Чтение онлайн

— Прямо здесь? — усомнился полковник.

— Легко. — Головастик указал на объемный рюкзак, с которым выезжал на осмотр мест преступлений.

— Он может, — подтвердила Петелина.

— Действуй, — согласился Кулик.

Глаза Устинов засветились в предвкушении сложной задачи. Спустя полчаса он демонстрировал на ноутбуке полученные результаты:

— Список контактов поврежден, но номера входящих и исходящих звонков я восстановил. Вот последний номер, по которому звонил Ивакин. Это было вчера в 22:50. Что интересно, с этого же номера ему звонили сегодня утром в 6:25.

— За полчаса до убийства. — Петелина почувствовала профессиональное волнение. — Надо пробить номер по базам данных мобильных операторов.

— Попробую, — откликнулся Миша.

— Подождите. — Кулик сверился со своим мобильным и поднял обескураженный взгляд. — Я знаю, кто звонил.

Все замерли в ожидании продолжения. Кулик медлил. Его взгляд из недоуменного трансформировался в целенаправленный. Он переваривал информацию, обдумывая дальнейшие действия.

Наконец он сообщил:

— Это телефон врача Антона Холодова.

Варвара выдернула свой мобильный, смутилась и тут же убрала его, даже не взглянув. Петелина вспомнила про инструкцию, распечатанную Холодовым. Достала бумагу, развернула — рядом с фамилией врача числился тот же номер.

— Он, — подтвердила она и стала перебирать бумаги на столе: — При обыске у Ивакина был найден больничный лист.

Она нашла документ — на штампе рядом с подписью врача четко читалась фамилия Холодова. Показала Кулику.

— Холодов знал Ивакина, и тот мог открыть врачу дверь.

— Или кому-то другому по его просьбе.

— В полседьмого утра?

— Позвоните Холодову и выясните.

Елену засомневалась:

— А если Холодов причастен к убийству, не спугнем?

— Спугнем, если не позвоним. Поставьте себя на его место.

Кулик прошелся взглядом по ее ногам, фигуре и остановился на глазах. На лице ни тени эмоции, лишь острый изучающий взгляд. Он словно оценивал, подходит ли она на роль маньяка, и ждал ответа.

«Это его метод — поставить себя на место убийцы, погрузиться в больную психологию и предугадать дальнейшие действия, — успокоила себя Елена. — Он испытывает мою профпригодность. Ну, что ж».

— Допустим я врач, допустим, — начала она. — Найден труп пациента, которому я выписала больничный. Более того, я звонила ему непосредственно перед убийством, что ставит меня в круг подозреваемых. Если я честный врач, то вопросы следователя меня не удивят. Я делала свою работу, а следователь свою. А если я врач-убийца…

Елена посмотрела на пакет с отрезанной рукой, перед глазами сквозь туман проявилась отчетливая картинка — нож, впивающийся в беспомощную руку. Лезвие углубляется, сейчас захрустят хрящи, брызнет кровь…

— Продолжайте, — подбодрил ее Кулик.

— Если я врач-убийца, то жду визита полиции, знаю их вопросы и заранее подготовила ответы. Я первая, к кому они должны обратиться, обнаружив тело. И если мне не позвонят — это плохой знак, за мной установлена слежка.

Елена обвела всех присутствующих расширенными глазами, в которых читался страх. Кулик дважды хлопнул в ладоши, разрушив оцепенение.

— Неплохо для первого погружения, — похвалил он. — Теперь всплывайте, заново становитесь следователем и звоните врачу. А мы послушаем.

Петелина протерла влажной салфеткой лицо и опустилась на стул. Она включила громкую связь в мобильном телефоне, набрала номер Холодова и поставила разговор на запись. Когда тот ответил, она объяснила: где сейчас находится и по какому печальному поводу звонит.

— Ивакин мертв? — Голос Холодова казался озадаченным, но не расстроенным. — Опять Живорез?

Четыре слова — два вопроса. Врач в своем репертуаре. Но вопросы должен задавать следователь.

— Я сказала, что найдено тело Ивакина, без подробностей. Почему вы подумали про Живореза?

— Вы же ведете дело серийного убийцы. Если вы в доме Ивакина, то вряд ли вас вызвали на сердечный приступ. Разве я ошибся?

— Холодов, когда вы познакомились с Ивакиным?

— Три дня назад он был у меня на приеме.

— Ивакин пришел, как простой посетитель?

— Ну что вы. Ивакин приехал, как и вы, по рекомендации. В очереди не стоял, если вас это интересует.

— Чем он болел?

— Вы же сказали, что нашли его больничный. Даже не помню, что я написал. Он испытывал депрессию, страх за свою жизнь, ему просто требовался отдых.

— Вы сказали «депрессия»? Мог ли Ивакин покончить жизнь самоубийством?

Это был типичный отвлекающий вопрос, чтобы сбить подозреваемого с заранее заготовленной программы, если таковая имелась.

— Суицид? А что есть подозрение?

— Отвечайте на вопрос, — настояла следователь.

— Я не психиатр. В определенных обстоятельствах каждый из нас способен на безрассудный поступок, — подбирал слова Холодов.

— Вы тоже?

Врач замолчал. Елена достигла своего, сбила беседу с проторенной дорожки и перешла к главным вопросам. Она говорила быстро, не давая Холодову время на раздумья:

— Мы также установили, что вчера Ивакин звонил вам поздно вечером. О чем вы разговаривали?

— Вечером…

— Без десяти одиннадцать. Уже забыли?

— Помню. Ивакин собирался закрыть больничный лист и выйти на работу. Но в поликлинику ехать не хотел. Спрашивал, могу ли я к нему подъехать домой или на службу?

— Вы знали, где он живет?

— Он продиктовал адрес, я записал.

— Вы были в его доме?

— Нет.

— А во дворе?

— Я к нему не заходил. — В голосе Холодова уже чувствовалось волнение.

— Но вы записали адрес. Зачем?

— Вообще-то, я обещал утром по пути на работу заглянуть к нему. Дело в том, что я живу в деревне и проезжаю рядом с его домом. Но в последний момент я передумал.

— Последний момент — это когда? — заинтересовалась Петелина.

— Утром. Я свернул в поселок, где он живет, нашел нужную улицу, но проехал мимо его дома.