Цикл романов "Молодость короля Генриха"
Шрифт:
– Здравствуйте, Крильон! – сказал Генрих III.
– Здравствуйте, государь.
– Знаете ли вы, зачем я позвал вас к себе?
– Нет, государь!
– Чтобы вы сказали мне правду!
– Это очень приятное для меня занятие, государь, тем более что я никогда не лгал в жизни. Да и вообще при всем дворе я единственный человек, от которого можно ждать правды.
– Честный Крильон!
– Чем именно могу служить вашему величеству?
– Я хочу знать, по-прежнему ли я – король Франции? Крильон угрюмо посмотрел на короля и ответил:
– Должно быть, вы, ваше величество, проснулись в очень хорошем настроении! Или вы принимаете Крильона за одного из своих миньонов?
– Увы,- вздохнул король,- у меня нет их больше! Их всех убили… Но вы все-таки не ответили мне на мой вопрос, герцог!
– Не могу ли я узнать сначала, что заставляет ваше величество так странно шутить?
– Странно – согласен, но только я вовсе не шучу. Я серьезно спрашиваю вас: король ли я еще?
– Ну конечно,государь!
– Франции?
– Франции!
– Ты, вероятно, задаешься вопросом, мой добрый Крильон, не сошел ли я с ума? Нет, милый мой, все дело в том, что я видел ужасный сон.
– А что именно приснилось вашему величеству?
Генрих III рассказал Крильону свой сон. Когда он кончил, Крильон сказал:
– Странное дело, государь, я тоже видел неприятный сон.
– Такой же, как и мой?
– Почти.
– Ну, так расскажите мне его, герцог!
– Мне приснилось, что две армии оспаривали друг у друга Париж. Ворота города были заперты, улицы перегорожены цепями и заставлены баррикадами…
– Без моего приказания?
– Да, государь. Вашего величества не было в Париже. Вы командовали той армией, которая осаждала Париж.
– Значит, Париж восстал?
– И да, и нет.
– Но как мог Париж оставаться лояльным, раз он запер ворота перед своим государем?
– У Парижа была королева.
– Королева? А как ее звали?
– Не помню, как ее называли по имени, но у многих на устах была кличка "женщина-дьявол".
– Какова она собою?
– Белокурая с голубыми глазами.
– У нее в руках была шпага?
– Нет, скипетр, но очень странный: ножницы, которыми она остригла волосы вашего величества.
– Слава богу, не все сны сбываются! – пробормотал король, бледнея и заметно трясясь.
– Вот что, друг мой Крильон,- сказал король, несколько успокоившись.- Наверное, вы посвящены в тайны оккультных наук?
– Нет, государь; откуда мне было научиться этой премудрости?
– Но мне говорили, что все южане – немного колдуны!
– Итальянцы – может быть, но не провансальцы!
– А жаль! Иначе вы растолковали бы эти сны!
– Как раз сегодня утром около замка бродил человек, который называл себя большим специалистом в тайных науках!
– И вы дали ему уйти, герцог! – с упреком воскликнул король.
– Но, ваше величество, далеко он не мог уйти, так что, если…
– Ну, так бегите за ним, приведите его сюда!
– Сделаю все возможное, чтобы исполнить желание вашего величества,- сказал Крильон и вышел, чтобы разыскать чародея.
Тогда король кликнул пажей и приказал им одевать его. В то время как пажи хлопотали над его туалетом, Генрих III вздыхал и, не обращая внимания на пажей, бормотал вполголоса:
– Господи Боже, вот-то паршивое это ремесло – королевское… Вечно тебя окружают льстецы, лгуны, эгоисты… Друзей теряешь друг за другом, и в одно непрекрасное утро оказываешься наедине с Крильоном… Уф!
Король вздохнул несколько раз подряд и продолжал свои сетования:
– А ведь надо признаться, хотя этот честный Крильон и являет собою идеал верности и лояльности, но он – не из веселых собеседников. Не помню случая, чтобы он хоть когда-нибудь заставил меня улыбнуться!
Один из пажей, услыхав рассуждения короля, вдруг осмелившись вставить свое слово, сказал:
– Да ведь надо уметь вызвать улыбку на королевском лице, а герцог никогда не отличался этим умением!
Паж, который так смело вставил свое суждение о недостатке придворных способностей Крильона, отличался довольно оригинальной внешностью. Сколько лет было ему? По рыжеватым волосам, бесцветным глазам и бледному лицу ему можно было дать и пятнадцать, и тридцать лет. Он бил долговяз, немного горбат, немного кривоног и нескладен. Называли его Мовпен. Но это была лишь кличка, происхождения которой никто не мог доискаться. Его истинное имя было Морис Дюзес; он происходил из герцогской фамилии этого имени и только знатности рода был обязан своим местом пажа, так как Генрих III терпеть не мог уродов. Однако теперь, внимательно поглядев на пажа, Генрих к собственному удивлению заметил, что у Мовпена было очень язвительное выражение лица и что его взор блистал остроумием и хитростью.
– Уж не хочешь ли ты сказать,- произнес король,- что ты сумел бы распотешить меня?
– Как знать, государь? Может быть, и так!
– А как же?
– Для этого нужно, чтобы я был избавлен от обязанностей пажа и произведен в шуты.
– Как? Ты хочешь стать шутом?
– Шутом короля Франции – почему бы нет?
– А, став шутом, ты будешь забавлять меня?
– Надеюсь, что это мне вполне удастся.
В этот момент появился Крильон и объявил:
– Государь, колдун в прихожей. Его удалось найти.
– Ну, так пусть войдет!
– Да… ваше величество, дело в том, что… мне… пришлось дать ему… довольно странное обещание!
– Ему будет щедро заплачено за труды!
– Об этом и речи нет. Но только он в маске.
– Ну, так он снимет маску – только и всего!
– В том-то и дело, что он ни за что не хочет снимать свою маску. Обет он, что ли, дал какой-то или что другое, но только он не хотел идти сюда без того, чтобы я ему обещал, что с него не потребуют снятия маски.
– Ну, так пусть идет как хочет. Может быть, в конце концов у него такая дьявольская образина, что от маски только мы же и останемся в выгоде!
Крильон приподнял драпировку, отделявшую королевскую спальню от соседней комнаты, и сказал:
– Войдите, сеньор!
В спальню вошел высокий, довольно хорошо сложенный человек, лицо которого скрывала черная маска. Манеры и осанка этого человека выдавали благородство происхождения и привычку обращения с высокопоставленными особами.
– Кто вы? – спросил его король.
– Государь,- ответил человек в маске,- я уже имел честь объяснить герцогу, что у меня больше нет ни имени, ни лица!