Чтение онлайн

Бодрости мне добавляло и это неожиданное знакомство. Кацман сохранил острый ум и азарт, у него оставались связи в академической среде. Нужный человек.

Правда, опаска тоже присутствовала. В прошлой жизни я мало кому помогал, в смысле лечил. Не потому, что страдаю мизантропией, просто мало общался с людьми. И опыта у меня было не много.

Теперь же всего за пару месяцев я помог большему количеству людей, чем раньше лет за десять.

А ведь это след, товарищи. Обязательно ведь кто-то в КГБ заинтересуется такой «гигантской флюктуацией» – нигде никаких исцелений, а в Первомайске сразу пачка!

Ну, да, согласен. А что прикажете делать? Быть выше человеческих страданий? Как-то не по-людски…

Переодевшись в «рабочее» – старые индийские джинсы «Авис» и байковую рубашку, накинув сверху куртку из кожзама, я отправился к Шевелёвым.

Надежды Васильевны не было дома, чему я порадовался – не хотелось испытывать неловкость. Уж больно много признательности сразу.

– Машенька, привет!

– Привет!

Маша вскочила из-за стола, где делала уроки, подбежала, улыбаясь чуть смущенно… Ну, тут хоть в меру благодарности.

– Как Светланка?

– Читает!

– Это хорошо…

Я прокрался в спальню. Света лежала на боку, опираясь на пару подушек, и читала книгу, поставив ее на стул рядом.

– Много знакомых букв увидела?

Девушка сразу встрепенулась, обрадовалась, засмеялась.

Впервые ее смех я услыхал две недели назад, когда она сама смогла согнуть ноги в коленях.

– Ага! Будем ходить?

– Еще как! Хватит валяться!

Я помог Свете сесть и свесить ноги. Нижняя половина тела еще плоховато ее слушалась, но уже двигалась. Мозг постепенно привыкал, учился заново передвигать ногами. Надо ему помочь настроить разлаженный организм. Надежда Романовна, или Маша, или Рита каждый день массировали Светланке ноги, «согласно рекомендациям доктора Итай-Итай», а сам я делал ей иной массаж – увы, бесконтактный. Скоро, очень скоро сестрички Шевелёвы станут, как и прежде, шагать и бегать парой.

– Встае-ем… – я ухватил Свету под мышки и потянул вверх. Девушка напрягалась изо всех сил. – Вста-али…

– Ой… – Шевелёва покачнулась.

– Не падать! – я подстраховал ее и зашел со спины.

– Лапы плохо держат…

Крепко удерживая Свету, я скомандовал:

– Левой лапой шагом марш!

– Есть… – слабо отозвалась девушка.

Ох, как же это трудно – приподнять ногу, согнутую в колене, перенести вес тела, опустить ногу, оторвать от пола другую…

Мы прошли всю комнату наискосок и вернулись обратно.

– Устала?

– Нет, еще!

– Пошли.

Через час мы поставили рекорд – двенадцать раз прошагали из угла в угол.

– Все, ложись. Хорошего понемногу.

Я посмотрел на двери, где приткнулась Маша, и покачал головой. Девушка виновато улыбнулась и вытерла ладонью глаза.

– Ложись.

Света медленно, не единым плавным движением, а урывками, присела на кровать, я помог ей забросить ноги, и она легла.

– Массаж, да?

– Ага.

– Смотри, я уже сама переворачиваюсь!

Девушка с трудом легла на живот, а я опустил ладони, словно грея их над Светкиной поясницей. Медленно водя руками, «сопровождая» сосуды и нервы, я долечивал Светланкины «лапы».

В дверях хихикнули. Я посмотрел на развеселившуюся Машу.

– Ты чего? – удивилась Света.

– Да я так, – отмахнулась Маша. – Просто Мишин день рождения вспомнила. Помнишь, как Дюха краснел?

– Как спелый арбуз, – хмыкнул я и объяснил для Светы: – Я его и в том году приглашал, его и еще Изю. А в этот раз Машу позвал, Инну и Риту.

– Инну? – удивилась Света. – Дворскую? Так она ж из 9-го «Б»… А-а! Вас же объединили…

– Нас, Светик, на-ас! – пропел я. – Что, хотела от учебы увильнуть? Ну уж нет! Не одним же нам мучить учителей… Скоро в школу!

– Никогда бы не поверила, что захочу учиться… – пробормотала Света и шмыгнула носом.

Маша сразу решила поднять градус настроения.

– Я просто представила, что бы подумал Дюша, увидав вас! Хи-хи!

Светлана вспыхнула и радостно засмеялась – тихонько, как будто маленький хрустальный колокольчик зазвенел.

– Чай будете? – донесся из кухни Машин голос.

– Будем! – дуэтом крикнули мы со Светкой.

И захохотали. На дворе было пасмурно, дул стылый ветер, взметывая и швыряя обратно желтые листья, тучи грозились пролиться дождем, а мы радовались. Жить хорошо!

После четвертого урока по всей школе начался пятый, а в нашем 9-м «А» – классный час вперемежку с комсомольским собранием. Комсорг школы рассудил, что раз уж 57-я годовщина Великой Октябрьской социалистической революции отмечается на каникулах, то почему бы не вспомнить эту славную дату по старому стилю – и провести мероприятие?

Парни занесли в класс еще один стол, состыковав его с учительским, – получился президиум. Места в президиуме достались Владику Лушину и древнему сгорбленному старичку, усохшему до состояния мумии. Потерханный пиджак висел на его костлявых плечиках, как на вешалке, зато прикрученные к нему ордена вызывали уважение – старпер был отмечен и орденом Ленина, и Октябрьской революции, и парой «Боевых Красных Знамен». Орденоносец сидел, сильно сгорбившись и уставясь в столешницу.

Циля Наумовна тоже присутствовала, но сидела за задней партой, шушукаясь с Аллой Безродной, комсоргом класса.

Отзвенел звонок, и Лушин бойко начал:

– Сегодня мы проведем наше собрание в расширенном составе! Разрешите представить нашего гостя – Афанасия Семеновича Непомнящего, беседовавшего с самим Лениным!

Старик так и продолжал сидеть, лишь губы его дрогнули при упоминании вождя мирового пролетариата.

– Сегодня 25 октября, – уверенно продолжал комсорг. – Именно с этой даты повелось говорить: «Красный Октябрь», «Великий Октябрь»! Наше государство, первое в мире государство рабочих и крестьян, образовалось благодаря социалистической революции, и мы должны помнить и чтить героев тех дней!

Встала Безродная и ломким голосом, звонко и с выражением продекламировала стихи школьного поэта:

Мы помним тревожный октябрьский вечер, И выстрел «Авроры», и Зимнего штурм…

Там было еще что-то о холодных дворцах, о дедах и отцах, воевавших белых генералов, и прочий пафос, но вот Аллочка села – и возникла пауза. Лушин растерянно осмотрел первый ряд, но место Саши Заседателева, нашего политинформатора, пустовало. Приболел Санёк. Глаза Владимира беспокойно забегали – срывается мероприятие! – и вдруг его взгляд споткнулся о мой. Тут же у Лушина все лицо «заговорило», мимикой передавая SOS. Я удивленно задрал брови и тихонько ткнул себя пальцем, задавая немой вопрос. Комсорг школы мелко-мелко закивал, на меня стали оглядываться, Циля Наумовна шумно вздохнула – и я поднял руку: