Чтение онлайн

— Больно… — выдавил раненный с расширенными от боли глазами, но он явно не мог чётко видеть. Боль и потеря крови, похоже, лишили его чувств. — Мама, я не смог найти рыбу… Прости, — были следующие его слова. Марк наконец заметил разбросанную на мостовой еду. Судя по всему, жертва возвращалась с рынка.

Что-то в чистой заурядности ситуации задело Марка за живое. Казалось глупым умирать из-за продуктов, но этого человека зарезали всего лишь за сдачу, которая была у него в кармане. Наверное, он был честным человеком — он носил серебряную звезду Миллисэнт, богини Вечерней Звезды. Не думая, Марк протянул руку, чтобы коснуться звезды:

— Пожалуйста, Богиня… если есть способ спасти этого беднягу, покажи мне.

Марк никогда раньше особо не молился, если не считать еженедельных богослужений. Он мало что знал о том, как правильно молить о чём-то свою богиню, но не знал, что ещё ему делать. Его эмоции нарастали, и он почувствовал, как на его глаза навернулись горячие слёзы. Он продолжал сжимать серебряную звезду:

— Пожалуйста, Леди, если этот человек хоть что-то значил… помоги ему. Я знаю, что я не достоин, но этот человек нуждается в тебе, — сказал он. Может быть, ему это почудилось, но он ощутил, как вокруг него появилось тёплое свечение — и тут он увидел её.

Она была завёрнута в светящееся платье, похожее на превращённый в ткань звёздный свет. Серебряные волосы и яркие глаза оттеняли лицо столь прекрасное, что ему захотелось плакать при виде её.

— Я давно ждала этого дня, Маркус Ланкастер. Нам предстоит ещё многое сделать, — сказала она голосом, который напоминал ему музыку.

— Я не знаю, что ты имеешь ввиду, Леди — мне просто нужно спасти этого человека. Он никому не сделал зла, и не заслуживает смерти, — ответил Марк. Не смотря на красоту богини перед собой, он всё ещё ощущал под своей рукой угасающую жизнь человека.

— Чтобы спасти его, ты должен отринуть свою мирскую жизнь. Посвяти себя мне. Я покажу тебе путь к добродетели, и через тебя я пролью мой свет в пустые сердца людей, — произнесла она, приближаясь, пока ему не стало казаться, что её лицо находится в считанных дюймах от его собственного.

Маркус ощущал её красоту как нечто вещественное, и заполнился ощущением божественности, святым сиянием, какого никогда не знал прежде. Оно потекло в трещины его сердца, в пустые места. Вечное одиночество, что каждый человек познаёт с рождения… исчезло. Впервые в жизни он ощутил себя целым в её присутствии.

— Я согласен, моя Леди, — ответил он. — Если ты позволишь, я буду служить тебе все дни своей жизни, отринув всё остальное.

— Открой мне своё сердце, дитя, — сказала она, но он уже сделал это, и ощутил, как она влилась в него, подобно жидкому свету в тёмный сосуд. Мир заполнило ощущение такой радости и такого могущества, что он оказался ошеломлён. Снова открыв глаза, он по-новому осознал окружающий мир. Свет заполнял всё, и под собой он увидел угасающий свет человека на мостовой.

Марк открыл свою ладонь, и положил её на рану. Он мог чувствовать её силу, текущую через него, и под его взглядом кровь перестала течь, и плоть снова сомкнулась, не оставив даже шрама. Человек на мостовой смотрел на него широко раскрытыми глазами, будто увидел ангела:

— Ты исцелил меня, — просто сказал он, касаясь своего чистого живота.

Марк произнёс:

— Тебя исцелила милость Вечерней Звезды. Её милосердие спасло твою жизнь. Помни об этом, и живи с ней в мыслях и деяниях твоих, — были его слова. Затем он встал, и огляделся — вокруг собралась толпа. Люди потрясённо переговаривались. — Богиня благословила этого человека, и она благословит всех нас, нам нужно лишь позволить ей, — сказал он. Не в силах больше выносить не отрывающиеся от него взгляды, Марк протолкался через толпу, и направился к дому своего отца.

— «Сперва ты должен пойти в мой храм, чтобы предстать перед живущими там священниками. Они должна услышать мои слова, и приготовиться к тому, чтобы дать тебе место среди них», — произнесла богиня в его сознании.

— Да, моя Леди, — ответил он, и повернул к храму Миллисэнт. Сомнений о своём будущем у него больше не было.

Я проснулся рано утром. В этот раз я спал крепче, чем за последние несколько недель, и для разнообразия ощущал себя свежим и отдохнувшим. Пенни лежала рядом со мной, тихо храпя… в кои-то веки. Я понаблюдал за ней несколько минут, дивясь её красоте. Я всё ещё не понимал, что она во мне видела, но надеялся, что её зрение никогда не улучшится. Вспомнив о её обещании прошлой ночью, я решил посмотреть, стоит ли оно ещё на повестке дня.

Я осторожно подвинулся к ней, и стал мягко целовать её шею, в то время как мои руки… ну, достаточно сказать, что мои руки были повсюду. В целом, замысел заключался в том, чтобы довести её до такого состояния, в котором она вряд ли отказала бы мне, когда наконец проснётся. Казалось, что план работал. Когда её глаза открылись, я накрыл её рот своим собственным, надеясь, что поцелуй скрепит сделку. Это сработало на миг, я чувствовал её возбуждение, но затем она оттолкнула меня.

— Ох, ты играешь не по правилам! — воскликнула она, выпутываясь из простыней.

— Я не мог не попытаться, — был мой ответ. Я был в хорошем настроении, несмотря на её силу воли. Неужели она тяжело дышала? Наверное, мне это показалось.

— Продолжай в том же духе, и будем до свадьбы спать на отдельных кроватях, — парировала она. Я был весьма уверен, что она блефовала.

— Но ты таки обманула меня прошлой ночью. Это едва ли честно, — улыбнулся я ей.

— Что было нечестно… так это то, как ты зарабатывался до смерти прямо у меня на глазах, — заявила Пенни. Тут она, возможно, была права, но это напомнило это о моих планах:

— Ох, точно! Где твоя кольчуга? Сначала я займусь ею, а потом схожу посмотреть, как у Папа обстоят дела с формами.

— Формы?

У меня ещё не было возможности рассказать ей о наших планах, так что я всё ей объяснил. Идея ей понравилась, и она согласилась сходить со мной в кузницу, чтобы Папа мог использовать её кулон для литейных форм. В качестве своего единственного условия она заставила меня съесть завтрак перед работой. Она, похоже, думала, что я заморю себя до смерти, если не буду есть прямо в её присутствии.

Пока мы ели, пришёл Дориан. Он выглядел усталым.

— Ещё есть? — показал он на мою еду.

— Конечно, — сказала Пенни, и встала, чтобы наложить ему тарелку.

— Выглядишь дерьмово, — высказал я своё мнение.

— Ты сам именно так и выглядел прошлой ночью, так что не дерзи, — ответил он. — Я всю ночь искал твоих монстров.

— Ну, я рад, что ты искал — впервые за последние дни я хорошо выспался, — сказал я, пытаясь добавить благодарности в свой голос. Он поел с нами, а потом я занялся работой над кольчужной рубашкой Пенни. Сама она пошла отнести свой кулон моему отцу, прежде чем отправиться к архитектору.