Чтение онлайн

— Для меня не имеет значения, что ты сделаешь с этим сосудом. Как ты уже знаешь, нам больше не нужны представители вашего рода, чтобы служить нам здесь проводниками. Это — лишь визит вежливости, — сказала мне лишённая тела голова.

— Ты понятия не имеешь, что такое вежливость. Для вашего рода вежливость — не более чем ещё одно пустое слово, которым вы манипулируете своим стадом. Тебе также придётся извинить меня — поскольку ты не потрудился представиться, я понятия не имею, кем из оставшихся божков ты являешься, — ехидно ответил я.

Его глаза сузились, когда всё ещё двигавшаяся голова уставилась на меня снизу вверх:

— Миллисэнт была права — с тобой не договоришься. Я — Карэнт, называемый Справедливым, и я здесь для того, чтобы предложить тебе одну возможность: отпусти Сэлиора, и мы проигнорируем твои прошлые оскорбления. В противном случае мы сотрём с лица земли тебя и всех твоих друзей и родственников. Когда мы закончим, не останется ничего, и не будет ни одной души, что запомнит твоё имя, даже если нам придётся вычистить для этого весь Лосайон.

Я засмеялся:

— Никогда не встречал просителя хуже, чем ты. Ты в отчаянии, иначе ты никогда бы не снизошёл до такого предложения. Я с радостью покажу тебе свою разновидность вежливости, если ты решишь явиться сюда лично, чтобы привести свои угрозы в исполнение. Ты станешь отличным дополнением для моей коллекции, Карэнт, — сказал я, намеренно подстрекая его, поскольку не мог себе позволить показывать слабость. Единственное, что могло заставить их призадуматься — это страх того, что я смогу сделать с ними то же, что я сделал с Сэлиором.

В его глазах зажглась ярость:

— Я приду не один. Я не понимаю, как ты победил моего брата, но я не повторю его ошибки. Когда мы придём, тебе негде будет спрятаться, и у тебя не будет надежды ни на что кроме медленной смерти… после того, как ты закончишь смотреть, как мы пытаем твоих жалких отпрысков.

В молодости такая угроза затмила бы мой разум, но я знал, в какую игру играл Карэнт. Я также видел, что он не имел никакого понятия о тонкостях человеческого разума. Я приостановился на миг, прежде чем задумчиво ответить:

— Возможно, ты в чём-то прав, но я пока не готов согласиться. Я обдумаю твоё предложение. Сколько времени ты мне дашь на раздумья, прежде чем приведёшь свою угрозу в исполнение?

Теперь пришёл черёд Карэнта примолкнуть. Он явно не ожидал от меня такого рационального ответа. Прошло несколько секунд, и рот головы открылся:

— Я дам тебе две недели. Будь готов ответить нам, или через четырнадцать дней тебя настигнут последствия.

Я улыбнулся:

— Великолепно, я с нетерпением буду ждать нашей следующей встречи. А теперь, если ты меня извинишь, мне надо немного прибраться, — закончил я, и ещё одним словом и жестом испепелил голову так же, как и остальные части тела. Своим магическим взором я увидел вспышку, когда энергия, представлявшая Карэнта, рассеялась, и мы снова остались одни.

Оглядевшись, я заметил, что все смотрели на меня — в частности, Король Николас казался одновременно шокированным и повергнутым в ужас моими действиями.

— Это действительно был Карэнт? — спросил он.

— Это мы знаем только с его слов, но это точно был один из них, — ответил я. — Скорее всего он говорил правду, — сказал я, задумавшись, как Николас отреагирует на знание того, что только что оскорбивший его человек на самом деле был богом, которому Николас поклонялся большую часть своей жизни… причём — очень отчаянным и злобным богом.

Тут появился Дориан, морща нос от отвращения из-за задержавшейся вони палёного мяса:

— Что случилось?

Сэр Джеффри мягко отвёл Николаса и Сэра Барнабаса в главный зал, а я остался позади, чтобы описать своему другу случившееся. Как бы быстро всё не произошло, мне всё равно потребовалось несколько минут, чтобы всё ему объяснить. Когда я закончил, Дориан вопросительно посмотрел на меня:

— Почему ты сказал ему, что обдумаешь это предложение? — спросил он. Дориан отлично знал, что я совершенно не собирался пытаться торговаться с богами.

— Время, — ответил я. — Гораздо проще планировать что-то, если знаешь «когда», а не только «где». Теперь я знаю ответы на оба этих вопроса, в то время как раньше я не мог быть уверен ни в том, ни в другом.

Дориан потёр свою свежевыбритую щёку:

— Только тебе могло прийти в голову так воспользоваться гневным богом. Ты думаешь, что они собираются привести свою угрозу в исполнение?

— Конечно, — сказал я, — но главный вопрос — почему сейчас? У них было семь лет на планирование мести, но они ничего не делали. А теперь они внезапно появляются, и, похоже, действуют очень поспешно. Если бы их действительно заботило наказание меня за пленение Сэлиора, то они уже давно бы что-то предприняли. То, что они бездействовали, говорит мне о том, что они меня боятся больше, чем беспокоятся о своём потерянном брате.

— Тогда что их вынудило?

Я беспокоился о том, что, возможно, уже знаю ответ:

— Думаю, они боятся кого-то больше, чем меня.

Ужин и празднование были чуть более мрачными, чем Пенни планировала, в основном из-за нашей злосчастной встречи с Карэнтом. Николас выглядел глубоко задумавшимся, отвечая на большинство вопросов короткими ответами, и едва смеясь над моими редкими шутками. В итоге мы пошли спать немного раньше, чем собирались, ко всеобщему облегчению, я полагаю.

На следующее утро мы с Пенни встретились с Николасом за завтраком, а потом пожелали ему доброй дороги домой. Вопреки моим изначальным опасениям, что он может остаться и настоять на участии, узнав о наших неминуемых неприятностях, Король Гододдина был, похоже, лишь рад нас покинуть. Прощаясь с нами наедине, он приостановился, и извиняющимся образом посмотрел на меня.

— Мордэкай, — сказал он, чуть погодя, — я хочу, чтобы ты знал, что я уважаю тебя, и благодарен за всё, что ты и твоя жена сделали для нас, но…

Я перебил его:

— Тебе не нужно объяснять. Я понимаю, Николас.

— Нет, нет! Нужно. Я стольким вам обязан, но я не могу заставить себя пойти против наказа моего бога. Боюсь, что я уже навлёк на себя проклятье, став твоим другом, и всё же я не могу не подумать, что должен быть какой-то способ всё это решить. Ты — хороший человек, Мордэкай, и мой бог — хороший бог. Быть может, если ты согласишься с его желаниями и попросишь прощения… вы вдвоём сможете работать вместе, чтобы остановить Мал'гороса, и шиггрэс тоже.