Чтение онлайн

Без десяти десять в зал вошел Роман Щукин. Под его одеждой был спрятан радиомикрофон, который прослушивали все участники операции. Он встал в освещенном углу за высоким креслом между двумя проходами.

Кто из троих, получивших угрозу по телефону, придет к нему на встречу?

Ровно в десять из дальнего прохода в зал вошел человек в маскарадной маске. Он направился к Щукину, остановился на границе света и мрака и спросил:

— Почему ты позвонил мне?

Голос был смутно знакомым, однако по одной фразе определить человека было трудно.

— Ты принес деньги? — задал заранее оговоренный вопрос Щукин.

— Что ты знаешь о деньгах?

— Шесть миллионов двести сорок тысяч долларов поровну в двух рюкзаках. Один из них мой. Если не получу, сообщу о тебе в полицию, Автор.

И тут из ближнего проема в зал стремительно вошел второй человек. Он не скрывал свое лицо, да и по голосу его Петелина сразу узнала. Это был Филипп Сонин.

— Ах ты гаденыш, ты точно знаешь сумму! Устал пересчитывать, да?

Продюсер шел прямо на Щукина, тот загораживался креслом. В метре от кресла Сонин остановился и выхватил из-за пояса пистолет:

— А вот теперь поговорим так, как я хочу. — Он кивнул человеку в маске. — Славик, обойди его сзади и обыщи.

Для следователя все сразу прояснилось. Она не ошиблась. На встречу пришли сразу двое из ее списка. Слава Куркин организовал ограбление с ведома шефа. Продюсер решил не мучиться с кинопроизводством, а присвоить все деньги сразу. Замминистра, вложивший краденые деньги, не смог бы заявить на него.

Она отдала команду на задержание. С четырех сторон в зал ворвались оперативники. Все их внимание было сосредоточено на вооруженном Сонине. Валеев кричал, требуя бросить пистолет. Куркин попятился и побежал, за ним метнулся Майоров. Валеев выстрелил для острастки вверх. Испуганный грохотом выстрела, продюсер выронил оружие. Ему надели наручники. Валеев сообщил ему о его правах и что он задержан по подозрению в убийствах.

— Нет! — визгливо крикнул Сонин. — Мне позвонили, и я пришел на встречу. Я хотел узнать про мои деньги, если вы не можете их найти. Я уверен, это Полина Черная навела грабителей. Арестуйте ее!

Майоров вернул в зал Куркина. Тот тоже твердил:

— Я ни при чем, это Полина мечтала о деньгах.

Петелина заметила, что Щукин исчез. Воспользовавшись суматохой, он сбежал. Сдвинув стекло, она крикнула вниз:

— Щукин! Задержите его. Я предупрежу охрану, чтобы перекрыли выходы.

Валеев ринулся в проход за беглецом. Петелина спускалась в цех по железной лестнице. С высоты своего положения она пыталась определить, каким из выходов воспользовался беглец. Она увидела какое-то движение в темноте. Ей показалось, что убегают двое. У одного из них длинные темные волосы. А ведь третий подозреваемый в ее списке — женщина! Она помогает Щукину?

Елена бросилась за ними.

Зрение ее не подвело за исключением важной детали: вместе с брюнеткой убегал не Щукин, а Бондарь. Женщина провела его по запутанным коридорам и затолкала в гримерную.

Тут он сорвался:

— Ах, ты сука! В западню меня затащила, сдать решила.

— Не ори! Я сама чуть не влипла.

— Гони деньги. Где моя доля?

— В багажнике машины.

— Что? — задохнулся от возмущения Николай. — А какого мы здесь торчим?

— Нам надо было убрать свидетеля, кретин.

Он вцепился в ее шею руками.

— Лживая сука! Ты — мой свидетель. Я тебя руками задушу.

Но руками душить оказалась сложнее, чем чулком. Женщина ткнула ему пальцами в глаза и ударила коленом в пах. Тот разжал руки и согнулся от боли. Она дернула ящик гримерного столика, выхватила оттуда электрошокер и ткнула ему в шею. Раздался электрический треск, Бондарь упал.

Женщина на секунду задумалась. Она хорошо знала киностудию: если охрана перекрыла выходы, ее не выпустят, а сдадут ненавистной Петле. Разве что попробовать…

Она вспомнила про фургон для декораций, который только что видела на эстакаде у главного павильона. Спуск со второго этажа даст дополнительный разгон, фургон снесет шлагбаум на выезде. Если она скроется неузнанной, ее не смогут разоблачить.

Петелиной не удалось настичь беглецов — они исчезли в лабиринтах киностудии. Она возвращалась к главному павильону, как вдруг услышала шум заведенной машины. Двинулась на звук мотора, оказалась на крытой эстакаде и увидела мчавшийся вниз фургон. За рулем, к ее удивлению, сидела Полина Черная.

Елена крикнула, чтобы та остановилась, но фургон лишь прибавил скорость. Он несся прямо на нее. Она попыталась прижаться к стене, но Черная специально вильнула в ее сторону. Тяжелая машина проехала по ее ногам.

Елена рухнула. В ту же секунду зазвучали выстрелы. Это Марат, выскочивший на крик любимой женщины, стрелял по кабине фургона. Пули разнесли лобовое стекло, фургон процарапал правым боком стену и остановился.

Марат подбежал к Елене. Она была в сознании, но из-за резкой боли не могла ничего сказать. Лишь раз взглянув на свои ноги, она отвела заслезившиеся глаза и больше не смотрела вниз — наблюдала, как открылась водительская дверь фургона и оттуда выпала раненая женщина. Роскошный парик упал с ее головы, и Елена убедилась, что она была права. Это не Полина Черная, а…

— Скорую, срочно! — кричал Валеев телефонную трубку.

Она устала смотреть на белый потолок. Опустила взгляд. Белая простынь прикрывала ее поврежденные ноги, скованные лангетами. Посмотрела в сторону. За белой рамой окна мягко опускались белые снежинки. Такой и должна быть зима: мягкой, чистой, умиротворяющей. Черные чулки созданы только для женских ножек.

В палату вошел врач, в его руке были снимки, а на лице бодрая деловая улыбка.

— Елена Павловна, я подтверждаю положительную динамику. С сегодняшнего дня разрешаю вставать, ходить потихоньку. Пока под нашим наблюдением, здесь по коридору. И через пару дней я вас выпишу.

— Две недели в постели, — вздохнула Петелина.

— Зато хромать не будете. Садитесь, спускайте ноги, прекрасно. К лету разрешу любые туфли, а пока тапочки и костыли.

Врач подал знак, и в палату вошли мама с Настей. Дочь бросилась Лене на шею, чего не делала уже несколько лет, став подростком. Ольга Ивановна выкладывала на тумбочку гостинцы, ворчливо проверяя, что не съедено с прошлого раза.

После теплого семейного общения Елена впервые после травмы вышла в коридор, опираясь на костыли, и проводила маму с Настей до лифта. Около палаты реанимации она заметила пост охраны. Дежуривший полицейский узнал следователя, объяснил:

— Четыре дня, как очнулась. Завтра переведем в тюремную больницу.

С его молчаливого согласия Петелина вошла в палату, села у кровати, сложив костыли на пол. Лежавшая под капельницей женщина открыла глаза и посмотрела на нее. Ее лицо было бледным, а взгляд обреченным.