Чтение онлайн

— Воу! — сказала его сестра. — Мне что, снова придётся приращивать тебе руку обратно?

Мэттью засмеялся, и вытащил руку обратно, показав, что та цела и невредима.

— Невидимость распространяется примерно на полтора фута вокруг кольца. Выглядит странно, когда видишь, как кто-то протягивает к нему руку.

— Почему невидимость значительно больше самого кольца?

Он вздохнул:

— Надеюсь — для того, чтобы спрятать магию, которой я буду кольцо двигать после того, как приведу его в действие.

Мойра приняла задумчивый вид:

— Один из моих заклинательных зверей легко смог бы улететь или убежать, держа кольцо, покуда зверь достаточно маленький, чтобы умещаться внутри невидимости, разве нет?

— Ага, но тебя там не будет, чтобы создавать для меня что-то подобное, и я бы хотел, чтобы эта возможность была встроена в чары, — сказал он ей.

Она вздохнула:

— Это опять твоя жилка перфекциониста. Всё должно быть организовано до мелочей. Разве я не могла бы сделать тебе заклинательного зверя непосредственно перед твоим отбытием?

— Я ещё не знаю, когда это будет, — сказал он, но тут его взгляд просветлел. — О! Это ж так просто. Надо было раньше додуматься.

Мойра видела, что его озарило:

— Я же говорила, что разговор поможет. Что ты придумал?

— Подсоби-ка, — ответил он. — Твоя помощь мне всё же понадобится.

Доктор Таня Миллер уставилась на дело рук своих.

Она была в виртуальном рабочем пространстве, которое копировало то, что существовало в физическом мире. Её действия управляли многочисленными роботизированными инструментами и медицинским андроидом в её лаборатории. Сама лаборатория располагалась в Уиттингтоне, Стаффорчере [58] , недалеко от старых казарм Уиттингтона. Сама база теперь была почти заброшена, но после войны министерство обороны ООН поддерживало там лабораторию для медицинских исследований для работы над АНСИС.

Лежавшая перед ней на столе машина формально не была андроидом. Это был киборг, в котором живая ткань работала вместе с продвинутыми микропроцессорами, которые придавали ему необходимую ей функциональность.

По сравнению с первым поколением детекторов АНСИС, этот был на сто шагов впереди, и она не могла не ощутить гордость за свою работу. Её всё ещё раздражало то, что она не смогла воспользоваться нервной тканью Керэн. Девочка изменилась, и она считала, что эти изменения могли бы сделать эту модель более эффективной. Вместо этого она была вынуждена использовать ткани одного из клонов.

Её «дочь» была отнюдь не уникальной. После войны Таня собрала образцы ДНК от множества Ши'Хар, и вырастила из них много разных тканей, хотя основной упор был на создании нервных тканей. Большая часть работы велась над отдельными органами, но в нескольких случаях она сделала полных, человекоподобных клонов. Однако Керэн была единственной, кому она позволила вырасти подобно нормальному человеческому ребёнку. Остальные поддерживались в бессознательном состоянии, и в основном использовались для извлечения нужных ей частей.

«Но с её мозгом было бы лучше», — снова подумала она, уже, наверное, раз в сотый.

Обойти это было невозможно. Выросший в естественных условиях мозг был гораздо сложнее, с более тонкой структурой. Нейронные связи были там гораздо лучше, чем в мозге, выросшем без надлежащей стимуляции.

Как бы то ни было, она не собиралась растить ещё каких-то подопытных как «детей». Не то, чтобы у неё были какие-то моральные сомнения относительно последующего изъятия их нервных тканей, дело было просто во времени и неудобствах, связанных с взращиванием детей. Она также осознавала тот факт, что большинство людей сочли бы её действия отвратительными. Не могло быть и речи о том, чтобы попросить кого-то другого их вырастить.

В мире почти не осталось истинных преступлений. Суть преступления обычно вращалась вокруг урона — урона кому-то другому, урона себе, или урона обществу. Когда большинство людей жило в виртуальном мире, где убийство и воровство были невозможны, где люди могли обладать любым вообразимым богатством, урон ушёл в прошлое. Но Таня знала, что её действия будут рассматриваться в другом ключе.

Знай её коллеги-исследователи обо всём, что она сделала, знай об этом правительство, то они бы нашли какой-то способ сделать это преступным, если это ещё не было таковым.

Большая часть её работы ходила по краю. Работа над тканями и стволовыми клетками проблем не составляла. Выращивание полноразмерных клонов для извлечения органов заставляло некоторых её коллег чувствовать себя не в своей тарелке, но они могли утешать себя знанием того, что клоны никогда не пробуждались, и никогда не чувствовали боли. Чёрт, они даже не знал, что были живы.

Но Керэн… знай они о ней, они бы вернули оставшиеся в далёком прошлом сожжения ведьм. Это заходило за черту. Или зашло бы, если бы ей позволили закончить эксперимент. А так никто никогда не узнает о том, что она намеревалась сделать. Она могла всё отрицать.

Тем не менее, её раздражало знание того, что самое выдающееся произведение в её жизни было не совсем таким хорошим, каким могло быть. Она снова посмотрела на киборга, и вздохнула.

Как бы то ни было, она продолжит проект. Она никогда не была из тех, кто позволял личным чувствам мешать работе. Если бы только Гэри мог это понять.

Мысли о покойном муже лишь усилили её раздражение. Большую часть жизни она видела себя чем-то отличным от остальных людей. Они едва стоили её внимания или заботы, с их мелочными склоками, убогими вкусами и полной глупостью. Забавляли они её лишь тогда, когда она использовала их легковерную природу, чтобы ими манипулировать.

Она не могла наладить с ними никаких существенных отношений. Их эмоциональные побуждения были для неё такими же чужими, какими были Ши'Хар. Конечно, она знала, что попади она на проверку к компетентному психиатру, её бы отнесли к категории социопатов… но она не считала это чем-то плохим, так думали только остальные люди. Насколько она могла видеть, остальные представители её вида были изначально ущербными.

Она бы так и провела всю жизнь, не сомневаясь в этом выводе, если бы не встретила Гэри Миллера. Он был другим.

Но не таким другим, как она. Нет, он полностью отдавался эмоциям и социальным связям, которые так определяли бытие человеческой расы. Именно его разум привлёк её внимание, и в конце концов завоевал её сердце, каким бы оно ни было. На этот счёт она не была уверена. Если она кого и любила, так это его — но из-за её состояния она не могла быть полностью уверенной в том, были ли испытываемые ею по отношению к нему чувства любовью, или он просто интересовал её значительно больше, чем другие люди.