Чтение онлайн

Я молча держал её в объятьях какое-то время. Каким бы старым я ни становился, я не думаю, что этот простой жест когда-нибудь перестанет меня успокаивать, хотя я не мог не заметить, какой маленькой она была. Неужели она всегда была такой маленькой?

— Вчера я в своей глупости даже не остановился, чтобы спросить, как идёт твоё выздоровление. Насколько тяжело ты была ранена?

Она отпустила меня, и вернулась к столу, где она занималась вышивкой. Она редко позволяла своим рукам долго оставаться без дела.

— Я на самом деле не знаю, — ответила она. — Я покажу тебе шрам, если тебя не слишком смутит глядеть на грудь своей старой матери.

Миг спустя она обнажила свою грудь и живот, и увиденное заставило меня ахнуть. От её живота вверх шла длинная серебряная линия, начинавшаяся чуть выше её пупка, и кончавшаяся у её коротких рёбер, с правого бока. Это была плохая рана, однако, что было ещё удивительнее — она выглядела полностью исцелённой.

— Она ещё болит? — сразу же спросил я. Она уже снова натягивала свою верхнюю одежду, чтобы прикрыться.

Мириам поморщилась:

— Да, болит. Какие-то ткани под ней не полностью исцелились, насколько я могу сказать.

— Но как?

— Последним, что я помнила, был ужасный кинжал той женщины, вспарывавший меня подобно свинье на бойне. Я пыталась удержать в себе внутренности, и тогда-то я и потеряла сознание. Когда я снова очнулась, я была здесь, в кровати, и моя рана была закрыта, — объяснила она.

Я задал ей ещё несколько вопросов, и она более подробно описала мне, что именно произошло: обращённые к Дориану слова Пенни о его забрале, то, как вошли убийцы… и случившаяся схватка. Судя по её описанию, я видел, что Пенни явно ожидала случившееся. «Но почему она не пыталась этого избежать?» — задумался я. Она видела приближение своей смерти, она могла спрятаться, а не действовать ожидаемым образом, но не сделала этого. Что могло быть настолько ужасным, что она приняла свою смерть, чтобы это предотвратить?

Я поднял взгляд, и осознал, что пропустил последние несколько слов своей матери.

— Прошу прощения? — сказал я.

— Я спросила, о чём ты думал.

— Я думал, что мне следует провести более правильный осмотр твоей раны, — сказал я, скрывая свою отвлечённость.

— Это будет больно? — спросила она, слегка нервничая.

Я пододвинул свой стул поближе к ней:

— Не должно, если только мне не придётся что-то исправлять.

— Может, мне тогда следует лечь, — предложила она. Я чуть не хлопнул себя по лбу — надо было самому догадаться.

— Это хорошая мысль, — ответил я. Как только она устроилась поудобнее на кровати, я сел рядом с ней, и положил руку ей на живот. Закрыв глаза, я перевёл всё своё внимание на свой магический взор, сосредотачиваясь на лежавшей рядом со мной женщине. Я надеялся, что обнаруженное мной будет простым — если будет слишком трудно, то я могу быть вынужден покинуть своё тело, как я однажды уже делал с Пенни. Что-то вроде этого было рискованным, как я уже усвоил.

Несколько минут спустя я был удовлетворён. Порез рассёк кожу, жир и мышцы её живота. Также было похоже, что были повреждены её печень и одно из лёгких, но эти уже были залечены. Однако мышцы живота не были полностью соединены обратно, что, наверное, и было причиной её боли. Я приглушил нервные импульсы в этом регионе, и аккуратно соединил мышцы обратно вместе.

Открыв глаза, я посмотрел на неё — она всё это время внимательно наблюдала за мной.

— Думаю, я нашёл проблему. Ничего серьёзного, но болело бы долго.

— Ты знаешь, как я исцелилась? — спросила она.

— Магия, — просто сказал я, — но я не понимаю, почему.

Она положила свою ладонь поверх моей:

— Ты выяснишь.

Я улыбнулся ей:

— Выясню.

— Просто не сделай по пути ничего глупого, — предостерегла она.

— Я сегодня контролирую себя гораздо лучше.

Она покачала головой:

— Я не имею ввиду, что не следует наказывать тех, кто за этим стоит. Просто убедись в том, что точно знаешь, кого винить, прежде чем сделаешь что-то необратимое.

— Я понимаю, — сказал я, чтобы её успокоить.

Она всё равно продолжила:

— А потом, когда будешь уверен, чертовски хорошо позаботься о том, чтобы у них больше никогда не было возможности навредить никому из наших близких.

По крайней мере, в этом мы были согласны.

Леди Торнбер и один из охранников герцога вошли в камеру передо мной. Заключённый там человек был связан, а его глаза были закрыты повязкой. Он тихо застонал, когда мы вошли. В камере стояла мягкая кровать, и я вопросительно посмотрел на мать Дориана.

— Я не хотела, чтобы он умер до твоего возвращения, — сказала она. — Если бы мы оставили его на полу, то у него могли появиться пролежни, и он бы умер от заражения.

Я кивнул:

— Он в сознании?

— Он должен быть близок к сознательному состоянию, но это едва ли имеет значение. За неделю такого содержания его разум помутился — после того, как он очнётся, уйдут часы, чтобы он полностью вернулся во вменяемое состояние, — ответила она.

Я начинал видеть Леди Элиз в новом свете. В детстве она была просто матерью Дориана — строгой, но также доброй и любящей. Теперь я вынужден был взглянуть в лицо тому факту, что она также была искусной травницей и знатоком ядов. Эти два образа почему-то отказывались сходиться у меня вместе.

— Вы уже делали это прежде, так ведь? — спросил я, не думая.

Она ответила, блеснув взглядом:

— С волшебником — никогда… так гораздо сложнее. Когда узнаешь, кто его послал — дай мне знать, я сделаю тебе кое-что особенное, специально для них.

Когда она это сказала, у меня по спине пробежала дрожь, и я вспомнил, что это была женщина, только что потерявшая сына. «Она, наверное, желает мести не меньше меня».

— Я переведу его в Замок Камерон, — сказал я ей, и кивнул в сторону охранника. — Мне понадобится ваша помощь, чтобы его переместить, поскольку он пока недостаточно вменяем.

Она вопросительно посмотрела на меня:

— Ты уверен, что это мудро? У тебя в донжоне нет темницы.

— Его здесь держала не темница, миледи, а вы — или, точнее, его удерживали используемые вами приёмы. Я буду пристально следить за ним с помощью других средств, — закончил я, наклонился, и аккуратно замкнул тонкое серебряное ожерелье вокруг шеи пленника. Двигался я небрежно, но при этом очень осторожно.

— Что это? — спросила Элиз Торнбер.

— Одно моё изобретение, — самодовольно сказал я. — Оно будет сдерживать его, пока я не решу его судьбу.

— Оно опасно?

— Очень, — ответил я.

Она улыбнулась:

— Ты всегда был хорошим мальчиком, Мордэкай. Мой сын был высокого о тебе мнения.

— Я никогда не был таким хорошим, как Дориан, но он служит мне примером того, какими могут быть люди, — совершенно искренне ответил я.

Тут Леди Торнбер подалась вперёд, и удивила меня поцелуем в щёку. Он был внезапным и мягким, но мне показалось, что я ощутил в нём и толику слёз.