними не просто так, а имеет для предъявления что-то уже давно готовое, потому решили разыграть своего учителя и спросили путешественника - чего больше всего не хватало ему в его странствиях, предварительно выяснив, о чём он так часто упоминал в своих очерках, заранее предполагая нужный результат. Хороших сапог - не думая сразу ответил тот, как они и хотели. И Архимагу Агусу пришлось отставить в сторону свою заранее сделанную заготовку - необычное ездовое животное, которое он изначально хотел показать. Но всё равно он сумел выиграть спор, о котором быстро узнала вся Империя. Целый год кропотливой работы ушел у него на изменение двух живых огненных гекконов в самые обычные с виду сапоги, подаренные путешественнику с большой помпой в присутствии Его Императорского Величества Евкалия восьмого. Через двадцать лет Фролос бесследно пропал в очередной экспедиции, и с тех пор про его невероятную обувь было ничего неизвестно'.

Впервые перстень разродился столь подробной информацией, пролистав которую, наконец, обнаружил, собственно, описание самого предмета:

'Симбионт. Питается аурой и жизненной силой хозяина. Передаёт ему при первом контакте свои изначальные главные свойства и обеспечивает увеличение других личных характеристик при постоянном контакте. После гибели хозяина привязка и полная невосприимчивость к другому человеку сохраняется в течение 10 лет. Передаваемое новому владельцу главное свойство симбионта - 100% иммунитет к огню и высоким температурам. При продолжительном контакте с телом хозяина, происходит существенное увеличение наносимого ударами ног урона противникам за счёт мгновенной концентрации ауры. Обеспечивается мгновенное затирание аурных следов на расстоянии двух метров. Полная защита от физических повреждений прикрываемого симбионтом участка тела хозяина, пока у того имеется жизненная сила'.