Чтение онлайн

— В борьбе всегда есть нужда, — сказал он ей, со сталью, частично вернувшейся в его голос. — Мы никогда больше не будем слабыми. Я этого не позволю. — Его хватка усилилась, пока Абби не отдёрнула от него свою собственную руку, чтобы не дать ему её сломать. — Наша раса когда-то обладала почти невероятным могуществом, а Ши'Хар их раздавили. Они были наивны. Теперь же у нас есть сила, которую с собой принесли Ши'Хар, и у меня есть кое-что из знаний, которыми обладали наши предки.

Я отстрою мир заново. Мы можем возродить нашу технологию, и отточить способности, которые отобрали у Ши'Хар, сделать из себя силу, слишком великую, чтобы какой-то враг снова мог бросить нам вызов, — с убеждённостью закончил он.

Абби подняла на него взгляд, её лицо было грустным. Одинокая слезинка прочертила дорожку на её лице:

— Ты от этого не отступишься, так ведь?

— От чего не отступлюсь? — спросил он, в замешательстве глядя на неё.

— Не важно, — сказала она, обнимая его руками, и спрятав лицо у него на груди.

Он слишком поздно заметил клинок в её руке. Тирион полностью ей доверял, и одиночество притупило его инстинкты. К тому времени, как его магический взор заметил оружие, оно уже начало вонзаться в его спину, найдя щель между позвонками, и перерезав спинной мозг.

Оно вошло высоко, между лопаток, заставив его руки и ноги дёрнуться, а потом мгновенно обмякнуть. Падая, он не почувствовал, как ударился о землю. Абби встала рядом с ним на колени, с мокрым от слёз лицом, всё ещё сжимая нож в руке.

— Почему? — одними губами сказал он, не в силах выдохнуть. Его тело ничего не чувствовало, помимо пылающего между лопаток угля боли. Надавив, он попытался оттолкнуть ей своим эйсаром, но Абби сопротивлялась, мерясь с ним силой.

В конце концов этого оказалось недостаточно — боль была слишком сильной, а его тело — ослабевшим за год одиночества и плохого питания. Она задушила его силу своей собственной, прижав его к земле, поймав в ловушку единственную его часть, которая всё ещё работала — его разум.

— Прости, Отец, — прошептала она, глядя на него сверху вниз, держа лицо своё в считанных дюймах от его собственного. — Никто из нас не хочет того мира, о котором мечтаешь ты. Мы хотим новое начало, мы хотим место, где люди могут быть счастливыми. Мы не можем это сделать, оставив с нами старую ненависть. Мы не можем оставить с нами тебя.

— Лира, — произнёс он, хватая ртом воздух.

Она кивнула:

— Мы попытаемся её освободить. Однажды мы найдём способ.

— Обещай…

Абби поцеловала его в лоб, всё ещё плача:

— Обещаю. — Затем она встала. Глядя на него, она увидела, что свет в его глазах потух, а определявший его существо эйсар почти истаял.

Уронив нож, она пошла прочь, к морю, безжалостно бившемуся о скалистые берега.

Она была слишком далеко, чтобы заметить его трансформацию. Когда это произошло, не было вспышки эйсара, а свой магический взор она упорно сосредотачивала на мире впереди, а не на оставшемся позади отце, которого убила. Ей едва удавалось заставлять себя двигать ногами.

Там, где упало тело Тириона, появился росток, который со временем станет могучим деревом.

— Она убила его?! — воскликнула Мойра. — Своего собственного отца? Это ужасно!

Я кивнул:

— И это, наверное, было к лучшему.

— В жизни не слышала рассказа хуже, — пожаловалась она с отвращением на лице.

— Проблема заключается в слове «отец», — сказал я ей. — Когда ты думаешь о нём, ты думаешь обо мне, Мордэкае — о человеке, который тебя вырастил, который тебя любил. Тирион не был для неё таким.

— Он был чудовищем! — объявила Мойра. Потом она посмотрела на Линараллу, осознав, что говорила о непосредственно отце своей подруги: — Прости, Лин, мне не следовало так говорить.

Линаралла пожала плечами — как обычно, слова её не задели:

— Я никогда не знала его как человека. Поэтому они послали меня сюда, чтобы понять, что такое человек.

Тут заговорил Мэттью:

— Чего я не понимаю, так это того, откуда у Мамы другая часть?

— Друга часть чего? — спросила Мойра.

— Ну, лошти перешёл по наследству, от Лэйлы к одному из её детей, и так далее, до сегодняшнего дня, до меня с Папой — но у мамы другая штука, дар Иллэниэлов, верно? — посмотрел он на меня, надеясь на ответ.

Я кивнул:

— Такова моя теория. Она — не волшебница, но наверняка унаследовала что-то, что заставляет её испытывать видения.

— Но как? Они же убили сына Лиры, Гарлина, — сказал Мэттью.

Я одарил сына сочувственным взглядом:

— Я не уверен. Подозреваю, что они совершили то же самое, что сделал Тирион, создав человеческого ребёнка, а потом спрятав его, защищённого плетением стазиса — но эти сведения не являются частью моего знания, или твоего. Иллэниэлы планировали далеко наперёд.

— И теперь круг замкнулся, — сказала Линаралла, — на мне.

Это было очевидным выводом, поскольку она была первым истинным ребёнком Ши'Хар, рождённым за последние две тысячи лет, началом возрождения Ши'Хар Иллэниэл. Но я не был в этом так уж уверен — при взгляде на Мэттью у меня появилось иное подозрение, но я промолчал.

Из дверного проёма высунулась голова Пенни:

— Хватит мрачных рассказов, идите есть!

— Что на ужин? — с внезапным интересом спросил Мэттью.

— Если тушёная баранина, то я её есть не буду, — заявила Мойра. — Не думаю, что когда-нибудь снова смогу к ней прикоснуться — только не после того, что мы сейчас услышали.

Я засмеялся, и обнял её, благодарный за то, что отношения с детьми у меня были настолько близкими. Потянувшись, я попытался схватить Мэттью другой рукой, но он уклонился.

— Давай не будем распускать сопли, старик, — сказал он, широко улыбаясь.

Мы пошли есть, и, к счастью, тушёной баранины на ужин не было.

«Герои рассвета драконов [42] », том первый («Рождённый магом», том девятый).

— Твой ход, — с едва скрываемым ликованием сказал Мэттью Иллэниэл.

Грэм посмотрел на расположенную между ними шахматную доску. Он знал, что игра проиграна, но, с другой стороны, так почти всегда и бывало, когда он садился за стол со своим самым близким другом. Мэттью был на год старше, что давало ему предсказуемое преимущество, но дело было отнюдь не только в этом. Грэм знал, что даже будь он старше, он всё равно бы проигрывал большую часть их партий. Все выходцы из рода Иллэниэл хорошо играли в шахматы.