Чтение онлайн

Они возвратились не спеша. Еще издали селение дало о себе знать криками чаек и тошнотворным запахом, а чуть позднее за поворотом показались дома да запущенное побережье. Вдоль каменистого пляжа, вокруг помостов возились моряки, принимавшие вечерний улов. Уже началась работа по разделке рыбы, ее засолке и вытапливанию рыбьего жира. А вдалеке, на рейде покачивалось на якоре опустившее паруса бретонское судно.

Как и советовал Пиксарет, Анжелика, сосредоточенная и полная решимости, намеревалась оставаться в селении, среди своих противников.

Но для начала она собиралась заглянуть к Амбруазине и забрать у нее камзол Жоффрея.

Этот камзол оказался единственным вещественным следом появления Жоффрея де Пейрака в Тидмагуше.

Если корабль отплыл лишь позавчера, простояв в порту более недели, как утверждала Амбруазина, то его пребывание – а отдых экипажа на суше всегда сопровождается массой событий – оставило поразительно мало следов. Можно подумать, что его здесь и не бывало. Нужно было тщательно опросить очевидцев: рыбаков, фермеров, а также владельца прибрежных земель Никола Пари, пригласившего их сегодня вечером отужинать в его укрепленной усадьбе, расположенной на обрыве у моря.

К концу дня прибыл и весь караван. Вымотанные трудной дорогой, измученные борьбой с москитами и болотными пиявками, путешественники дошли до полного изнеможения.

Незадолго до ужина маркиз де Виль д'Авре негромко постучал в дверь хижины, где разместилась вместе с сыном Анжелика.

– Вы готовы, моя дорогая?

Он предстал перед ними настолько элегантный, в своем шелковом сюртуке цвета спелой сливы, открывавшем расшитый мелкими розами жилет, и в башмаках с модными пряжками, что Анжелика не могла не залюбоваться.

– Я всегда вожу с собой приличный запасной костюм и обувь, – пояснил маркиз.

Свое вздувшееся от укусов лицо он довольно искусно обрамил обильно напудренным париком.

– Мне хорошо знакомы привычки старика. Он очень требователен к некоторым условностям. А в остальном, заверяю вас, мы окажемся среди сборища самых отъявленных бандитов, каких только можно сыскать на сто миль в окружности. Никола Пари обладает даром окружать себя закоренелыми негодяями. Он их как бы притягивает к себе, а может быть, просто развращает своим влиянием добрых людей.

Он настороженно огляделся вокруг.

– …Отсутствие графа еще более усложняет положение. Нам здорово не повезло! Зачем ему понадобилась эта прогулка в Плезанс! Говорят, он должен вернуться не позднее, чем через две недели… Во всяком случае, нам не следует разделяться, – прошептал он. – Я попросил, чтобы меня поселили где-нибудь по соседству с вами. И будьте внимательны во время еды. Берите себе только то, что уже попробовали другие, и начинайте есть лишь после них. Именно так поступаю я, это же я рекомендовал вашему сыну Кантору.

– А если все гости начнут выжидать, пока примутся есть другие, – с нервной усмешкой сказала Анжелика, – странная получится картина.

– Этим нельзя шутить, – помрачнел Виль д'Авре. – Я очень встревожен. Мы находимся в вертепе Мессалины и царя Плутона.

– А вы ее уже видели? – спросила Анжелика.

– Кого ее?

– Герцогиню!

– Пока еще нет, – ответил маркиз с видом, свидетельствующим о том, что он не склонен с этим торопиться, – А вы?

– Да, я ее видела.

В глазах маркиза сверкнул огонек любопытства:

– Ну и как?..

– Мы обменялись несколькими словами и, признаю, довольно крепкими, но, как видите, мы обе еще живы. Виль д'Авре внимательно посмотрел на нее:

– Глаза у вас покраснели, – сказал он, – но держитесь вы молодцом. Отлично! Наберитесь сил. Я предчувствовал, что нас ждет нелегкая партия.

На этот раз даже маркиз де Виль д'Авре с его острым языком не сказал, по мнению Анжелики, всей правды и в описании гостей Никола Пари и его самого был достаточно снисходителен.

Называя их сборищем бандитов, он далеко не полностью передал удручающее впечатление, какое производили Никола Пари, его гости и соседи. Они были порождением суровой жизни и безудержного разгула страстей. Это были хищники, готовые наживаться на всем, что попадает им под руку, выжимать деньги из всех, кто оказывался в окрестностях их орлиного гнезда. Остатки благородного происхождения проявлялись «у этих людей, изгнанных на американскую землю, в известной склонности к роскоши, грубой и как бы выродившейся, но внешне достаточно впечатляющей.

Здесь не было женщин, если не считать Амбруазины и Анжелики, приглашенных на ужин, а также сожительниц колонистов, наглых полупьяных индианок, бродивших вокруг дома.

У Никола Пари была дочь от жены-индианки. Он отдал ее на воспитание в монастырь Урсулинок в Квебеке, а потом выдал замуж за сына одного из соседних помещиков, выделив ему во владение полуостров Кансо и Королевский остров.

Комната, в которой проходил ужин, была освещена дымным светом больших смоляных факелов, вставленных в канделябры и железные кольца, укрепленные в стенах. Длинный банкетный стол ломился от всевозможных блюд, среди которых виднелись беспорядочно расставленные деревянные миски для гостей, а также несколько разрозненных ложек и ножей.

Понятно, что вместо вилок гостям предлагалось пользоваться собственными пальцами.

Зато для вина предназначались настоящие золотые и серебряные кубки, в которые Виль д'Авре тут же восторженно впился глазами, а также рюмки резного хрусталя для крепких напитков.

Здесь безраздельно царили напитки. Это было видно и по тому благоговению, каким их окружали, и по раскрасневшимся носам участников торжества. В углах виднелись винные бочки, бочонки на подставках, полные кувшины вина, узкогорлые оплетенные бутыли темного стекла, наполненные ромом.

Дымная полутьма этого пиршества напоминала Анжелике обстановку одного празднества в маленьком замке на Сардинии, в котором она Принимала участие во время своего путешествия по Средиземноморью, где правил бал полупират и полуразбойник, сеньор, обладающий тем же волчьим взглядом и той же опасной гордыней, что и собравшиеся здесь гости.

В полутемном зале за столом их было пятеро или шестеро, а может, и больше. При появлении дам краснорожие сеньоры попытались приветливо улыбнуться и по знаку хозяина Никола Пари склониться в реверансе на французский манер. Однако это галантное движение было прервано, не успев начаться, страшным рыком двух чудовищ, до этого мирно лежавших у очага, бросившихся навстречу новой группе гостей.