Чтение онлайн

Мужики рассказывали нам о пережитом. А мы, перепуганные до смерти, плакали. Да, плакали мы все, не взирая на возраст и звание. Кто-то громко, а кто-то молча смахивая слезы с лица...

(6.08.01)

Не спешите нас хоронить...

всем известным и неизвестным героям Первой Чеченской

Танкисты.

Россия. Кавказ. Чечня. Грозный. Ночь с первого на второе января 1995 года. Расположение *** бригады. То есть никакое, конечно, это не расположение, а просто один из многочисленных городских кварталов, из которого днем мы вышибли местных аборигенов, чеченов, и теперь несколько "жилых" пятиэтажек и трехэтажное здание общежития ПТУ находятся в нашем "полном распоряжении".

В соседнем квартале идет бой, но нам до него нет никакого дела, у нас передышка, мы получили час на отдых. Один час - целых шестьдесят минут, которые надо грамотно использовать - надо поспать.

Я не спал больше суток. От недосыпания голова моя гудит паровозом прошлого века, мозг отдает команды вяло и неохотно, а тело выполняет их со сбоями первых японских роботов - идет не туда, куда надо и делает не то, что нужно, тормозит по полной программе. Мозг спит, тело дремлет, а суставы сами по себе, работают на автопилоте. Желание одно - поскорее лечь и заснуть. Но, несмотря на прелесть долгожданного момента "отбоя", заснуть не удается: не закрываются глаза - тратят драгоценное время, настырно целясь в пустоту, в неизвестную чеченскую ночь. Мою вторую ночь на войне.

Я сижу на броне своей БМП-1. Жду приказов. Я - Усман, рядовой срочной службы, наводчик-оператор, мне 19 лет, я татарин из Татарстана. Рост метр-семьдесят, вес 65 кг, волосы черные, кучерявые, глаза карие, брови густые, широкие, черные. Особых примет нет. Одет в обычный черный комбинезон танкиста, фетровые сапоги и шлем. Да, вот шлем мне достался хороший, новый, на меху. Мех, конечно, искусственный, но все равно, шлемак у меня классный.

Оттягивая шею грязным потертым ремнем, на коленях лежит АКСУ. Лет ему почти столько же, сколько и мне, но пока он не подводил, работал исправно, молодец. А две ручные гранаты РГД-5, увесистыми комками покоящиеся в накладных карманах, вынуждают меня чувствовать себя довольно уверенно в любой незнакомой обстановке.

Уверенно я продержался на броне ровно две минуты. А потом свистящие потоки пуль, выпущенные чеченами из девятиэтажек, выгоревших на все сто процентов и пугающих своими холодными внутренностями, закинули меня внутрь бэшки, где одиноко загорал мой дружок, механик-водитель рядовой Александр Шапошников. Это для офицеров он - "рядовой Александр Шапошников", а для меня он - Сосед.

Сосед родился и вырос в малюсеньком, и богом и чертом забытом поселке Курганской области. Путчи, приватизации и демократизации, захлестнувшие крупные города, благополучно обходили поселок стороной, и жизнь там текла по своим, десятилетиями неменяющимся законам. Сенокос, битва за урожай, борьба за повышение надоев литра молока с отдельно взятой буренки, вывоз натуральных удобрений - навоза - на поля, посевная кампания и, главное хобби ста процентов населения российской глубинки - каждодневное поголовное пьянство. Вот и вся жизнь, скукотища полная, никаких странствий, похождений или приключений, одна мирская суета. Так бы и помер Сосед в своей дыре, да в безвестности, но вот исполнилось ему полных 18 лет, и вспомнила Матушка-Россия о далеком отпрыске, и призвала его на охрану своих необъятных просторов. И целый год рулил Сосед на разных бэшках по серпантинам Уральских гор, и рулил бы себе аж до дембеля, но родной президент дядя Боря, проснувшись после очередной архиважной международной попойки, решил приструнить непослушных, по глупости своей горской, чеченов, и отправил Соседа порулить по горам по Кавказским.

– Спишь?

– Сам такой! Лежу, балдею, мечтаю о жареной курице и картофельном пюре. Бабуля моя та-акую курочку жарила, пальчики оближешь!
– расплавился от сладких воспоминаний Сосед.
– И о горячем кофе мечтаю. Обязательно с лимоном и сахаром. Так вкуснее. Жуешь хлебное печенье и запиваешь черным кофе. Балдеж.

Сосед недавно отпраздновал свое девятнадцатилетие. Всегда уверенный в себе, высокий и сильный, с русыми волосами и голубыми глазами, он выглядел Казановой местного масштаба. Ходил прямо, говорил сладко, да еще и на гитаре играл. А как пел! "Чайф", "ДДТ", "Чиж", "Наутилус" - Сосед знал большинство песен этих популярных рок-групп. Здорово он пел, эмоционально, сопереживая героям. А анекдоты? У-у! Анекдоты, байки, шутки и розыгрыши были неотъемлемой составляющей его существования. Симпатяга парень, свой в доску, душа компании - говорят о таких балагурах как он. Он легко мог найти общий язык с любым незнакомцем, раскрутить на сигарету любого скупердяя сержанта, откопать - неизвестно где и как - продукты и запросто накормить ими все отделение. Он всегда был в курсе последних событий и знал все вперед всех. Он был лучшим механиком во всей части и лучше других стрелял из всех видов оружия. Он всегда и во всем был первым. Одним словом - Сосед.

– Чего нового?

– Поговаривают, что какая-то десантура сильно встряла в самом центре. Нас, наверное, и пошлют на выручку. А нам бы самим кто помог. Ты знаешь, сколько сегодня наших полегло?
– Сосед поежился и, расстегнув спальник, сонно потянулся.

– Слышал...

– То-то и оно.

Послышался стук. Кто-то торопливо стучал по броне. Сосед, резко вскочив, ударился головой о приборы, негромко матюкнулся, почесал затылок и высунулся наружу, где его, сверкая немигающим взглядом, встретил "любимый" штабной офицер.

– Так, слушай мою команду. Прямо сейчас заводите свой драндулет и через пятнадцать минут уходите на задание. Ты и наводчик-оператор. С вами будет восемь человек. Это бойцы элитного подразделения "В***". Слыхал о таких? Так вот, идете за колонной танков и оставляете мужиков там, где скажут. Ясно? Вопросов не задавать, ни с кем не базарить, постоянно находиться на связи. К этим снецназерам не прилипать, у них спецоперация, секретная. Ясно? Ясно! Все. Свободен!

– Товарищ старший лейтенант! А нам что делать? Ну, после того, как спецов оставим. Какие наши дальнейшие действия?

– Разворачиваетесь и на полном газу назад. Все. Свободен!

– Так точно, товарищ старший лейтенант!

Я слышал весь разговор полностью, но не высовывался. На всякий случай.

– Усман, - улыбнулся Сосед, заводя свою старушку.
– Готовь орудие к бою! Выезжаем! Приходил замначштаба, ну, этот, сопливый старлей, и сказал, что повезем спецов из "В***". Круто, да?

– Неплохо.

– Щас мы покажем этим черномазым выскочкам, кто здесь хозяин!

Через пятнадцать минут, когда мы, готовые сражаться и побеждать, пристроились в хвост отъезжающей танковой колонне, восемь здоровенных мужиков молча залезли в десантное отделение нашей коробочки. Даже не поздоровались. Обидно стало - что мы, не люди что-ли, не спецназ конечно, но тоже воюем.

Кто-то постучал автоматом по броне:

– Трогай!

Спецназовцы были одеты как-то уж слишком по-праздничному. Конечно, может им так и удобней, но я бы так в атаку не ходил. Касок спецы не одели, только черные спортивные шапочки, то есть небольшой осколок - и все, капут. На ногах не берцы, а потертые кроссовки - и как по обломкам стройматериала бегать будут, не знаю, только ноги переломают себе, изувечатся, намучаются в такой обуви. Жалко, свои же мужики, нашенские. Но самое непонятное - они даже бронежилеты не одели, так и поехали в одних тонких черных свитерах, без верхней одежды. Зачем? Вспотеть, что-ли, боятся? Как они воевать-то будут? Замерзнут. Да и боекомплект у них слишком уж маленький - у каждого АКМ 7,62 и четыре наступательных гранаты. Никаких спецсредств. "Че это они, налегке поехали, как деревенские депутаты на концерт саратовского симфонического оркестра", - подумал я, а вслух сказал:

– Я сверху прокачусь. Так интереснее.

Вылез наружу, сел. Еду, глотаю выхлопные газы, всматриваюсь в остатки городского пейзажа. Не видно ни хрена. Один дым.

Выезжаем из контролируемого квартала, проезжаем мимо наших скрытых постов, приезжаем в неизвестность. Теперь мы на их, чужой, враждебной чеченской территории. "Бамс, бамс, бамс" - рядом стреляют из гранатометов. Я спешно нырнул внутрь бэшки и закупорил все люки.

– Страшно?
– ориентируясь лишь по засаленным триплексам, руля коробочкой почти вслепую, спросил Сосед.

– Бля...
– только и смог ответить я, подавляя неприятные ощущения. Очково там. Лучше тут...

– Ой!

Бэшку резко качнуло и подкинуло вверх. Мы ударились головами о броню и громко выругались. БМП остановилась, Сосед махнул наружу:

– За мной!

Страшный азарт захватил наше сознание. Не понимая чего творим и зачем, мы вылезли наверх, встали в полный рост на броню и мигом опустошили магазины своих автоматов. Стреляли по окнам первого этажа гигантской девятиэтажки, перед которой и остановились. "Ура! Смерть фашистам! Бей гадов! За Родину!" - проносилось в моей голове. Что поделать - сказывались издержки воспитания советским кинематографом, когда "наше дело правое и мы победим", при чем "все наши станут героями, а все враги сдадутся в плен", и ни убитых тебе, ни раненых, все здоровы и живут себе припеваючи. Военная романтика, она, конечно, дело хорошее, но на самом деле все совсем не так, "всамделишнее кино" намного страшней и неразборчивей.