Чтение онлайн

Даниэл принялся за другую руку, на которой пока ещё не было линий из шрамов. Он внутренне вздрогнул, думая о повторении этого процесса на второй руке. Мысленно собравшись с духом, он приступил к работе. Работа была полна боли и крови, но он уже начал понимать, что так было со многими вещами в этой жизни. «Либо кровь сейчас, либо смерть потом».

Прошло больше недели, а Даниэл не видел никого кроме женщины, приносившей ему дважды в день пищу и воду. Из неё начала получаться чудесная собеседница.

— Доброе утро, Брэнда! — сказал он ей, когда она вошла в первой половине дня. Она отказывалась называть своё имя, поэтому он сам выбрал для неё это имя, назло.

— Ты сегодня снова прекрасно выглядишь, Брэнда! — сказал он ей, когда она вернулась вечером.

По мере того, как дни непрерывно шли один за другим без всякого ответа с её стороны, Даниэл начал придумывать более творческие приветствия, себе на забаву.

— Брэнда, я вынужден признаться, что влюбился в тебя, — печально сказал он ей однажды. Она продолжала смотреть в пол, и поставила его поднос на стол.

— Я пытался выбросить тебя из головы, но я просто не могу, — добавил он. — Ты для меня — единственная женщина. — Она забрала пустой поднос, и быстро пошла к двери.

Даниэл преградил ей путь к выходу:

— Право же, Брэнда, я весьма буквально больше не встречаюсь ни с одной женщиной кроме тебя.

— Пожалуйста, отойди, — сказала она ему.

— Но ты не назвала мне своего имени, или ты предпочитаешь Брэнду? — поддел он.

Женщина подняла на него взгляд своих карих глаз, разделённых скособоченным носом:

— У меня нет имени. Я не стою того, чтобы сражаться со мной. — Выражение её лица передавало чувство боли, давно причинённой и уже хорошо принятой.

Даниэл вспомнил, как его представили перед Лираллиантой после того, как он убил девочку. Они, видимо, считали, что он будет счастлив получить в награду новое имя. «Это отвратительно», — подумал он про себя, — «эти люди вынуждены убить кого-то, прежде чем получают имя?». Что хуже, они, судя по всему, с нетерпением этого ждали.

— Отныне я буду звать тебя Амара, — сказал он ей, стыдясь своих прежних издёвок.

Её глаза расширились от страха:

— Нельзя! Меня высекут, если я сама возьму себе имя!

На миг её аура вспыхнула, и Даниэл увидел, что реакция её была подлинной. Хотя она обладала тем же даром, что и он, её эйсар был лишь немногим сильнее, чем у некоторых из людей, которых он знал в Колне. Её слабость наверняка делала её неподходящей для арены, и хотя это обеспечивало ей более безопасное существование, она явно была недовольна своей участью.

— Только здесь, когда никто не может услышать, — ободряюще сказал он ей. — С этого дня ты будешь для меня Амарой. — Он отступил, чтобы дать ей пройти, и она прошмыгнула мимо, выбежав из комнаты так, будто там был пожар.

— Складно получилось, — сказал он себе. Даниэл удивился, когда лишь несколько мгновений спустя один из надзирателей снова открыл дверь.

«Они что, услышали, как я дал ей имя?» — задумался он. По его спине пробежали мурашки от воспоминаний о предыдущем наказании плетью, и он пожалел о том, что дал женщине имя.

Надзиратель был тем же, что говорил с ним неделю тому назад, после того, как он убил Каруина. Он снова молча повёл Даниэла к краю леса.

Всё ещё боясь, но надеясь, что не ждало новое наказание, Даниэл наконец заговорил:

— Меня ведут на очередной бой?

— Нет, — без всякого выражения сказал надзиратель. Они шли ещё минуту, прежде чем он добавил: — Мне приказано привести тебя к твоей госпоже.

— К Лираллианте? — сказал Даниэл, используя возможность освежить в памяти произношение этого странного имени.

— Да, — сказал тот.

Они достигли края деревьев богов, когда Даниэл снова заговорил:

— Как тебя зовут?

Мужчина поглядел на него с лёгким удивлением, прежде чем ответить:

— Гарлин. — Подняв руку, он сжал кулак, тыльной стороной ладони к Даниэлу. Там, на коже, было вытатуировано его имя.

— Приятно познакомиться, Гарлин, — сказал Даниэл.

Глаза Гарлина сузились:

— Держи свои чувства при себе, баратт.

Внезапная злость надзирателя сбила Даниэла с толку, но он промолчал. Похоже было, что дружелюбие гневило людей Эллентрэа быстрее любого оскорбления, хотя он всё ещё не понимал, почему.

Когда они достигли основания ствола нужного дерева, надзиратель сразу же пошёл вверх, но Даниэл задержался, наблюдая за тем, как тот управлял своим эйсаром. Выглядело всё так, будто у него было две дополнительных конечности, созданных из невидимой энергии, одна — сверху, другая — снизу, и они попеременно тянули и толкали, чтобы поддерживать его противоречащую гравитации походку.

Даниэл попытался имитировать плавное движение надзирателя, но был вынужден двигаться медленно, останавливаясь и снова приходя в движение в попытках копировать технику надзирателя. Гарлин пристально наблюдал за ним, но воздержался от комментариев.

Даже учитывая его неуклюжесть, Даниэл всё же двигался в два раза быстрее, чем мог на четвереньках. Достигнув платформы, на которой его ждала Лираллианта, он ощутил лёгкое чувство гордости.

Она сказала что-то надзирателю, прежде чем тот успел уйти. Выпрямившись, Гарлин встал рядом с ней, и когда она снова заговорила, за её словами последовали его собственные:

— Она желает задать тебе несколько вопросов, — сказал надзиратель. — Я останусь, чтобы переводить для неё.

Даниэл кивнул.

Ши'Хар снова заговорила, и после короткой паузы Гарлин перевёл:

— Тебя хорошо кормят и поят?

Даниэл снова уставился на неё, ища в её ярко-голубых глазах какой-то намёк на насмешку или забаву. Ничего он там не нашёл, а и её аура также производила впечатление искреннего любопытства.

— Нет, — искренне ответил он. — Мне давали лишь то, что необходимо для выживания, не более того.

Надзиратель кисло покосился на него, но чуть погодя перевёл для Лираллианты. Даниэл мог лишь надеяться, что смысл будет передан точно.

Ши'Хар, похоже, задумалась, прежде чем снова заговорить, но перевод Гарлина на этот раз был коротким:

— Что ещё тебе требуется?

Даниэл попытался облечь пустоту своей нынешней жизни в слова, но не смог. Даже если бы он сумел описать то, чего ему не хватает, он сомневался, что неразговорчивый надзиратель смог бы точно ей это перевести. Фрустрированный, он указал на свой висок: