Чтение онлайн

Она обняла его за шею.

— Прощайте, мой храбрый Святой Михаил!

— Почему Святой Михаил?

Но ответ ему уже был не нужен. Что бы она ни говорила, теперь он переходил в другой мир, мир, где они уже никогда не встретятся. Его будущее, какими бы яркими красками он ни описывал его, вдруг предстало перед ним тусклым пятном. Он должен был расстаться с ней! Он должен…

Он держал лицо Анжелики в своих ладонях и взглядом целовал ее лоб, глаза, влажные губы, чуть распухшие после его яростных поцелуев. Никогда он не сможет расстаться с ней! Никогда! Но это нужно сделать!

Когда он заговорил, в его голосе перемешивались нежность и безграничная грусть:

— Сердце мое! Любовь моя! Прощай! Вы уносите с собой мою душу!

Анжелика поднималась по долине Абрахама. В том месте, где вчера ее ждала смерть, она остановилась. Было раннее утро, и воздух, необычайно свежий, чуть попахивал дымком. Полоски снега явно уменьшились, если день будет теплым и ясным, то они и вовсе исчезнут. Земля была более утоптанной бесконечными хождениями. Анжелика разглядывала эти следы прошлой битвы, и внезапно на нее снизошло чувство глубокой благодарности Господу, что он отвел от нее беду. Никогда еще смерть не была так близко от нее, но вот она жива, а ее враги мертвы.

Она продолжила свой путь, храня в своей душе, как самое дорогое сокровище, это прекрасное слово: жизнь. Жизнь, этот бесценный дар, который у вас могут отнять в любую минуту, но она еще обладала им, она несла его в своем счастливом гибком теле. Утро позолотилось лучами восходящего солнца. На горизонте легкие белые облака выстраивались в цепочку над розовато-медным озером, а из долин поднимался туман, оставляя на земле россыпи росы. Было ясно и свежо.

Анжелика направилась к городу. Из-за деревьев показался какой-то человек и вышел на тропинку, поджидая ее. Рукой она нащупала рукоятку оружия, которое дал ей Бардань. Любой прохожий внушал ей подозрение здесь, в долине Абрахама. Но, приглядевшись, она узнала молодого Анн-Франсуа де Кастель-Моржа и, успокоившись, пошла ему навстречу.

У молодого человека был хмурый вид. Она окликнула его и улыбнулась, но это нисколько не развеселило его. Она увидела, что он необычайно бледен, казалось, что он во власти жестоких переживаний, которые не дают ему говорить.

— Что происходит, Анн-Франсуа? — обеспокоено спросила она.

Дар речи внезапно вернулся к нему, и его ярость и гнев выплеснулись в его словах:

— Ага! Все та же карточная игра! В ходу только дамы и короли, а ненужный валет всеми отброшен.

Затем голос его стал глуше:

— До сих пор лишь одна мысль не давала мне сойти с ума: я знал, что вы окружены почестями, и для меня вы — лишь несбыточная мечта, по той лишь причине, что вы — воплощенная добродетель. А вы отдались Барданю. Ему повезло… Но почему? Почему? Почему не мне? Вам незнакомо такое понятие, как верность.

Столь резкое высказывание удивило ее, и она было открыла рот, чтобы ответить, но он опередил ее.

— Не отрицайте этого. Я прогуливался и видел, как вы выходили из этого дома…

— Господин де Кастель-Моржа, как часто вы бываете там, где вас вовсе не хотят видеть, — сухо ответила она.

— О, да! Это правда! — в его смехе слышалось разочарование. — Я слишком много вижу, много знаю, к моему несчастью…

Страдание невольно старило его юное лицо, он прошептал:

— … Вы влюбляетесь… а любовь уходит от вас… И однажды вы замечаете, что остались совсем один, у вас украли то, что еще вчера давало вам силы и могущество, и это наказание несправедливо.

Он повторил почти те же слова, что и Никола де Бардань. По-видимому, безответная любовь раскрылась перед ним лишь с одной стороны; он познал лишь ее жестокость, и Анжелика посочувствовала молодому человеку.

— Мой бедный Анн-Франсуа, что вы вбили себе в голову? У вас еще все впереди, и мир полон молодых улыбающихся девушек…

— … и глупых! И совершенно неопытных! Конечно, я мог бы довольствоваться ими. Но зачем в моей жизни появились вы? Вы были так добродетельны и милы, вы заставили меня поверить в то, что вы — воплощение моей мечты, реальное ее воплощение, а оказалось, что все это — мираж. Я давно не ребенок, и вы прекрасно знаете, что я полюбил вас, как мужчина любит женщину. Я разрывался на части, я жаждал обладать вами и в то же время знал, что вы не похожи на других женщин, ветреных и бесчувственных… Все мои надежды обрушились! Вы были для меня солнцем, центром вселенной, но вы не имели права…

— Права на что?

— Вы не имели права вводить меня в заблуждение до такой степени.

— Требования одних отнюдь не являются обязательными к исполнению для других, Анн-Франсуа. Вы должны знать это… если вы хотите иметь успех у женщин. Вы больше не ребенок, и в своем непреклонном эгоизме вы проявляете себя как мужчина. Любовь — действительно игра, судьба раздает карты так, как ей заблагорассудится, а слабых игроков, как правило, ждет поражение.

— Но как научиться быть сильным игроком, когда ваша жизнь зависит от одного взгляда или слова, а жестокий отказ приведет вас к отчаянию?

— Но в этом и состоит любовная игра, мое милое дитя.

— Не надо жалеть меня, я не ребенок. Вы сильная женщина и умеете преподнести себя без стеснения и боязни. Раз вы не обратили на меня внимания, значит, я не интересовал вас. Вы, как все женщины, все делаете ради своего удовольствия, и вам совершенно все равно, какие чувства вы вызываете: страсть, отчаяние или ревность.

— Ах, ревность! — с раздражением произнесла Анжелика. — Мне бы хотелось забыть о ней, хотя бы на несколько часов. Позвольте мне пройти, Анн-Франсуа.

Он медленно отошел в сторону и следил за ней взглядом, когда она проходила мимо него, как будто хотел вобрать ее всю, без остатка.

— Ваша власть безгранична, — сказал он. — Среди прочих вы околдовали и моего отца, но он даже не осмелился ухаживать за вами.

— Не болтайте глупостей, Анн-Франсуа. На мой взгляд, ваша семья и так достаточно вмешивается в наши дела; мне бы хотелось по меньшей мере сохранить о ней дружеские воспоминания, но если вы будете продолжать в таком тоне, то это будет невозможно.

От разочарования его сердце вывернулось наизнанку, и он почувствовал, что может убить ее, что он сильнее.

— Я мог бы вернуть вам ваш упрек, мадам, — ответил он, и в его улыбке сквозило превосходство, — по поводу неприятностей, причиненных вами моей семье. Как ни жестоки для меня мысли о том, что вы были в объятиях г-на де Барданя, поверьте, что не менее тягостно вообразить мою мать в объятиях графа де Пейрака.

Анжелика вовсе не горела желанием продолжить этот диалог, бессмысленный и глупый, а кроме того, хотела доказать этому юнцу, что она его вовсе не боится. Но когда его последние слова долетели до нее, она резко остановилась и повернулась к нему. Она побледнела, но владела собой и холодно бросила: