Чтение онлайн

— Сигнал есть. Я вызову полицию, — сказал он, набирая номер.

— Зачем? — насторожился Самсонов.

— Я должен помочь братьям и сестрам, доверившимся мне, — удивленно ответил монах. — В лагере злые люди.

— Они их не тронут. Это полицейские, они пришли за мной. — Беглец накрыл ладонью руку монаха, державшую телефон.

— Ты Игорь Самсонов? — Тинджол вспомнил, кого искали непрощенные гости. — Что ты натворил?

— Ничего.

— Они назвали тебя убийцей.

— Это ошибка. Рассказывать долго. Нам лучше уплыть подальше. — Игорь с опаской смотрел на деревню.

Он оттолкнул лодку от берега, налег на весла. Тинджол сидел на корме лицом к Игорю и как-то странно смотрел на беглеца, вспоминая себя. Когда-то давно ему тоже пришлось бежать от злых людей, сломя голову. С ним тоже хотели поквитаться за мнимое убийство. Длинный путь привел его в тибетский монастырь, где он остался на долгие годы. Только время раскрыло правду.

Путники миновали несколько деревень и уже под вечер решились выйти на берег, заметив огни небольшого поселка.

— Рыбалка тут классная, я рассчитывал на уху, — признался оголодавший Игорь.

Тинджол продемонстрировал содержимое своих карманов: паспорт и смартфон — все, что он успел взять, убегая из лагеря.

— Денег нет. Добрые люди помогут, — убежденно сказал монах.

— Или современные технологии, — возразил Игорь. — Можно воспользоваться вашим смартфоном?

По электронной карте он определил их местоположение. Поселок, где они причалили, располагался между рекой и трассой. А на трассе имелся мотель «Путник». Самсонов забронировал через интернет номер в мотеле и расплатился виртуальной банковской картой, которую ему предоставил Баринов.

— Надо ввести фамилию гостя, — замялся он, поглядывая на паспорт монаха. — У меня нет документов.

— Грачев. По паспорту я Анатолий Грачев, — признался Тинджол, наблюдавший за манипуляциями со смартфоном. — И что? Вот так все просто?

— Номер забронирован, нас ждут, — подтвердил беглец.

Друзья поневоле прошли через поселок и вышли на трассу. Рядом с мотелем «Путник» проезжающих заманивало яркой вывеской придорожное кафе «У Любы». Самсонов сглотнул слюну, посмотрел сквозь стекло в пустой зал, и голод перевесил осторожность.

— Мы быстро закажем и уйдем, — предложил он.

Тинджол согласился. Они зашли в кафе и договорились с болтливой хозяйкой, что ужин им доставят в соседний мотель в номер на имя Грачева. Игорь перевел деньги на карту хозяйки со щедрыми чаевыми.

В мотеле им выдали ключи без лишней волокиты. Оказавшись в номере, Игорь включил телевизор, пощелкал по каналам, остановился на новостях. Но монах Тинджол твердой рукой забрал у него пульт и выключил телевизор.

— Я готов тебя слушать, — сказал он и, как бы подтверждая, что хочет знать все подробности, добавил: — ночь долгая.

Игорь задумался: с чего бы начать? В это время им принесли ужин. Монах ограничился вегетарианским супом и чаем с вареньем, Самсонов составил себе трапезу из нескольких блюд. Но закончили они есть одновременно, потому что один вкушал, а другой заглатывал.

Выставив грязную посуду за дверь, они сели на кровати друг против друга. «Я жду», — говорил взгляд монаха.

Игорь сплел пальцы, сунув руки между коленями, с опаской посмотрел в глаза собеседнику и начал с главного:

— Меня обвинили в убийстве жены, осудили на девять лет. Я сбежал от конвоиров по пути в колонию.

С минуту они молча смотрели друг на друга, пока монах не задал неожиданный вопрос:

— Как ты познакомился с будущей женой?

Нервный сгусток напряжения, холодным камнем сковавший грудь Игоря с момента побега, стал оттаивать. Ночь впереди долгая, мысленно согласился он, откинулся на подушку и стал рассказывать, глядя в потолок.

— Я пришел в бизнес-центр, чтобы арендовать офис для нашей фирмы и… пропал. — Он замолчал, вспоминая охватившие его чувства, потом торопливо пояснил: — Катин отец был владельцем этого бизнес-центра.

Тинджол не торопил. Игорь вспоминал хорошее и плохое, чтобы было между ним и Катей, рассказывал, не пытаясь оправдаться или представить себя в лучшем свете, пока не подошел к трагическому вечеру. Дальше в его жизни было только плохое.

Тинджол слушал исповедь несчастного и вспоминал свою историю. Его жизнь тоже сломала трагедия. Когда-то, еще будучи Анатолием Грачевым, он бежал из Москвы, обвиняя себя в убийстве отца. Его долгий путь закончился в горах, в тибетском монастыре. Он восемнадцать лет замаливал свой грех, стал монахом Тинджолом, а потом вернулся домой. Оказалось, что отец выжил, а в том, что произошло, его вины нет.

Семья родителей к тому времени распалась. Тинджол несколько месяцев пожил с матерью, но быстро убедился, что не сможет жить в большом городе, где людей так много, что они не замечают друг друга. Ему требовалось созерцательное уединение на природе и размеренное общение с избранными, и он нашел себя в качестве Учителя.

Самсонов вновь вернулся к самой ужасной минуте, перечеркнувшей его жизнь:

— Я увидел Катю с пробитой головой и словно ухнул в пропасть.

— Из каждой пропасти можно выбраться, — обнадежил монах.

— Я пытался, но безуспешно. Мир такой жестокий. — Игорь повернулся к монаху. — Я много раз повторил следователю то, что рассказал вам, но она мне не верила. Она будто затягивала петлю на моей шее, медленно, методично, с профессиональным упорством. Недаром ее фамилия Петелина.

— Петелина? — переспросил удивленный монах.

— Елена Павловна, — подтвердил Самсонов. — А что? Вы ее знаете?

Тинджол поднялся, сделал два шага по маленькой комнате и замер перед окном. Черные силуэты дорожных знаков неосвещенной трассы хранили тайну, но в свете огней приближающейся фуры они вдруг вспыхивали светоотражающей краской, демонстрируя свою сущность, и снова погружались в темноту.

Тинджол повернулся к Игорю, вглядываясь в его лицо. В темноте обвинений перед ним был беглый каторжник, но при свете правды — жертва обстоятельств.

— Я называл ее Зимородок, — промолвил Тинджол.

— Что?

— Лена родилась зимой. Ее девичья фамилия Грачева. А я ее брат, Анатолий Грачев — признался монах.

— Это правда? Как же так! — растерялся Самсонов и снова запаниковал: — И что теперь будет?

— Всякая тайна боится света. Дождемся утра. — успокоил монах. — Я попробую тебе помочь.