Чтение онлайн

– Ты, милочка, цветы из палаты забери, чтобы под ультрафиолетом не сгорели.

Алина прижала букет, словно хотела его прикрыть, и протянула врачу:

– Возьмите себе.

Женщины вышли. Петелина осталась с больным наедине. Следователь и подозреваемый посмотрели друг другу в глаза.

– Митрохин, я выполнила свою часть сделки.

– Ждете исповеди? Я тоже держу слово. – Электрик посмотрел в потолок. – До вашего суда я не дотяну. А ТАМ обо мне и так всё знают.

– Виктора Журихина задушили вы?

– Признаюсь. Беспалый – последний мой грех.

– Расскажите подробности.

Митрохин рассказывал без эмоций:

– Дал ему водки напиться, проводил в ангар – живи, никто не тронет. Ну а там, вы правильно догадались. Электрошокер в мошонку – Беспалый без чувств. Провод ему на шею накинул, и к автоподъемнику. Нажал кнопку и вздернул. Раньше бы руками задушил, сейчас силы не те. Беспалый ничего не почувствовал, он отработал легкую смерть.

– Отработал? Каким же образом?

– Могу и об этом рассказать. Не мой грех.

– А чей?

– Беспалый сдал нас ментам. Седому по максимуму отгрузили. Хотя Седой в другой колонии срок мотает, но подогрел блатных, чтобы адскую жизнь Беспалому устроили. И прикончили при удобном случае.

– Журихин вышел живым по УДО, – возразила следователь.

– Живой мертвец. Это умный человек придумал.

– Не чета мне, – припомнила Петелина. – И кто же? Исповедь, так исповедь.

– Погоняло у него Адвокат, а фамилия…

– Гомельский!

– У вас голова не только для прически, – похвалил Электрик.

– Что он придумал? – не терпелось узнать следователю.

– Беспалый для ментов осведомителем был. Адвокат предложил искупить вину убийством мента, на которого тот работал. Так Седой легавым отомстит, а Беспалого менты сами прикончат. У Беспалого выбора не было, согласился.

– Журихину дали спокойно отсидеть срок, чтобы он убил начальника полиции Петрова?

– А куда Беспалому деваться?

«Тут что-то не так», – подумала Петелина, а вслух сказала:

– Беспалый доносил простому оперативнику, а убит начальник полиции.

– Деталей не знаю, но Беспалый зарезал полицейскую шишку. Он сам мне сказал. Просил спрятать. Ну я и… – Митрохин отвернулся к стене и закашлял.

Петелина дождалась, пока больному станет легче.

– Почему? Беспалый отработал, а вы все-таки его убили.

– А это уже моя часть сделки с Седым. Седой назначил меня руководителем автосалона, дал славно пожить перед смертью. Менты Беспалого сразу не грохнули, жаль. Значит, это должен был сделать я. А я слово держу.

Митрохина затрясло от нового приступа. Он кашлял в стену кровавыми брызгами. Мелкие брызги сливались в пятна и стекали вниз кровавыми слезами.

Петелина вызвала врача. Вошедшая врач покачала головой, признавая беспомощность медицины, и выпроводила следователя из палаты.

Спустя час врач позвонила и сообщила о смерти Ивана Матвеевича Митрохина. Карандаш в руке Петелиной вывел православный крест на листе бумаге.

Всё это время следователь размышляла. Почему Беспалый убил Петрова, а не своего куратора Валеева? Да так ловко, что Валеев оказался причастен к убийству. Сложную схему мог придумать только очень умный человек. Умный и коварный. Адвокат Гомельский!

У Гомельского с ней особые счеты. Он мстит не Валееву, а лично ей, как следователю и женщине! Смерти оперативника для мести мало, даже если опер ее муж. Тут план хитрее.

Гомельский руками Беспалого подставляет Валеева. Она расследует убийство начальника полиции и должна либо посадить любимого человека, либо спасти его, подтасовав улики. В первом случае она собственными руками обрекает себя на горе. А во втором, адвокат обнародует махинации, и ее ждет позорный крах. Это настоящая месть!

Но как доказать преступный умысел адвоката? Показания Митрохина против Гомельского всего лишь слова. И повторить их под протокол он уже не сможет.

В кабинет Петелиной заглянула Астаховская. Убедилась, что следователь одна, быстро прошла к столу и зашептала, как заговорщица:

– Лена, завтра назначено селекторное совещание Минобороны. Будет министр.

– Откуда известно?

Людмила Владимировна закатила глаза, оправила блузку на талии, приподняла грудь.

– Ну, был у меня генерал, еще до Лопахина. Любитель поболтать и потрогать. Я знаю, как его завести. Позвонила, намекнула, предложила встретиться. Он обрадовался, но завтра занят.

Петелина осмысливала новость:

– Если ты узнала о совещании в Минобороны, то ГУР Украины и подавно.

– А я о чем? Запад требует от Киевского режима весеннее контрнаступление, а почти июнь. Откладывать они не будут.

– И мы не будем. Подменный чемодан у меня в багажнике. Поможешь?

– Еще спрашиваешь?

– Едем на Фрунзенскую. Но для начала я…

Елена стиснула в кулаке карандаш, закрыла глаза и медленно втянула носом воздух. Шумный выдох, распахнувшиеся глаза и удар карандашом по нарисованному кресту заставили Астаховскую вздрогнуть. Петелина, наоборот, сосредоточилась. Смахнула обломки в корзину и написала в телефоне сообщение для украинской разведки.

«Срочно! Подполковнику Виталию Харченко. Я выполнила ваши условия и требую немедленного освобождения моего мужа Марата Валеева. В течение дня вы должны передать Валеева на Российскую территорию. В противном случае я заблокирую вход в квартиру».

Петелина нажала «отправить» и скомандовала:

– Вперед!

– С богом, – поддержала Астаховская.

Женщины подъехали к дому на Фрунзенской. Елена посмотрела в телефон. Сообщение враги получили, но ответа от них не было.

– Вам же хуже, – процедила следователь.

– Что ты задумала? – заволновалась Астаховская. Такой решительной подругу она еще не видела.

– Свой контрнаступ. Я зайду в квартиру, а ты жди сигнала. Как только пришлю знак «+», входи и замени чемодан в прихожей.