Чтение онлайн

Вдруг он услышал женские крики и выбежал на то место, где Анжелика боролась с Никола. Охваченный гневом при виде преступника, зачинщика бунта, стоившего жизни его товарищам, Миллеран нашел в себе силы, чтобы расправиться с ним, но в схватке сам получил несколько жестоких ударов и теперь совершенно изнемогал. Анжелика тоже не могла похвастаться бодростью. Обоих томила жажда.

Увидев замок, они обрадовались и ускорили шаг. Вдали на берегу можно было различить человеческие фигуры, а за поворотом тропинки встретилось небольшое стадо коз, мирно жующих невысокую траву. Миллеран вгляделся в них. Вдруг он нахмурил брови и увлек Анжелику за камень, показав знаком, что надо лечь на землю.

— Что случилось?

— Не знаю… Но эти козы наводят на подозрение.

— Что же они натворили?

— Вполне возможно, что в бурные ночи их нарочно водят по берегу с фонариками на шее.

— Что это значит?

Он приложил палец к губам, потом ползком добрался до края обрыва и, оглядевшись, подозвал ее жестом.

— Я не ошибся. Смотрите, — шепнул он.

Под ними открывался вид на широкую бухту, над которой возвышался мрачный замок. В бухте, окруженной скалами, плавали остатки разбитого бурей судна. Прибой выносил мачты, весла, паруса, обломки позолоченных поручней, бочки, доски. Волны подталкивали их, разгоняя и сметая вместе, а между ними виднелись человеческие тела. Другие трупы, выброшенные на берег, отражались в неглубоких водах прилива, и в глаза бросались красные пятна их рубах. А на берегу, над которым носились пронзительно кричавшие чайки, бродили мужчины и женщины с баграми, вытаскивая все, что держалось на воде. У скал другие люди сталкивали тела утопленников подальше в море. Несколько человек на челноках добирались до застрявшего на подводных камнях у входа в бухту перевернутого и разбитого волнами корпуса корабля.

— Это устроители кораблекрушений, грабители разбитых кораблей. По ночам они вешают на своих коз фонарики. Мерцающие огоньки видны далеко и кажутся огнями гавани. Корабли, ищущие спасения, направляются сюда и разбиваются о камни, преграждающие вход в бухту. Сегодня ночью каторжники на галере увидели эти огни и хотели вести ее сюда, надеясь войти в спокойную гавань.

— Что ж, они дорого поплатились. А что скажет господин де Вивонн, когда узнает о гибели адмиральской галеры. Бедная «Ла-Рояль»!

— Что же нам делать?

Беззвучное появление десятка смуглых фигур избавило лейтенанта от необходимости отвечать.

Устроители кораблекрушений связали пленников по рукам и ногам и доставили к синьору Паоло де Висконти, который распоряжался здесь всем из своей крепостной башни, сооруженной из кусков застывшей лавы.

Это был генуэзец атлетического сложения, могучие мышцы вздымались у него под атласным костюмом, а ослепительная улыбка и злобный взгляд обличали в нем разбойника. Он и был разбойником, командовавшим на своем одиноком островке немногочисленными вассалами — совершенно дикими корсиканцами. Он очень обрадовался, когда доставили пленных. Старая галера и несколько несчастных гребцов были слишком жалкой добычей.

— Офицер Его величества короля французского! — воскликнул он. — Смею надеяться, синьор, что у вас есть состоятельные родственники, которые вас очень любят? А что это за прелестный юноша? Дио мио! — и он взял Анжелику за подбородок грязной рукой в дорогих перстнях.

Лейтенант де Миллеран представил Анжелику:

— Мадам дю Плесси-Белльер.

— Так это женщина! О, Мадонна! Но как она хороша! Красавица просто… Я люблю юношей, но женщина — это будет получше!..

Лейтенант де Миллеран узнал от него, что буря занесла их на дикий островок недалеко от Корсики, принадлежащий Генуе.

Из уважения к их титулам итальянец пригласил пленников к обеду. Его стол представлял забавную смесь роскоши и деревенской примитивности. На чудесной кружевной скатерти лежало лишь несколько оловянных ложек, а вилок и вовсе не было. Пришлось брать еду пальцами с серебряных тарелок, помеченных клеймом знаменитого венецианского ювелира.

Герцог де Висконти угостил своих умиравших с голоду пленников жареным молочным поросенком, уложенным на листья каштана и пучки укропа. Потом слуги принесли большую миску супа, золотистого от шафрана, с пирожками и нарезанным сыром.

Несмотря на тревогу, Анжелика буквально пожирала еду. Генуэзец бросал на нее разбойничьи взгляды и все подливал в украшенный искусной резьбой кубок черное сладкое вино, от которого она скоро разрумянилась. Насытившись, она испуганно посмотрела на лейтенанта. Тот понял и пришел ей на помощь.

— Мадам дю Плесси очень утомлена. Нельзя ли ей отдохнуть в спокойном месте?

— Утомлена? Синьора ваша возлюбленная, синьор?

— Нет, — отвечал молодой человек, вспыхнув до корней волос.

— Так? Ну, тогда я очень доволен. Теперь я могу дышать, — воскликнул генуэзец, прикладывая руку с раздвинутыми веером пальцами к сердцу. — Я не хотел бы вас огорчить. Но… Все получается прекрасно.

Он повернулся к Анжелике:

— Вы устали, синьора? Я понимаю. Я не злодей!.. Я велю сейчас отвести вас в ваши… как это говорится по-французски?.. в ваши апартаменты.

Ее провели в комнату на самом верху башни, по которой гуляли сквозняки. Там стояла кровать с дырявыми простынями и парчовыми одеялами, а кругом теснились венецианские зеркала, французские стенные часы, турецкие сабли. Анжелике это напомнило комнату на Нельской башне — пристанище воров.

Маленькая служанка-корсиканка настойчиво предлагала ей принять ванну и надеть довольно красивое платье, вынутое из сундука, где оно хранилось вместе с множеством других, вытащенных, конечно, из чемоданов смелых путешественниц. Анжелика с удовольствием погрузилась в бадью с горячей водой, расправив свое измученное тело, обожженное солнцем, саднившее от соленой морской воды. Но, вымывшись, она натянула свою прежнюю одежду, пусть измятую, изорванную и запачканную. Надежно завязала пояс, в котором хранились золотые монеты. Это золото и мужская одежда, казалось, как-то защищали ее. Кровать как будто качало, и это напоминало морскую качку и не давало покоя ее измученным нервам. Перед ней кружились, возникая вновь и вновь, лица Никола, каторжников, синьора Паоло. Наконец она погрузилась в тяжелый сон.

Разбудили ее частые удары в окованные железом створки двери. Приглушенный голос звал:

— Госпожа! Госпожа!.. Это я… Госпожа маркиза, откройте мне!..

Она обхватила голову руками. Струйки ледяного воздуха проникали в комнату.

— Это я, Флипо!

— Ты тут?

Она встала, нащупала в темноте засовы; отодвинув их, приоткрыла дверь и увидела своего маленького слугу с масляным светильником в руках.

— Как вы поживаете, госпожа маркиза? — мальчишка расплылся в улыбке.

— Но как же это?.. Как ты… — Она с трудом собиралась с мыслями. — Флипо, откуда ты взялся?

— Из воды, как и вы, госпожа маркиза.

Анжелика обняла мальчика и расцеловала.

— Маленький мой, как я рада! Я думала, что тебя убили каторжники или ты утонул при кораблекрушении.

— Нет. На галере Каламбреден узнал меня и сказал: «Он из наших». А я попросил его не убивать старого аптекаря, который им зла не сделает. Нас заперли в одном закутке. Потом господину Савари удалось сломать запор; была уже ночь, и буря в полном разгаре. Галерники вопили на гребных скамьях, а те, что освободились, бегали по судну, ища, за что бы ухватиться. Когда мы убедились, что вас на борту нет, мы с господином Савари решили спустить каик. Замечательный моряк этот старик, надо сказать! Но все равно мы попали в руки дикарей господина Паоло. Правда, мы остались целы, и они нам дали даже кое-что пожевать. Когда мы узнали, что и вы спаслись, мы очень обрадовались.