Чтение онлайн

— Что ты на самом деле хочешь спросить, так это то, можешь ли ты вернуть своих друзей, жены, отца, и всех, кого потерял.

Я ответил в свою защиту:

— Ну, в числе всего остального, но — да.

— Нет, не можешь, — честно ответил он.

— Почему нет?

— Когда ты ложишься спать, выбираешь ли ты свои сны? Можешь ли ты ими управлять? — отозвался он. Когда я промолчал, он продолжил: — Я тоже не могу.

Разволновавшись, он встал, и подошёл ко мне — его тело смазалось, его лицо изменилось, и передо мной стояла Пенни, глядя на меня сверху вниз:

— Думаешь, я смогла бы добровольно покинуть тебя, или наших детей? — Секунду спустя её место занял Дориан: — Думаешь, я стал бы добровольно страдать, если бы мог этого избежать? Или что я оставил бы Роуз другому мужчине? — Дальше появилось лицо, которое я видел лишь на картине — Элейна ди'Камерон, моя давно почившая мать. В её глазах стояли слёзы: — Разве я бросила бы добровольно моего единственного ребёнка?

Они появлялись и исчезали, один за другим, оставляя свои вопросы висеть в воздухе подобно обвинениям.

— Прекрати, пожалуйста. Довольно, — взмолился я. Боль в моей груди была невыносимой.

Его тело снова изменилось, и передо мной стоял Маркус. Вернувшись к своему креслу, он сел, и поднял чашку. Он понюхал её, затем с отвращением скривил губы. После чего махнул рукой, заставив чашку исчезнуть. Миг спустя её сменил бокал вина.

— Так-то лучше. — Он сделал большой глоток из бокала. — Если уж заниматься этим, то хотя бы под хорошую выпивку.

Сморгнув слёзы, я не мог не спросить:

— Это правда ты?

Ироничное выражение лица моего лучшего друга было именно таким, каким я его помнил:

— Ага, к сожалению — да, за что спасибо твоему упрямству. Судя по всему, ты только меня и готов слушать, что является нелестной характеристикой твоей рассудительности, могу добавить.

— Но это не можешь быть ты. Это — какой-то сон, или иллюзия, — сказал я ему, но напоминание было для меня самого.

— В том-то и суть, дуболом, — сказал Марк. — Ты хоть и гений, но сейчас тупишь не по-детски.

Я знал, что это всё ещё был незнакомец, но его слова, его голос, его манеры — это всё был Марк.

— И в чём смысл напяливания на себя ложных личин? — возразил я.

— Они не ложные, — сказал Марк. — К сожалению, они весьма настоящие. Это действительно я — плюс бессчётное число других людей. Просто так получилось, что в данный момент именно я за главного.

Прищурившись, я немного подумал:

— Если это действительно ты, то помоги мне. Останови то, что со мной происходит.

Марк осушил бокал до конца, после чего опустил взгляд:

— Не могу. Это — тот кусок мозаики, которого тебе не хватало. Если закрыть глаза на разговоры о божественности и прочей чепухе, я по сути бессилен. Я могу делать почти что угодно, здесь и сейчас, в этот крошечный миг, но в том, что ты считаешь настоящим миром, я почти ничего не контролирую. Сновидец — это действительно наилучший термин. Мир — это я, а я — это мир, включая тебя, но события просто идут сами по себе. Вот, почему я не против умереть. Каждый миг, каждая жизнь, каждая радость, печаль… всё, хорошее и плохое — это мои переживания.

— У тебя наверняка есть какая-то возможность что-то меня, — настаивал я.

Он поднял на меня взгляд из-под слегка растрёпанных волос:

— Это как писать рассказ, или видеть что-то во сне. Можно подталкивать события в ту или иную сторону, но и только. И чего я точно не могу изменить, так это тебя. Ты зашёл слишком далеко. Сила внутри тебя — это значительная часть меня, и по мере её роста я слабею. В конце концов она меня уничтожит, и из тебя появится новый мир, как появляется бабочка из кокона.

— Ладно, — наконец сказал я. — Что я, по-твоему, должен делать? И я имею ввиду именно по-твоему. Мне плевать, что думает остальной мир.

Мой старый друг взял бутылку, и, обходясь без бокала, глотнул прямо из горлышка, после чего протянул её мне. Я последовал его примеру.

— Ну, ответ всё тот же, с кем бы из нас ты ни говорил.

— Ты знаешь меня лучше других, — отозвался я. — Ты знаешь, чего я хочу.

— Это ты заполучить не сможешь, — серьёзно сказал он, и посмотрел мне прямо в глаза: — Тебе следует по возможности наслаждаться оставшимся у тебя временем. Делай что хочешь, спаси Роуз, но в конце концов наступит конец. Его не избежать. Верь Мэттью.

Зная его почти всю жизнь, я уловил сделанный им на некоторых словах акцент. В конце концов. В моём сердце затеплилась надежда, но затем его лицо растворилось, и вернулся Тим.

— Ну, ладно, хватит, — сказал Тим. — Не слишком вслушивайся в его слова.

Я презрительно глянул на него:

— В следующий раз тебе следует быть осторожнее с тем, кому ты позволяешь разговаривать.

Тим будто забеспокоился:

— Ты только сделаешь всем хуже.

— Он не стал бы мне лгать, — отозвался я, — и я уже знаю, что ты никак не сможешь меня остановить.

— А если я буду держать тебя здесь? — подал он мысль.

Освободившись от затмевавшего мои мысли отчаяния, я приметил, какие он выбрал слова:

— Ты не можешь, как и не можешь лгать. Иначе ты не высказал бы это в форме вопроса.

— Я знаю, о чём ты думаешь. Это — плохая идея, — предостерёг Тим.

Улыбаясь, я ответил:

— Хорошая, плохая — во сне это всё вопрос точки зрения, верно? Ты совершенно ясно дал это понять. — Поискав внутри себя, я нашёл скрывавшуюся внутри меня боль, и коснулся её, позволяя силе напомнить меня. Она прорвала моё сознание, обжигая душу так, будто я сгорал изнутри. Приложив усилие воли, я растворил окружавшую меня иллюзию, а потом то же самое сделал с укромным убежищем, которое я ранее себе создал.

Снова появившись в Лосайоне, я растянул время, пока мир не остановился, а потом взмыл в воздух, направляясь к Айвэрли.

Роуз потянулась к длинному ножу в ножнах на её ноге, но чувствовала себя так, будто двигалась в воде. Она опаздывала, а Роуч двигался слишком быстро. Глен умрёт ещё до того, как она успеет вскочить на ноги.

Затем мир исчез, уничтоженный обжигающей вспышкой света, сопровождавшейся звуком, который был слишком громким для слуха. По помещению прошлась волна давления, отбросившая Роуча назад прямо в полёте. Преступник пролетел на другой конец помещения, через барную стойку, и врезался в стену. Ударная волна также сбила с ног большинство завсегдатаев, хотя Роуз она будто не тронула.