Чтение онлайн

Я стоял в головной части церкви, прямо перед алтарём. Поскольку церемония была не религиозная, передо мной, опустив взгляд, стоял Герцог Ланкастер. Следуя долгой традиции, я встал перед ним на колени, подняв перед собой руки, ладонь к ладони, будто молясь. Это была древняя поза оммажа, приносимого перед синьором. Джеймс Ланкастер обнял мои ладони своими, и я повторил клятву, слова которой меня тщательно заставили зазубрить:

— Клянусь своей честью, что буду оставаться верным Джеймсу, Герцогу Ланкастера, и никогда не нанесу вреда ему. Я буду блюсти свой долг перед ним в полной мере, вопреки всем, добросовестно и без обмана.

Джеймс ответил мне:

— Справедливость требует, чтобы предлагающие нам нерушимую верность были защищены нашей помощью. И поскольку ты, один из наших доверенных людей, счёл уместным поклясться нам в доверии и верности, мы указываем и приказываем, что впредь ты всегда найдёшь убежище при нас, и получишь помощь в трудное время.

С этого момента церемония коммендации по сути была завершена, но этот случай, естественно, требовал дополнительной помпы и пышности — не буду утомлять вас подробностями. Я перед этим поговорил с Дженевив, и они с Джеймсом согласились позволить мне добавить в конце кое-что от себя, пока все ещё не разошлись. Когда пришло моё время, я встал, и обратился к собравшимся:

— Пока вы все собрались, у меня есть одна последняя и важная вещь, которой я хочу со всеми вами поделиться.

Некоторые из собравшихся вопросительно переглянулись. Об этом предварительно не упоминали, но Марк и Дориан со знающим видам потолкались локтями. Тут я сошёл с возвышения, и подошёл туда, где в первом ряду стояла Пенелопа. Её посадили там вопреки её низкому социальному положению, поскольку Ланкастеры уже знали о наших планах.

Она вопросительно посмотрела на меня, явно беспокоясь, что я собрался совершить при всех что-то глупое, но я её проигнорировал. Взяв её за руки, я потянул, заставив её встать, и опустился на колено:

— Пенелопа Купер, я никогда не встречал леди столь благородной, милой и доброй, как ты. Выйдешь ли ты за меня замуж?

Она покраснела так густо, как никогда прежде:

— Да, да, я выйду за тебя, Мордэкай, — произнесла она. Собравшиеся разразились одобрительными криками и аплодисментами. Когда шум усилился, она прошептала мне: — Глупыш, у тебя же всё ещё нет кольца, — донеслись до меня её слова. Но в её глазах стояли слёзы, а её улыбка могла бы осветить комнату даже глубокой ночью.

Когда я поглядел на неё, она будто засветилась, и я не сразу осознал, что это ко мне вернулся мой магический взор. Мягкое свечение вокруг неё чем-то мерцало — я лишь могу предположить, что это было счастье.

По садику шла маленькая фигура. Она имела форму маленького мальчика, но сторонний наблюдатель заметил бы, что двигалась она странным образом. Некоторые движения были слишком быстрыми, другие — неуклюжими, будто она была слишком сильной, но в то же время не была знакома со своим собственным телом. Когда фигура повернулась, пейзаж освещала полная луна, и лицо было легко узнать. Тимоти улыбнулся ночной тьме, и пошёл дальше, ища что-нибудь, что могло бы утолить его голод. В ночи он ощущал жизнь — двигавшиеся очертания маленьких животных. Многого с них не получишь, но они сгодятся… пока.

Майкл Г. Мэннинг

Я тихо шёл сквозь тьму, пока не достиг искомой двери. Вокруг не было никаких источников света, и с собой я ни одного не принёс — для этой цели я предпочитал магический взор. Свет лишь увеличил бы опасность. Потянувшись своим разумом, я изучил находившуюся за дверью комнату — моя задача была бы проще, если бы та была пустой, но я ощутил, что там уже был кто-то. Находившуюся внутри фигуру окутывала опасная аура, заставившая меня вспотеть, перебирая доступные мне варианты. Я снова проверил свой щит, убеждаясь, что заклинание покрывало меня полностью. Я подумал было обнажить меч, но знал, что против этого противника меч бесполезен.

Я осторожно протянул руку к дверной ручке, проверяя, не заперта ли дверь. Заперта она не была, конечно же… поскольку находившееся в комнате существо ждало меня. Охотница запирает клетку лишь тогда, когда её добыча оказалась внутри. Я медленно приоткрыл дверь, надеясь, что внутри будет темно. Моему противнику нужен был свет, чтобы видеть, а мне — нет; возможно, это было моим единственным преимуществом.

Комната была ярко освещена, чёрт побери.

— Эй, радость моя, я и не думал, что ты ещё не спишь. Ты ведь не ждала меня, а? — сказал я радостным тоном, но знал — её это не обмануло.

— Где, чёрт возьми, ты был? — прорычала Пенни. Её лицо имело то усталое, сварливое выражение, которое иногда появляется у не засыпавших полночи людей. Я посчитал это дурным знаком.

Никто никогда не обвинял меня в том, что я ужасно сметлив в присутствии женщин, так что я решил попробовать честность:

— Я ходил налево у тебя за спиной, — ответил я. Х-м-м, вслух это прозвучало ещё хуже.

Пенни это рассердило:

— Если бы — это, по крайней мере, имело бы какой-то смысл! — воскликнула она, и её взгляд метнулся вверх, показывая что-то у меня над лбом. — Кстати, у тебя в волосах сучок застрял.

— Я правда ходил налево! — возразил я. — Видишь ли, есть тут одна девушка… и она просто не хотела оставить меня в покое! Так что я пошёл, и… — произнёс я в очевидной попытке её рассмешить… но она не засмеялась.

— Пожалуйста! Некоторые из них строили тебе глазки, но у тебя не хватает мозгов даже на то, чтобы знать, кто именно! Не корми меня своими глупыми байками. Ты ходил к дому мельника, так ведь? — спросила Пенни. Она явно слишком много времени проводила с Роуз Хайтауэр. Эта женщина оказывала на неё ужасное влияние. В доме, о котором она говорила, прошлой ночью пропал ребёнок. Это была уже третья пропажа менее чем за неделю, и люди стали впадать в панику.

Первой была девушка, Сэйди Таннэр, но никто не придал этому особого значения. Она была подростком, и ходили слухи, что она сбежала с кем-то из соседней деревни. Люди встревожились, когда два дня назад исчез маленький мальчик. Некоторые утверждали, что его выхватили прямо из кровати, но я подумал, что его взяли, пока он ночью ходил к уборным; в любом случае, его не стало. Последней была Ребэкка, дочь мельника. Ей было лишь тринадцать, и никто уже больше не верил, что это было совпадение.

— Если быть до конца честным, — начал врать я, — я не ходил к дому мельника, но я действительно проходил близко от него.