Чтение онлайн

— Но он умер годами позже, на Мировой Дороге… — сказал Грэм.

— Ага, в тот день, когда мы сражались, броня спасла его, но он не знал, что так произойдёт. Я видел это в его взгляде. Ему было плевать. Он принял то, что должно было стать смертельным ударом — лишь бы остановить меня. Вот, каким человеком был твой отец.

Сайхан приостановился ненадолго, а затем шагнул ближе, ткнув указательным пальцем Грэму в грудь:

— Но я тебя учу не этому. Ты уже похож на него. Ты был рождён сражаться своим сердцем. Вот, почему ты в тот день едва не покалечил Мастера Грэйсона — потому что у тебя не хватило ума сдаться, когда следовало, и однажды эта хрень тебя погубит. Однажды ты выкинешь свою жизнь на ветер ради того, что считаешь более важным.

— Тогда чему вы меня учите?

— Безымянному пути, мальчик, — проворчал Сайхан. — Я учу тебя быть идеальным. Это — мой долг перед твоим отцом. Он показал мне, чего у меня не хватало — теперь я позабочусь о том, чтобы ты был настолько хорош, чтобы тебе не пришлось разбрасываться своей жизнью ради победы. Если ты погибнешь в бою, то не потому, что не был достаточно хорош, чтобы победить кого-то — даже кого-то вроде меня.

Грэм был ошарашен, но когда его разум обработал слова мужчины, у него в голове возник новый вопрос:

— А чего вам не хватало?

— Сердца, — сказал здоровяк голосом, который был почти слишком низким, чтобы его можно было услышать.

На этом их учёба на тот день завершилась. Оба знали, что после этой дискуссии сосредоточиться не удастся. Грэм обнаружил, что прокручивает этот разговор у себя в голове снова и снова, и той ночью ему трудно было заснуть.

На следующий день Грэм обедал, когда Мойра обратилась к нему напрямую:

— Ты тоже предвкушаешь Рассвет Зимы?

Это застало его совершенно врасплох. Рассветом Зимы назывался традиционный фестиваль урожая в Уошбруке. В прошлом его праздновали в честь Миллисэнт, Леди Вечерней Звезды, но теперь он продолжался как празднование окончания летних трудов. Это событие устраивали жители города — с костром, горячим сидром, музыкой и кучей танцев. Это также было одним из самых любимых Грэмом моментов в году.

— Я на самом деле даже не думал об этом, — признался он ей. Алисса внимательно наблюдала за его ответом.

Тут Мэттью присоединился к разговору:

— По крайней мере, в этом году мы достаточно взрослые, чтобы пить. — В прошлом году близнецам ещё не совсем исполнилось шестнадцать.

— А я всё ещё не буду, — проворчал Грэм — его день рождения был через неделю после фестиваля.

— Не волнуйся, — сказал Мэттью. — У тебя есть влиятельные друзья.

Грэм не был уверен, что хотел рисковать, но не желал показывать робость перед Алиссой, поэтому решил промолчать.

— А какой этот ваш фестиваль? — спросила Леди Алисса, в основном направляя этот вопрос Мойре.

Мойра с радостью подхватила эту тему:

— Сложат большой костёр в центре города, перед таверной. Обычно Джо МакДэниел, владелец таверны, установит помост рядом с «Грязной Свиньёй», и музыканты в тот день будут играть допоздна. Люди собираются, чтобы выпить горячего сидра, глинтвейна, и петь вместе. Будут танцы, рассказчики…

— …и сладости! — вставила сидевшая рядом с сестрой Айрин. — Там будут палатки с яблоками в карамели и пирожками.

— Один из старых столяров, Мастер Андэрсон, продаёт игрушки, — добавил Коналл.

Мэттью кивнул:

— Когда-то я это любил больше всего. Он целый год их мастерит, используя обрезки и остатки дерева.

— Это — часть какого-то формального события? — спросила Алисса. — Нам придётся одеваться как на бал, или мы сможем общаться на фестивале с кем угодно?

— О, нет, — сказала Мойра. — Наши родители поддерживают его отдельным. Их обоих вырастили как простолюдинов, и они всегда говорят, что было бы жаль портить фестиваль, смешивая его с каким-то официальным событием. Благодаря этому они могут участвовать в фестивале как и все остальные.

— У нас есть формальный Зимний Бал через две недели после фестиваля, но там совсем не так весело. Он меньше, и мы проводим его здесь, в главном зале, — сказал Грэм, наконец снова заговорив.

— Он что, слишком чопорный? — задумалась Алисса.

Грэм кивнул:

— Те, кто занимает хоть какое-то положение, надевают всё самое лучшее. Герцог Роланд, из Ланкастера, обычно присутствует, и Барон Арундэла и его семья — тоже, но в целом событие гораздо более тихое.

— Ты танцуешь? — спросила она с вызывающим взглядом.

Грэм улыбнулся:

— Танцую. — Леди Роуз об этом позаботилась, да это и не было для него чем-то сложным. Из всех вещей, на обучении его которым как будущего дворянина она настаивала, танцы были приятнее всего. Будучи от природы активным, он считал их весёлым занятием, и, похоже, имел к ним талант. Поэтому фестиваль его радовал больше, чем формальный бал.

На Рассвете Зимы танцы тяготели к крестьянским и народным танцам. Эти обычно были более энергичными и бурными, с быстрыми темпами и сильным тактом. В то время как на балу преобладали придворные танцы, которые, пусть и красивые, имевшие более медленные и неторопливые узоры.

Пока он думал об этом, его разум представил, как Алисса могла бы выглядеть в бальном платье, или каково было бы с ней танцевать. Он осознал, что, возможно, проблема с балом была в его возрасте, и в отсутствии действительно интересовавшей его партнёрши. В прошлом это в основном было для него возможностью потанцевать с более взрослыми женщинами и родственницами.

Тут Мойра вставила слово:

— Чего это у тебя такой вид, Грэм? — Она широко улыбалась, будто думала, что может знать, о чём он грезит.

Прежде чем он успел ответить, внимание собравшихся привлёк звон, и Граф встал со стула. Мордэкай Иллэниэл держал в руке золотой кубок, и оглядывал помещение, ожидая, пока все притихнут.

Когда все замолчали, он произнёс в тишине:

— Как большинство из вас знает, уже несколько лет нашим единственным рыцарем был Сэр Сайхан, но по моему настоянию он наконец решил взять оруженосца. Вообще-то, поразмыслив, он решил взять не одного, а двух оруженосцев!

Это объявление вызвало гул одобрительных голосов в помещении, и те, кто ещё не взял кубки в руки, сделали это.