Чтение онлайн

— Вот волосы дьявола! Вот дар, который я обещал тебе! О Богородица… Это скальп Сваниссита…

Снег перед ним расцвел красными цветами. Это падали капли крови…

Вновь налетел туман и Анжелика больше не видела стоявшего перед ней на коленях человека. Но слышала, как он кричит, словно безумец:

— Сваниссит мертв! Слава Господу, слава Всевышнему!

Как слепая, хватаясь руками за воздух, Анжелика добралась до ворот. Она прошла почти через весь двор, пытаясь найти дом, где этой ночью шел пир. Вдруг в нескольких шагах от себя она разглядела широко распахнутую дверь, зиявшую, как черный провал в туманной мгле. Ветер со скрипом раскачивал на кожаных петлях тяжелые створки. Ужасное предчувствие сжало ей сердце.

— Вот он, праздничный зал! — проговорила она, переступив порог.

За столом сидели четверо. Она сразу увидела, что мужа среди них нет. Это были ирокезские вожди: Сваниссит, Анхисера, Онасатеган и Ганатуха. Упершись лбами в стал, они, казалось, спали после бурного пира. В зале, куда забрался туман, пахло сыростью. Огни не горели. В зловещей тишине Анжелика вдруг услышала звук, заставивший ее похолодеть. Звук медленно падавших тяжелых капель, словно обрывавшихся с потолка мрачной пещеры, в которую просачивается вода.

Не все ли равно теперь было, что погасли огни, что в открытую дверь ворвался холод!.. Те, кто сидел здесь, не нуждались больше в тепле. Они спали вечным сном со снятыми скальпами, в луже крови, стекавшей каплями на пол.

Тошнота подступила к горлу Анжелики.

Даже безумная тревога, которую она испытывала за судьбу мужа, померкла перед ужасом и позором случившегося.

Ирокезские вожди были убиты за столом пригласившего их хозяина, под крышей Жоффрея де Пейрака.

Анжелика услышала за своей спиной какое-то движение и стремительно обернулась, схватившись за рукоятку пистолета.

Перед ней стоял Никола Перро. Он чесал голову под шапкой и смотрел на нее обезумевшими глазами. Он тоже увидел убитых индейцев, но у него не хватало сил разразиться проклятиями, вертевшимися на языке.

— Мессир Перро, кто это сделал? — спросила она почти беззвучно. — Вам известно, кто это сделал?

Он покачал головой.

— Где мой муж?

— Его ищут.

— Что же все-таки произошло?

— Ночью мы сильно напились, — ответил Перро. — Когда я вышел во двор, меня ударили по голове… Я только что пришел в себя…

— Кто вас ударил?

— Ничего толком не знаю… Но готов держать пари, что это дело рук сагамора Пиксарета и его бешеных воинов…

— А откуда здесь взялся Модрей? Я только что видела его у форта…

Перро сказал, глядя на ирокезов:

— Здесь не хватает одного… — И, будто не веря своим глазам, он пересчитал убитых. — Да, одного не хватает. По-моему, нет Уттаке. Должно быть, ему удалось бежать.

— Каким образом они проникли в крепость и застигли вас врасплох?

— Им открыли ворота. Часовые решили, что возвращаются французы…

— Но что с Жоффреем? Боже мой, где же он? Пойду разбужу сыновей.

Анжелика снова пересекла двор; в тумане, глушившем все звуки, он казался безмолвной пустыней. На каждом шагу ее подстерегала опасность. Сквозь пелену тумана она разглядела стену кладовой, остановившись, она прижалась к ней, держа пистолет наготове, так как ей послышался какой-то неясный звук.

Звук повторился.

И тут же, вздымая снежную пыль, что-то медленно сползло с драночной крыши и тяжело рухнуло прямо под ноги Анжелике.

На снегу неподвижно лежал мертвенно-бледный Уттаке. Выждав минуту, она наклонилась к нему. Он чуть заметно дышал. Его ослабевшие руки, видимо, только что выпустили конек крыши, за который он держался столько часов подряд.

Глаза ирокеза приоткрылись. Губы чуть дрогнули. И Анжелика скорее угадала, чем расслышала, те же слова, что он сказал ей на берегу ручья и сегодня повторил во сне:

— Женщина, оставь мне жизнь!

Она подхватила его под мышки и, с трудом сдвинув с места, поволокла по снегу. Уттаке был страшно тяжелый, да и руки скользили по его смазанному жиром телу.

В кармане платья Анжелика нашла ключ от кладовой, она открыла замок и, оттолкнув локтем створку двери, втащила туда раненого ирокеза. Уложив Уттаке в самом дальнем углу, она набросила на него сверху несколько старых мешков. Потом вышла из кладовой и стала запирать дверь.

Вдруг она почувствовала, что за ее спиной стоит кто-то и наблюдает за ней.

Она обернулась и чуть не подскочила на месте. Перед ней стоял индеец; и она тут же узнала в нем вождя, одетого в медвежью шкуру, которого несколько дней назад видела во дворе у переносного алтаря. Он был действительно гигантского роста, но необыкновенно худ. Его густые волосы, смазанные жиром, были украшены крупными деревянными четками, а по обеим сторонам лица болтались косы с привязанными к ним лапами рыжей лисицы. Бляхи, амулеты и крестики, в несколько рядов обвивая шею, спускались на татуированную грудь.

Он смотрел на Анжелику, наклонив голову и хитро сощурив глаза. Потом начал медленно подходить к ней. От беззвучного смеха его белоснежные острые зубы обнажились — передние, резко выдаваясь вперед, делали его похожим на злобную белку.

Но Анжелике почему-то не было страшно.

— Ты сагамор Пиксарет? — спросила она.

Как и все индейцы, постоянно общавшиеся с французами, он должен был понимать французский язык, а быть может, даже и говорил на нем.

Он утвердительно кивнул.

Тогда она встала между ним и дверью, чтобы не дать ему проникнуть в кладовую. Ей не хотелось пускать в ход оружие. Вот если бы удалось как-то отвлечь его, помешать ему прикончить раненого. А что если заключить с ним сделку?.. Сбросив с плеч свой великолепный малиновый плащ, она сказала:

— Возьми… Это тебе… Твоим покойным предкам… Плащ Анжелики заворожил индейцев. О нем уже шла молва на берегах Кеннебека. Они мечтали заполучить его, ведь их все время заботила мысль о покрове, достойном их предков. Сколько католических священников приняли мученическую смерть лишь потому, что не пожелали расстаться со своими парчовыми ризами.

В такую минуту только подобный жест мог отвлечь внимание индейца. Он с восторгом уставился на яркий шелк, переливавшийся, как утренняя заря. Индеец недоверчиво протянул руку, жадно схватил плащ, развернул его, а затем, торопливо скомкав, прижал к груди.

Он взглянул на запертую дверь, на Анжелику, снова на дверь. Как раз в это время, одолев, наконец, туман, выглянуло солнце, сверкнув лучами, оно осветило двор, постройки, палисад, и снег тут же начал оседать.

Увидев, что происходит у дверей кладовой, Перро стремительно бросился на помощь к Анжелике. Но патсуикет уже убегал, прижав к себе драгоценную добычу; как огромная белка, он перемахнул через ограду и был таков.