Чтение онлайн

– Зачем вам вообще это надо? – спросил комиссар. – Как будто вы не смогли бы увести ее хоть силой, хоть под гипнозом.

– Не обольщайтесь, – холодно бросил пироман. – Я здесь только потому, что она так захотела. И не надейтесь, что даже она заставит меня о чем-то вас просить.

Натан удивленно посмотрел на посетителя. Комиссар был очень далек от мыслей о любых просьбах от этого типа: и так ясно, что просить он вообще не приучен. Пироман бросил шляпу на стол комиссара, оперся коленом о стул, покачался на нем и наконец выдал немного ценных сведений:

– Ваш парк Свободы расположен на месте Чертовой плеши. Это пустырь в городской черте, возникший на месте чумных бараков. Градоправители очень долго запрещали строиться там, опасаясь, что зараза опять расползется.

Бреннон вздрогнул; усталость как рукой сняло.

– Бараки? Дьявольщина! Лонгсдейл говорил о дурных местах! Это оно? Одно из тех, где нечисть может продрать дыру с той стороны на нашу?

– О, – после паузы и довольно уважительно сказал пироман, – вы запоминаете. И пользуетесь.

– Я еще и читать умею. – Натан дернул на стол рулон с картой парка, который прислал устрашенный числом трупов управляющий. – Здесь, здесь и здесь. – Комиссар черкнул красным карандашом крестики на местах, где нашли тела. Они легли кучно. Пироман вытащил из-за пазухи сложенный лист бумаги.

– Это копия с городского плана тысяча пятьсот двенадцатого года. Смотрите.

Натан приложил бумагу к карте. Расположение бараков совпало с крестиками.

– Ваш маньяк чует, может, даже неосознанно, что за сила таится в месте, где страдали и умирали тысячи людей.

– И он хочет провертеть дыру…

– Нет, – разочаровал Бреннона пироман. – Не хочет. То, что он делает, не похоже ни на один ритуал призыва нечисти.

– Какова же его цель?

– Не знаю, – процедил пироман, явно недовольный своим неведением. – С магической точки зрения его действия вообще лишены смысла. Он не устраивает жертвоприношения, не похищает души, как этот ваш Мур, не строит портал. Может, он просто свихнулся и коллекционирует кусочки кожи.

– Почему вы думаете, что он свихнулся?

– А вы считаете его нормальным?

– Ну, вообще нет. – Глядя на карту, Натан нахмурился. – Но если у него все же есть какая-то цель? Какой-то ритуал, о котором никто не знает? Кто их вообще выдумывает?

– Ритуалы – не выдумка, а плод вековых усилий, собранного по крупице опыта и тычков наугад палкой в темноте, – учительским тоном сказал пироман. – Но я склоняюсь к тому, что маньяк просто рехнулся.

– Почему?

– Потому что так он получил свои способности.

– То есть? – не понял комиссар. – Вы хотите сказать, что все пациенты нашего бедлама – могучие чародеи, а врачи скрывают?

Пироман помолчал. Однако комиссару не показалось, что он хочет солгать: скорее, чародей раздумывал над тем, как бы поточнее описать – но что? Маньяка? Причину его безумия?

– Иногда, – наконец медленно произнес он, – порталы с той стороны возникают стихийно, и происходит это либо постепенно, в течение долгих лет, либо в один миг, как взрыв. Взрыв, разрывающий ткань той и этой стороны, похожий на извержение вулкана, произошедшее в долю секунды. Чистая магия вырывается из разрыва с такой силой, что испепеляет все вокруг, а то, что уцелеет, искажается до неузнаваемости. Человек, оказавшийся рядом… – Он смолк и склонил голову, теребя край карты. – Чаще всего сгорает, но иногда… редко… тот, кто выживет, изменяется навсегда.

– Но… но эти же бараки были давно, в пятьсот двенадцатом году! – недоверчиво воскликнул комиссар. – Даже если бы человек и подвернулся под этот, прости господи, взрыв – он бы давно умер!

Пироман хмыкнул и надел шляпу.

– Кто сказал, – насмешливо осведомился он, – что этот человек может умереть?

– Кусок кожи был срезан со лба, – сказал Кеннеди, щипцами поворачивая под микроскопом кость, чтобы Бреннон увидел след скальпеля.

– Какого черта он вообще это делает? – спросил комиссар, больше у самого себя, но патологоанатом снял пенсне и, задумчиво протирая стеклышки, ответил:

– Я думаю, это некое душевное расстройство. В сущности, безобидное коллекционирование в помутненном рассудке этого несчастного превратилось в жестокую манию.

– Думаете, он несчастный? – фыркнул Бреннон. – Да он, поди, счастлив по уши, что занят любимым делом.

– В университете сейчас преподает доктор фон Брок. Если хотите, я могу попросить его о консультации. Это весьма выдающийся ученый в области психиатрии.

Комиссар поразмыслил. Вообще, если учесть, что полицию консультирует какая-то двуединая сущность по поводу нечистой силы, то от психиатра хуже не будет.

– Спросите. Если он сможет описать похожие случаи, то тем лучше. Еще что-нибудь?

– То же, что и раньше. Несколько синяков на запястьях и лодыжках никак не похожи на следы яростной борьбы. Жертва не сопротивлялась, – Кеннеди наморщил лоб. – Но почему? Я не нашел ни одного известного мне наркотика, следов отравления газом, удушья или удара по голове.

– Меня больше интересует, зачем маньяк отрезает у девушек по кусочку кожи, да еще и такому маленькому. Ему понадобится не меньше сотни девушек, чтобы собрать все… весь… – Комиссар обрисовал в воздухе женский силуэт. – Ну вы поняли.

– Загадочно, – согласился старичок. – А поскольку он режет уже умерщвленных жертв, ночью, в полном одиночестве, я не представляю, что мешало ему снять скальп сразу с одной, целиком.

Бреннон засопел. Ему следовало консультироваться с Лонгсдейлом, а комиссар не был уверен, что сможет нормально с ним поговорить после того, что узнал.

«А вдруг Валентина ошибается? Вдруг она просто спутала консультанта с кем-то еще? Она ведь так и не смогла объяснить, почему он таким стал».

Другое, впрочем, мучило Натана куда больше – ее слова о том, что для мертвецов невыносим даже ее след. Но Лонгсдейл не может быть мертв – комиссар сам видел, как он оживал! Он дышал, спал и ел, как все люди, не говоря уже о том, что не вонял и не разлагался на ходу.

«Психиатр, – с тоской подумал Бреннон. – Мне скоро понадобится психиатр, и, видимо, не один. А сразу с санитарами».

Ему еще следовало доложиться Бройду и зайти к Шериданам, чтобы… тут мысль Натана останавливалась. В конце концов, пироман врет, как дышит, что ему стоило наврать и тут? Но, задумавшись, комиссар неохотно признал, что передернул: до сих пор пироман всегда говорил правду.

В итоге, выбирая между докладом Бройду, сказать которому было нечего, и визитом к Лонгсдейлу комиссар с отчаянной храбростью выбрал худшее. Он предупредил дежурного, нахлобучил шляпу и вышел в мокрую февральскую метель с мыслью о том, что в Мазандране хотя бы не было этого гнусного снега. А также маньяков-чародеев, пироманов, точащих зубы на невинных племянниц, и всяких двуединых тварей, чтоб им опухнуть…