Чтение онлайн

На выборы в губернскую думу в обязательном порядке заставили идти. Поручили редактору сотрудников проинформировать... Она - ну, как бы попросила: давайте уж не будем нарываться, сходим.

Блин, да я за всю жизнь единственный раз голосовал, в восемнадцать лет, только-только избирательное право получив. Потому что интересно было. А потом - всё, пропал интерес. На меня даже Суренина как-то после очередных выборов ополчилась за отсутствие гражданской позиции. Ну, такая вот она у меня, позиция - не ходить. А тут - пошёл, пришлось. Ну уж в кабинку-то за мной эти цензоры не подглядят, фигушки. Чем я там занимаюсь - это уже не гражданское, а личное.

Но прошли те выборы, и прошло ещё время, и сменилась в очередной раз власть в городе. Многие, кто в период моей недолгой карьеры в муниципалитете там трудились, исчезли без следа. Появились другие, некоторые - новые, некоторые - восставшие из небытия, кого ещё по первым годам в "Цивилизации" припоминаю. Ослабли мои связи с администрацией. Но если и меньше с меня теперь статей "из жизни чиновников" требуют, то - не намного меньше.

А в области, говорят, какой-то чуть ли не совет по цензуре создают, который местные газеты до отправки в печать с пристрастием контролировать будет. Всё веселее и веселее живём.

А мост и ныне в хлам

Была в Энске особенно оживлённая и потому опасная дорога, через которую родители боялись детей в школу отпускать. То есть, не была - и сейчас есть, только обнесли её парапетами. А для пешеходов построили надземный крытый переход. Полукруглая такая пластиковая галерея, поначалу как бы даже красивая. Но новизна этой постройки жителям Энска доставляла моральное неудобство. Сначала плиточку с пола начали сбивать - аккуратненько, осторожненько - домой, что ли, в ванную? Потом про осторожность позабыли. В пластиковых стенах стали пробивать дыры. Ногами, камнями, а самые экстремалы, наверное, кулаками и головой. Дальше - больше: кусками пластик вырывать принялись. Не иначе, клаустрофобы. Узкая галерея, жутко идти, а так - сплошной ряд рукотворных окон, обзор, простор. Только вот края у "окон" страшноватые, иззубрено-оскаленные. Не ломается пластик, зараза, ровно.

Выше и ниже дыр - сплошь стенография. Не та, которая для быстрой записи, а которая аэрозольной краской и маркерами. Желающих пополнить нецензурный словарный запас, познания о представленных в городе субкультурах и о том, что Ильина шалава - милости просим.

От освещения многострадальный пешеходный мост избавили в первые месяцы жизни, раскрошили лампы и провода повыдергали. Оставшаяся на полу плитка, изрядно постаревшая и запачканная, желающих обновить домашний санузел перестала привлекать. Её раскрошили тоже. И что уж там - гулять так гулять!
– даже арматуру, остатки злополучной конструкции удерживающую, погнули во всех мыслимых и немыслимых направлениях. На славу постарались. Про кучи мусора на полу бывшей галереи уже как-то и упоминать неуместно.

Активные энскцы, которые на открытые для публики совещания по жэкэха приходят, из года в год удивляются: да кто же всё это с мостом творит? Загадка. Но кто-то творит. Что примечательно, минутах в пятнадцати езды от энского перехода на той же трассе, но уже на территории Эмска точно такой мост жив и здоров более-менее. Разводят горожане-активисты руками: что у них там, в Эмске, люди, что ли, другие?

Может, и не другие, а просто надзор за переходом установлен. А останки энской галереи - ничейная зона, эдакая чёрная дыра посреди города. Вот и оправдываются градоначальники, один другого на посту сменяющие: не знаем, что делать, ума не приложим. Трасса-то федеральная. А федералы почётную обязанность переход содержать кому-то передали, а этот кто-то ну ни в какую исполнять её не хочет. А город на себя её взять полномочий не имеет. Или желанием не горит - невольно додумываешь.

Жалуются горожане в газету на печальную судьбу моста. Мы - к тем же чиновникам за комментариями. За теми же: трасса федеральная, организация не исполняет, город не может. Хоть не про белого бычка сказка, но по аналогичной схеме.

Так и идёт: одни горожане жалуются, градоначальники оправдываются, мы пишем, переход с помощью других горожан рушится.

Палата номер ...

Безумную публику в газеты тянет как магнитом. Наверное, вокруг каждого печатного издания своя группа редакционных сумасшедших образуется. Называем их так не оттого, что очень уж мы злые или все из себя умные. А просто называем, и всё. Ну и бывает, конечно, разозлишься мысленно. Три текста висят, сдавать надо, на четыре мероприятия бежать - а тут придёт посетительница, сядет напротив, сообщит доверительно: "Знаете, у нас соседи по ночам в своей квартире чем-то стучат..."

Но это так, единичный случай. Такие - повозмущаются на соседей-стукачей и уйдут. Хуже категория безумцев регулярных. Эти в газету наведываются периодически. С особенным постоянством - весной и осенью.

В "Цивилизации", если не считать доморощенных поэтов и писателей, которые - особый подвид, и боксёра - автора текстов на тему "давайте верить в Бога и жить дружно", появлявшегося в редакции не слишком часто, регулярных сумасшедших имелось два: антисемитски настроенный историк Натанов и физик-энтузиаст. Не густо. Но ведь и штат работников был небольшой, толпы безумцев на своих плечах не потянул бы.

Почему Суренина с первого же визита и этих двоих культурно не отвадила, объясняется просто. Порой газете катастрофически не хватало материалов, а они оба писали. Да ещё как! Дай волю - все шестнадцать полос своими писаниями займут. Но Суренина большой воли не давала, к материалам этих "внештатных авторов" прибегала в самых крайних случаях. И установила жёсткую цензуру. Натанову результаты его копаний в останках и прахе революции полагалось очищенными от антисемитизма сдавать. С таким уклоном пусть на сайты пишет или в какие-нибудь печатные листки по интересам. Нам - только исторический аспект. В своём, личном видении, но - без эмоций. Натанов, похожий на разъевшегося самодовольного и недоброго Деда Мороза, облачённого в никогда не стираемый тренировочный костюм, маскировал раздражение ухмылочкой в бороду. Но сдавал, как велено, "без эмоций".

На физика тоже распространялась цензура, но другого характера. От него требовалось все свои сенсационные изыскания как можно проще излагать. Чтобы у горожан, от науки далёких, которые рискнут прочесть его статью, ум за разум не зашёл. Изыскания были грандиознейшие - возьми их на вооружение энергетическая отрасль, мы все на сто тыщ миллионов лет вперёд бесплатной энергией были бы обеспечены. Ну или что-то в этом роде. Я, как один из "далёких", всей глубины мысли нашего физика уяснить был не в состоянии. Даже притом, что он указаниям Сурениной тоже следовал и старался "проще".

Эти двое - безумцы чисто "цивилизационные". Натанов, правда, нарисовался раз в "Энском рабочем" после того, как я туда перешёл. Но здесь в его объёмах не нуждались, начальство его не приветствовало, а я тем более знакомства поддерживать не собирался. Так что Натанов с горизонта благополучно исчез.

Другое дело - краевед Чекмарёва. Эта уже из разряда безумцев не только газетных, а общегородских. Было дело, захаживала и в "НЦ". Но перестала, раздружилась с ней Суренина.

Случилось это так. Наваяла Чекмарёва книжку. Она их ваяет быстро, и ловко у спонсоров деньги на издание выклянчивает. А потом гордиться: смотрите, скольких книг я автор! Ну вот, состряпала очередную, попросила Суренину в газете прописать, какое сочинение значимое и для города важное. Суренина согласилась. Прописали. В другой раз является Чекмарёва, Суренина ей намекает что, может, она своё новое творение преподнесёт редакции. А та: да без проблем. Цена двести рублей. Суренина обиделась, и с тех пор Чекмарёву мы пиарить перестали. Зато "Энский рабочий" этим вовсю занимается. Чекмарёва здесь вообще себя как дома чувствует, давние связи у неё с газетой и прочные. Придёт в редакцию: "Устала. Отдохну у вас". Сядет и сидит. Ну ладно бы, просто сидела. А то возьмётся про свои дела краеведческие тараторить, или вовсе по телефону личные проблемы решать. Что в метре от неё работать пытаются - не столь важно. Ей на даче надо забор. Обзванивает строителей, кто подешевле сделает.

Собрат Натанова, только в несколько ином формате - бывший военный чиновник, нынешний глубокий пенсионер Симонов. Ирина по неосторожности с ним по поводу какой-то публикации знакомство завела, теперь отвязаться не может. Приходит Симонов преимущественно к ней. Но раз я рядом, в этом же кабинете - и на меня обратил внимание. Первый его вопрос ко мне был: "Вы русский?" Я сказал, что по свидетельству о рождении - да, а подробнее в тему не вникал. У нас такие края, что во всех всего понамешано. "А вас возмущает, что русские женщины за турок замуж выходят?" - это второй вопрос. Нет, говорю. За кого замуж выходить - дело личное. "Но они же Россию губят!" - возопил Симонов. Я с ним хором вопиять не стал. Поэтому он быстро сник, снова переместился к Ириному столу и в следующие визиты со мной диалог налаживать не пытался.