Чтение онлайн

– Откуда вы сейчас, господин де Коарасс? – спросил Нансей.

– Из своей гостиницы.

– Значит, вы ничего не знаете?

– Что?

– Да что здесь произошло.

– Нет, не знаю.

– Король опять примирился с королевой Екатериной!

– Разве?

– И знаете, как это случилось?

– Нет.

– Из Анжера прибыл на рысях всадник с каким-то важным известием от герцога Франсуа, губернатора Анжера. Не зная ничего о здешних событиях, этот всадник – зовут его Дюра – направился прямо к королеве, думая, что она по-прежнему правит здесь всем. Насколько я понял, известие, привезенное господином Дюра, касалось открытия нового заговора среди гугенотов. Королеве пришлось чуть не силой вломиться к королю, так как сначала он не хотел впустить ее. Но… в самом непродолжительном времени Крильону было передано от имени короля, чтобы он отправлялся в свои поместья. Отсюда можно заключить, что королева вновь овладела волей короля. Да оно и понятно: разве король умеет править? И раз открылся заговор, он сам увидал, что без матери он не может ничего поделать. Таким образом, теперь мы сильнее, чем когда-либо прежде!

Не успел Нансей договорить последние слова, как в комнату вошла Екатерина. Она сияла гордостью и торжеством.

– Это очень хорошо, что вас надоумило прийти сюда как раз в этот момент, господин де Коарасс! – сказала она, протягивая Генриху руку для поцелуя.- Я только что хотела послать за вами, так как вы мне нужны!

"Черт возьми! – подумал принц, целуя руку королеве.Как-то я теперь выпутаюсь?"

В то время когда в Лувре происходила эта перемена позиций, Рене выходил из Шатле. Президент Ренодэн и палач с помощниками были по-прежнему в камере пыток. В первый момент, когда король вышел, отдав приказание освободить парфюмера, эта неожиданная развязка так поразила всех, что некоторое время палачи стояли, разинув рты.

– Развяжите же господина Рене! – сказал им президент Ренодэн.- Да смотрите, обращайтесь с ним поосторожнее: он и без того пострадал достаточно!

Рене, в каком-то отупении стоявший у стены, встрепенулся при этих словах, поднял голову и странным взглядом посмотрел на президента. Затем он перевел взор на палачей, и этот взгляд был настолько красноречив, что палачи, развязывавшие его узы, невольно вздрогнули.

– О, мессир Рене! – испуганно пробормотал Кабош.- Вы, должно быть, очень сердиты на меня, а между тем я немало сделал для вас! Ведь я два раза заявлял королю, что вы не можете выносить долее пытку, без этого вы были бы мертвы!

– В свое время я все это припомню, бедный Кабош,- ответил Рене с такой жестокой иронией, что у палача на голове зашевелились волосы.

Чтобы отвлечь свои мысли от ожидаемых бед, Кабош отправился вздергивать на виселицу несчастного Гаскариля.

Тогда Рене, прихрамывая, подошел к столу Ренодэна и спросил:

– Вы заметили тех, которые смеялись? – Да.

– А! Ну так они попомнят это! А Крильон?..

– Берегитесь, господин Рене, Крильон такой человек, который способен свернуть вам шею!

Рене улыбнулся с видом голодной гиены.

– О, я нападу на него не с кинжалом в руках… Ну да это мой секрет! – И он пошел к выходу, отчаянно хромая и размахивая сожженной, покрытой перевязками левой рукой.

– Волк спущен с цепи! – со злым смехом сказал Ренодэн.

Из тюрьмы Рене отправился прямо к себе в магазин. Он понимал, что Екатерина должна сердиться на него, и потому решил прождать дома столько времени, пока она сама не позовет его.

Его появление на мосту вызвало большую сенсацию среди соседей, которые были уверены, что парфюмеру несдобровать. Рене с горделивым достоинством отвечал на их униженные поклоны и спокойно принялся отпирать дверь своего дома ключом, который вместе с кинжалом вернул ему президент Ренодэн. Рене не поражало, что магазин заперт: ведь Паола должна была, как обещала королева, находиться в Лувре!

У себя дома он первым делом прошел в лабораторию. Он достаточно занимался химией и знал секреты разных целительных мазей; поэтому он первым делом осмотрел свою опаленную руку и буркнул:

– Через неделю она будет совершенно здорова! Затем он достал ряд снадобий, приготовил из них мазь и втер ее в обожженную руку. Перевязав последнюю, он занялся ногой.

Кости ноги не были тронуты, испанский башмак лишь повредил мускулы и некоторые сосуды.

– С ногой придется повозиться дольше, чем с рукой,пробормотал Рене,- но, как бы я ни хромал и как бы ни были быстры на ноги мои враги, я достану их в свое время!

Затем он приготовил лекарство для ноги, перевязал ее, нашел достаточно просторную обувь и спустился в магазин.

Первым, что поразило его там, была желтая перчатка, лежа вшая на прилавке. Значит, кто-нибудь был в лавке без него?

Сначала Рене подумал, что в лавочке побывали воры; но все стояло на местах, а в денежном ящике лежала довольно значительная сумма: значит, обладатель этой перчатки приходил совсем по другому поводу.

У Рене даже голова закружилась от мрачных предположений.

"Если Паола в Лувре,- думал он, ковыляя в комнату дочери,- то она должна была взять с собой свои платья и белье!"

Он подошел к шкафу дочери, открыл его и отчаянно вскрикнул: он прямо наткнулся на шелковую лестницу, по которой Ноэ забирался в комнату Паолы!

В этот момент в дверь лавочки тихо постучали. Рене после шил к двери, питая слабую надежду, что это вернулась Паола. Но на пороге показалась та самая хорошенькая лавочница, которая два дня тому назад отвечала королеве Екатерине на расспросы об исчезновении Паолы.

– Что вам нужно? – грубо спросил парфюмер.

– Я хотела рассказать вам о вашей дочери, господин Рене! – ответила кумушка.

– О моей дочери? – крикнул парфюмер.- Так вы знаете, где она?

– Этого я как раз не знаю, но зато видела, как дня два тому назад она уезжала.

– В носилках? За ней приезжала дама?

– В носилках-то в носилках, да дама, которая приезжала, опоздала: ваша дочка за четверть часа до этого уехала с двумя замаскированными кавалерами.

Рене в полубесчувственном состоянии упал на скамейку. У него был такой ужасный, подавленный, несчастный вид, что злейший враг мог бы сжалиться над ним в эту минуту. Сжалилась и соседка (поспешно разыскала и подала ему стакан воды.

Когда Рене несколько пришел в себя, кумушка продолжала:

– Да ведь этого надо было ждать, господин Рене! Ведь ваша дочка-то уже давно…

– Как? Давно? Да что вы можете знать об этом?

– Как же не знать, когда по вечерам к ней приходил красивый дворянчик?..- И лавочница рассказала, как однажды вечером этот кавалер постучался в лавочку и был впущен Паолой.

– Когда это было? – спросил Рене.

– Да в четверг.

Рене вспомнил, что как раз в четверг Крильон арестовал его и отправил в Шатле, и, закрыв лицо руками, заплакал, словно обиженный ребенок. Теперь все кончено для него! Этот проклятый колдун, сир де Коарасс, напророчил ему сущую правду…

А тем временем соперник Рене в отгадывании тайн прошлого и будущего сидел у королевы-матери в кабинете.

– Господин де Коарасс,- сказала королева,- я так твердо уверилась в ваших знаниях, что вам придется частенько захаживать ко мне!

– Я весь к услугам вашего величества,- ответил Генрих.

– В данный момент вы мне очень нужны,- продолжала Екатерина.- Мой сын, герцог Франсуа, открыл опасный заговор на целость монархии среди гугенотов Анжера и Нанта, но не сообщает мне ровно никаких деталей. Вот я и подумала, что вы сможете открыть мне кое-какие подробности этого заговора.