Чтение онлайн

В самом центральном дворе было два наклонных прохода, уходивших вниз, под стены. Эти туннели шли на четверть мили, к самой восточной и к самой западной точкам находившейся под землёй Мировой Дороги. Когда мы опустились во двор, я повёл двух королей и Элэйн вниз по восточному сходу.

Я называл его сходом, но на самом деле он являлся частью дороги, будучи вымощенным и очень пологим. Мы быстро оказались окружены камнем, но над нашими головами висели зачарованные шары, равномерно светившиеся. В целом освещение было менее ярким, чем дневной свет, но достаточным, чтобы читать, если было такое желание.

Николас был уже впечатлён:

— Эти светильники… они тоже магические? — спросил он.

Я кивнул.

— Неужели ты сделал их все сам? Если дорога идёт на четверть мили в каждом направлении, а потом ещё и полторы мили по кругу… светильников должны быть тысячи! — воскликнул он.

— Так и есть, — гладко ответил я, — хотя я не делал их в одиночку. Элэйн, её отец, и её брат все потратили некоторое время, помогая создавать зачарованные шары, — добавил я. На самом деле, я выбрал восточную дорогу именно потому, что на западной стороне пока не хватало светильников. Джордж и его отец прямо сейчас работали над некоторыми из них. Мы все создавали светильники по очереди, но даже так мог уйти ещё год на то, чтобы закончить их все.

Мы пошли дальше. Восточная дорога тянулась почти на четверть мили, прежде чем мы дошли до точки, где она соединялась с тем, что по моему мнению было собственно Мировой Дорогой. За десять ярдов до точки, где встречались две дороги или, к этому времени, «туннели», на потолке располагалась массивная железная решётка. Николас заметил её:

— Я вижу решётку наверху, но ворот нет. Так и задумано?

Я посмеялся:

— Ворота есть, их просто не видно, — указал я назад, на дорогу, по которой мы только что прошли. — Вон там, — сказал я, отойдя на двадцать ярдов назад. — Видишь вот эти две параллельные линии? — спросил я Николаса. Указанные мною линии находились друг от друга на расстоянии в пять футов, и шли поперёк всей дороги. Они также поднимались вверх по каждой стене, и пересекали потолок.

— Да.

— Камень в полу может упасть где-то на два фута, а камень на стенах может отодвинуться прочь на схожее расстояние, — сказал я, указав на пространство между линиями на полу и на обеих стенах. — Когда это случится, камень на потолке быстрым, но контролируемым образом соскользнёт вниз, создав стену из цельного камня, которая входит в эти пазы, и полностью перекрывает дорогу. Это — наши «ворота», но мы называем их «шлюзом», поскольку они, в том числе, не дают воде течь вверх по этой дороге, если мы решим затопить Мировую Дорогу.

— Как они приводятся в действие? — спросил он.

— Ну, обычно такой штукой управляют с помощью шестерней и воротов, которые вращают люди или тягловые животные, создавая движение. Однако в этом случае вес такого объёма камня сделал бы подобный механизм чрезвычайно непрактичным, — сказал я. «Не говоря уже о том, что таких шлюзов слишком много, чтобы держать рядом с ними людей круглые сутки», — мысленно добавил я. — Вместо этого механизм основан на созданных мною чарах, и управляется набором рычагов, которые находятся в главной крепости.

Я не стал добавлять некоторые детали, вроде того факта, что такие шлюзы были на обоих концах восточной и западной подъездных дорог, вдоль каждой четверти Мировой Дороги, и перед каждым из двадцати трёх порталов. Мировую Дорогу можно было поделить на четыре отдельных секции, или даже шесть, если считать восточную и западную подъездные дороги.

Основным условием Короля Джеймса, прежде чем он выделил ресурсы на строительство дороги, было то, что она никогда не должна стать угрозой для самого Лосайона, если враг получит к ней доступ. Шлюзы, механизм затопления, и даже возможность полностью уничтожить дорогу магмой — это был мой ответ на его требование. Что важнее, управлявшие шлюзами, порталами и освещением чары могли быть активированы и управляться с помощью рычагов, если пользователь знал надлежащие командные слова. Это значило, что управляться с дорогой и защищать её мог любой обладающий нужными знаниями человек, не обязательно волшебник.

Лицо Николаса приняло задумчивое выражение, когда он задал очередной вопрос:

— Я не эксперт по магии, но это всё наверняка требует силы для приведения в движение. Откуда берётся эта сила?

Моя примерная оценка интеллекта Николаса поднялась на одно деление. Я также задумался, не намекал ли он на местоположение Бог-Камня. После того, как я победил Сэлиора, и заточил его в камень, я в целом держал существование этого камня в тайне. Кто-то наивно полагал, что я убил Сэлиора, а кто-то всё ещё поклонялся ему, не ведая, что тот больше не отвечает на молитвы. Король Джеймс и некоторые наиболее значительные граждане Лосайона были проинформированы о правде, в том числе — о существовании Бог-Камня, но основная общественность всё ещё была не в курсе. Однако было весьма вероятно, что Николас узнал о камне через свою сеть информаторов, что являлось вежливым названием для шпионов, работавших на этого дружественного правителя.

Но на этот раз он промахнулся — камень для этого ни коим образом не требовался. Я сделал глубокий вдох, прежде чем ответить:

— Освещение не требует много силы, но ты прав в том, что для приведения шлюзов в движение её требуется немалое количество. Чего ты, возможно, не осознаешь, так это того, что эту силу требуется потратить лишь единожды.

Николас нахмурился:

— Тебе придётся объяснить более подробно. Я в этом плохо разбираюсь.

— Всё сводится к основной разнице между тем, что волшебники называют «уордами» и «чарами», — тщательно объяснил я. — И то и другое создаётся с помощью символов, которые мы называем «рунами», но на практике они используют силу по-разному. Уорды можно создать легко и быстро, но они не хранят в себе силу бесконечно долго, и со временем истощаются. Чары создаются с помощью специфичных геометрических блоков, позволяющих их силе сохраняться бесконечно долго. В случае этих шлюзов, например, встроенной в чары силы достаточно для того, чтобы сдвинуть камни и опустить основной шлюзовой камень на место, но когда это происходит, сила не теряется. Напротив, потенциальная энергия, высвобождаемая при опускании камня, сохраняется в чарах, и, когда те снова активируются, эта сила применяется в обратном направлении, чтобы поднять камень, и вернуть камни в стенах на место, чтобы его подпирать, — закончил я объяснение, и подождал, чтобы увидеть, будут ли у него вопросы — и он не разочаровал:

— Едва ли это кажется возможным. Разве часть энергии не теряется в процессе?

«Очень верно подмечено», — молча отметил я, — «кое-кто явно изучал основы науки и инженерии».

— Это так, и для обычных машин, и в магии, например — в «уордах», которые я только что упоминал. Однако чары являются идеально сбалансированными конструкциями — они сохраняют эйсар в трёхмерных структурах, которые могут включать в себя перемещение между двумя состояниями, в данном случае — между «вверху» и «внизу», по сути, — сказал я ему.

— Великие философы говорят, что мы живём в мире, ограниченном четырьмя измерениями, а не тремя, — ответил Король Гододдина таким тоном, что у меня создалось ощущение, будто я оказался втянут в академический спор.

Я осклабился:

— Ты имеешь ввиду время?

— Да, время, — заметил Николас, а Элэйн и Джеймс наблюдали за нашей дискуссией с лицами, отражавшими их сбитое с толку состояние.

— Ты попал в яблочко. Геометрическая структура чар такова, что заставляет содержащийся в ней эйсар пребывать во состоянии, независимом от четвёртого измерения. Он по сути изолирован от самого времени, — с некоторым энтузиазмом сказал я. Я воодушевился, говоря на эту тему, и был рад наконец найти слушателя, который мог бы меня понять. Я научил Прэйсианов некоторым из своих чар, но они пока на самом деле не осознали стоявшие за ними правила.

— Я не думал, что время можно останавливать или обращать вспять… — с некоторым колебанием сказал Николас.

— В остальных трёх измерениях можно перемещаться в обоих направлениях, поэтому нет причин полагать, что со временем всё должно быть иначе, — сказал я, будучи слегка впечатлён своей собственной логикой. Прежде я никогда не продумывал это настолько тщательно. Геометрия и правила, которым я следовал приходили ко мне почти интуитивно, но до сих пор я не понимал до конца всё, что из них следовало. «Теперь стазисное поле начинает приобретать смысл», — осознал я. Чары стазиса заключали в себя находившееся внутри них физическое пространство, и изолировали его во времени так же, как другие чары изолировали себя от течения времени. Многие вещи стали складываться у меня в сознании подобно кусочкам головоломки.