Чтение онлайн

Он закашлялся, потому что говорил слишком громко и ледяной воздух обжег ему легкие.

— Поймите меня, ведь вы мой друг, там, в Квебеке, когда я брошу этот камень в их лягушечье болото, меня никто не поймет. Дама с Серебряного озера принадлежит только Пейраку. Она создана для любви… Да, для любви. Она создана для его объятий. И это прекрасно! Это замечательно! Вот что я хочу сказать.

— Друг мой, вы бредите, я не узнаю вас, вы сам не свой.

— Вероятно… А может, наоборот, я как раз на пути к тому, чтобы снова стать самим собой. Ибо наше «я» — пылкое, радостное, чуточку фривольное, а мы, верящие в Бога и в жизнь, мы оставили его далеко позади себя, где-то на повороте юности, под грудой запретов, принуждений и требований, несовместимых с истиной. А вот де Пейрак всегда оставался самим собою. Он неколебим, словно скала, среди гнусностей жизни. Я завидую де Пейраку, и не только потому, что он муж этой женщины. Я завидую ему, ибо он всеща оставался самим собою, — упрямо повторил д'Арребу, — всегда, всю жизнь, даже перед лицом смерти… Да, юность — самый опасный период жизни. В юности иногда сникают под чужим влиянием, с которым невозможно бороться, потому что кажется, будто это влияние — результат нашей собственной воли… Вы все еще подозреваете госпожу де Пейрак в том, что она демон? — спросил он, ожесточенно тыча указательным пальцем в графа де Ломени, стучавшего зубами от холода.

— Нет, я и раньше никогда ее не подозревал. Вспомните, как в Квебеке я протестовал против этих россказней и все меня упрекали, обвиняли в том, что я околдован ею. И вы первый!

— Да, верно, так оно и было, простите меня! Теперь я все понимаю. О Боже! Я совсем окоченел. Вернемся скорее и принесем наши извинения этой очаровательной женщине, ведь мы так жестоко оскорбили ее.

— Испугались, что я больше не стану вас кормить?.. — спросила Анжелика, увидев, что они с видом кающихся грешников стоят за ее спиной.

— «Отброшенные во мрак, оглушенные рыданиями и зубовным скрежетом…» — продекламировал граф де Ломени и с жалкой улыбкой добавил от себя:

— …где от мороза трескаются камни…

К их приходу Анжелика уже успокоилась. Вначале она действительно была глубоко задета и встревожена, но свойственное ей чувство юмора одержало верх, и при мысли, что ее появление в Америке сыграло такую злую шутку с суеверными канадцами, принявшими ее за Демона Акадии, она поймала себя на том, что улыбается. И еще она почувствовала себя несколько отмщенной, когда увидела, в какое замешательство повергнуты полномочные послы монсеньора епископа. Бедный Ломени от смущения был словно на горящих угольях. А вот д'Арребу вроде бы злился… Но отчего?.. От досады, что ему приходится вести переговоры с приспешницей Люцифера, как они там решили, или оттого, что он вынужден играть перед ней роль инквизитора? Поразмыслив, она склонилась к последнему.

Да, за эти прошедшие недели каждый научился уважать себя. А потому, когда она увидела их, сконфуженных, за своей спиной, она решила простить их.

Мальтийский рыцарь объяснил ей, что понимает ее глубокое волнение и просит извинить его за то, что он допустил такую неловкость. Она не правильно поняла их. Они были далеки от мысли подозревать ее в сношениях с потусторонними силами. Они хотели только предупредить ее о том, что говорят в Канаде, предупредить об опасности… Их соотечественники заблуждаются. И они сумеют, когда вернутся в Квебек, переубедить их.

Анжелика в знак прощения протянула ему руку для поцелуя.

— О, она необыкновенная женщина, — говорил потом барон д'Арребу. — Только увидев, как она протягивает руку, я могу поклясться, что ее принимали во всех салонах Парижа и даже при дворе короля.

Анжелика не заметила, что во время ее бурного объяснения с этими знатными канадцами Жоффрей де Пейрак был в зале. Он так же незаметно вышел, как и вошел. Он ждал, что Анжелика сама расскажет ему о столкновении с ними, но она промолчала. Поразмыслив, она решила, что дело не стоит того, чтоб о нем говорить. Пока не стоит! Позднее, быть может, если оно примет такой размах, что будет грозить им какими-то неприятностями… Она боялась, как бы Жоффрей

— ведь речь шла о его жене — не принял бы все это слишком близко к сердцу. С другой стороны, объяснение, которое состоялось у нее с канадцами, закончилось благоприятно — ведь два влиятельных в Канаде человека обещали стать ее надежными союзниками.

Отец Массера не казался настроенным враждебно. Что же касается Кавелье де Ла Саля, то он получил свои деньги, а на остальное ему было абсолютно наплевать — и на демона и на провидение. Для него важно было лишь одно — осуществить свой план. Он был резкий, расчетливый, целиком поглощенный собственными делами, и приходилось только удивляться, как этот холодный, предприимчивый молодой человек мог в течение десяти лет воображать, будто религия — его призвание.

Поскольку Анжелика чувствовала себя в Вапассу среди своих, страх, поначалу охвативший ее, быстро рассеялся. Все это пустяки по сравнению с тем, что пришлось пережить Жоффрею де Пейраку, когда, обвиненный в колдовстве, он должен был бороться один, а власть короля и инквизиции простиралась повсюду, могла проникнуть даже в его собственный дворец.

Свобода! Анжелика начинала лучше понимать смысл этого слова, когда ее взгляд блуждал по заснеженным девственным непокоренным горам. Свободная, независимая земля, и ей наплевать и на права короля Франции, и на права короля Англии.

Но эта земля слишком велика для горстки людей, что пытаются присвоить ее. В Вапассу Анжелика особенно глубоко чувствовала, что единственный господин, который обладает здесь властью и от которого зависит ее судьба, — это Жоффрей де Пейрак, и у него хватит сил защитить ее от всех и вся. Он обещал ей, что весной наберет не меньше двадцати, а то и тридцати наемников. И они, едва сойдет лед, поднимутся по реке в Вапассу, а это значит, у них будет постоянный гарнизон, в три раза превышающий любой из гарнизонов, что имеют здесь наиболее укрепленные французские поселения. Наемники перестроят форт, и его план уже сейчас дает основание полагать, что это будет самый красивый, самый надежный и удобный форт во всей Северной Америке.

Анжелика любила вместе с мужем и сыновьями разглядывать эти планы. Ее всецело поглощали мысли о том, как создать в доме удобства для всех, она предусмотрела комнаты для супругов, большую залу для общих трапез и еще одну залу, прилегающую к кладовой, специально для индейцев, что будут приходить к ним, — пусть они чувствуют себя там свободно… Сад, огород, конюшни…

В начале марта потеплело и погода, казалось, благоприятствовала тем, кто собирался пуститься в путь. Выжидать дольше было рискованно — в самом конце зимы, хотя снега местами бывает еще довольно много, он становится тяжелым, насыщенным влагой и потому коварным.

Никола Перро отправился на юг проводить в миссию Нориджевук Пасифика Жюссерана, поскольку из-за болезни глаз тот не мог еще идти один. Индейца же, пришедшего с Жюссераном в Ваппасу, мессиры д'Арребу и де Ломени, посоветовавшись с отцом Массера, решили оставить — он будет сопровождать их в Квебек.

Пришло наконец время отправиться в дорогу и группе Кавелье де Ла Саля. Им предстоял самый дальний путь — они шли на запад, в сторону озера Шамплейн. В эту группу, кроме самого Кавелье, вошли Флоримон, Жан Ле Куеннек и юный индеец из соседнего племени, который умолил, чтобы его взяли в экспедицию. Весьма щепетильным делом оказался дележ провизии. Соленое мясо, мясо копченое, маисовая мука, водка… Если дать тем, кто уходит, все необходимое для многих недель путешествия, обитатели форта останутся почти ни с чем. Пришлось положиться на милость провидения — они надеются, что оно пошлет им дичь на их пути.

В минуту прощания Анжелика вышла на порог дома с чаркой и графинчиком водки в руках. Каждый должен был выпить перед дальней дорогой на посошок, хотя по погоде им нужнее были не посохи, а снегоступы. И они были у них, правда пока на спине. Снег еще покрыт твердым настом, и они довольно долго смогут обходиться без них.

Сухой морозец, державшийся в последнее время, уже понемногу отступал. Не слишком, однако. Путешественники выбрали удачные дни. Если такая погода продержится деньков шесть, им ничто уже не угрожает.