Чтение онлайн

И кровь моих ран, пролитую во имя Тебя. Во имя Твоей вящей славы…

Прими труды и невзгоды войны — войны за Тебя, Господи, за торжество Справедливости, за то, чтобы стереть с лица земли Твоих врагов, уничтожить идолопоклонника, не признающего Тебя, еретика, чернящего Тебя, нечестивца, не ведающего о Тебе. Пусть право жить принадлежит лишь тем, кто служит Тебе. Пусть будет только царство Твое! Пусть славится имя Твое!

Я, Твой слуга, возьму в руки оружие и жизни не пощажу во имя торжества Твоего, ибо только Ты один в помыслах моих».

Они услышали эту страстную и яростную молитву в глубине своих сердец, услышали с такой силой, что Анжелика почувствовала, как неясный страх овладевает ею.

Она понимала «его». Она ясно сознавала, что кроме Бога для этого человека не существовало в мире ничего.

Бороться за свою жизнь?.. Какая насмешка! За свое имущество?.. Какая мелкая суета!

Но умереть во имя Бога! Какая смерть и какая высокая цена!

Кровь крестоносцев, ее предков, волнами поднималась к ее лицу. Она понимала, какой источник возбуждал и утолял поочередно жажду мученичества и самопожертвования у того, кто положил здесь это оружие.

Она представила его себе, склонившего голову, с закрытыми глазами, отрешенного, безразличного к своему жалкому, страдающему телу. Он познал все тяготы войны, усталость битв, изнеможение кровавых схваток, утомляющих руки, которые разят, иссушающих губы, которые не успевают вздохнуть. Он познал радость триумфа, молитв победы и смирение гордыни, оставляющей ангелам и святым заслугу в том, что воины были быстры и отважны.

«Верный слуга Священной войны, мушкет, покойся у ног Царя Царей, дожидаясь своего часа извергать гром в его честь!

Благословенное, святое оружие, благословенное тысячу раз, прекрасный дар во имя Того, Кому ты служишь и Кого защищаешь, будь начеку, внимай молитве, и пусть те, кто созерцает тебя, не возьмут над тобой верх!

Пусть те, кто сегодня смотрит на тебя, уразумеют твой символический смысл и тот вызов, который я бросаю им от твоего имени!..»

Тревога сжала горло Анжелики.

«Это ужасно, — подумала она. — На его стороне — святые и ангелы, а у нас…»

Она бросила смятенный взгляд на человека, который стоял рядом с нею, ее супруга, и ответ уже звучал в ее душе: «На нашей стороне… Любовь и Жизнь…»

На лице Жоффрея де Пейрака — этого искателя приключений, отвергнутого властью, — дрожащий отблеск свечей вызвал выражение горечи и насмешки.

Однако, он был невозмутим. Он не хотел пугать Анжелику, придавать случившемуся точное и мистическое значение. Но он также понял, что означало выставленное оружие.

«Какое грозное предупреждение: между мною и вами навсегда останется лишь борьба на уничтожение!»

Между ним, одиночкой, и ими, баловнями любви, — война… Война до конца.

И, конечно, там, в лесу, прижавшись лбом к земле, он, иезуит, священник-воин видел их в глубине своей души. Видел их, избравших соблазны мира сего, эту супружескую пару, стоящую перед знаком креста, видел такими, какие они есть, соединившими руки в тишине…

Горячая ладонь де Пейрака сжала холодные пальцы Анжелики. Еще раз он склонился перед дарохранительницей, затем медленно отступил. Он увлек ее вон из озаренной свечами, пропитанной ароматами церкви, загадочной и жестокой, таинственной, полной жгучего сиянья.

Снаружи они вынуждены были остановиться, чтобы придти в себя при свете дня, вновь увидеть мир с его белым солнцем, гуденьем насекомых, запахами деревни.

Испанцы продолжали настороженно оглядываться вокруг…

«Где же он? — думала Анжелика. — Где он?»

Она искала его глазами за изгородями и дрожащими, окутанными маревом, деревьями, запорошенными тонким слоем пыли.

Властным жестом граф де Пейрак приказал своему отряду отправляться в обратный путь.

На полпути начался мелкий дождь.

К шелесту падающих капель добавился далекий отрывистый звук барабана.

Они ускорили шаг.

Когда подошли к лодкам, поверхность реки запузырилась под струями внезапно хлынувшего ливня, потоки которого скрыли берега.

Но это был лишь короткий шквал.

Скоро вновь появилось солнце, еще более яркое над омытым пейзажем, и парус мягко надулся.

В сопровождении каноэ индейцев, плывущих к месту торговли, баркасы вновь устремились по течению реки, и вскоре берег, где была миссия Нориджевука, исчез за мысом, покрытым густыми кедрами и дубами, темными и величавыми.

На следующей стоянке, когда разбивали лагерь, Анжелика увидела индианку, которая несла на голове странный предмет. Она приказала догнать ее, и та не заставила себя просить, чтобы показать предмет, о котором шла речь. Это был огромный круг прекрасного сыра. Она выменяла его сегодня в фактории Голландца за шесть шкур черной выдры, а также получила бутыль водки за двух серебристых лисиц. В лавке Голландца, утверждала она, было много хороших товаров.

Поселок дал о себе знать приятным запахом печеного хлеба. Индейцам нравился пшеничный хлеб, и в сезон торговли служащий купца без устали закладывал куски теста в большую кирпичную печь. Фактория была построена на острове. В надежде, быть может, тщетной, избежать судьбы предыдущих торговых заведений, которые на протяжении последних пятидесяти лет вырастали вокруг большой деревни Хоуснок [53] и многократно подвергались грабежам, сжигались и уничтожались под разными предлогами.

Хоуснок уже не был даже поселком. Оставались только название и привычка кочевых племен, спускающихся к югу, останавливаться здесь.

Отсюда начинало чувствоваться влияние приливов. Это были низовья Кеннебека, и несмотря на чистоту широких вод, которые мощно и спокойно текли между заросшими лесом берегами, можно было по многим признакам догадаться о близости океана.

В более влажном воздухе ощущался как бы привкус соли. Местные индейцы, вавеноки и канибы, не смазывали себя жиром медведя, а натирались с ног до головы салом морского волка, как они называли тюленей, на которых охотились зимой по берегам океана. Крепкие запахи рыбного базара смешивались таким образом с запахом горячего хлеба и тяжкими испарениями от груд валявшихся шкур, создавая вокруг фактории смесь ароматов, довольно сильных, но мало подходящих для тонкого обоняния. Однако Анжелика уже давно не обращала внимания на эти детали. Оживление на реке вокруг острова казалось ей добрым предзнаменованием. Здесь можно будет найти разнообразные товары.

Пристав к острову, все разбрелись в поисках нужных вещей. К Жоффрею де Пейраку тотчас же подошел какой-то человек, которого он, видимо, знал, и который стал что-то говорить на иностранном языке.

— Идем, — сказала Анжелика маленькой англичанке Роз-Анн. — Сперва нужно что-нибудь выпить, и я думаю, здесь можно найти свежее пиво. А потом отправимся за покупками, как в Дворцовой галерее.

Они довольно быстро научились понимать друг друга, так как за последние месяцы, взяв Кантора во временные учителя, Анжелика занималась английским языком. Но ее питомица не была говорлива. На ее гладком и бледном лице со слегка выдающимся подбородком было выражение ранней зрелости и задумчивости. Она казалась подчас растерянной и слегка грубоватой.