Чтение онлайн

Пока я приходил в норму, мы довольно сильно сблизились с Аной Марией, и она стала относиться ко мне теплее, чем ранее. В первую очередь я теперь мог называть её Анюта, мне, если честно так нравилось больше. Она поначалу как-то странно смотрела на меня, не понимая, что я обращаюсь именно к ней, но после того, как я объяснил, что это одно и то же, что и первая часть её имя на моём языке, она успокоилась и приняла его. Во-вторых, она теперь проводила со мной уйму времени. Мы гуляли по их саду, вокруг особняка её отца, мы ели вместе. Но самое главное мы смеялись вместе и очень много говорили, стараясь поделиться каждым мгновением своей жизни, друг с другом. Порой вечерами мы проводили время в беседки в саду, попивая чай со сладостями, которые я не до конца понимал. Ну а как тут иначе? Ну, вот что за хрень эти чурос? Как выяснилось это оладушки, только вытянутые в полоску и зажаренные во фритюре, а так это одно и то же. В общем, мы часто ели их с разными шоколадами и какао. Пока в один день мне они порядком надоели и я под роптание Анютки, из-за моей неусидчивости, потопал на кухню, чтобы показать мастер-класс приготовления наших русских оладушков. А когда охреневший от моей наглости шеф-повар попробовал мои скромные результаты, то истово стал благодарить меня и жать руку, благодаря за новый вкусный рецепт. Ещё я пояснил, что их нужно кушать со сгущёнкой, правда никто из них не знал, что это за зверь такой, домашним вареньем и никак ни с джемом, который они поедали тоннами, ну, или сметаной. А когда мы вернулись снова в беседку, и Аня попробовала этот десерт, то умяла пол тарелки и с довольным видом откинулась на мягком диване, счастливо щурясь на солнышко, что заходило в море.

Так продолжалось неделю или две, я, если честно потерял счёт времени. Мы виделись каждый день, подолгу гуляли, много говорили, и постепенно она становилась ближе ко мне. А в последние дни у нас вообще случился прорыв! Мы шли по дорожке сада, под руку, о чём-то увлечённо беседуя, как вдруг Анюта, споткнулась о какой-то корень под ногой и чуть не упала лицом об землю. Но я среагировал практически моментально, подхватив её, и быстрым движением поднял на руки. Она хмурилась от боли и предчувствовала удар оземь, но спустя пару секунд распахнула удивлённые глаза и уставилась на моё довольное лицо. Она ещё какое-то время смотрела на меня. А затем вдруг я увидел изменения в её ауре на бледно-розовый цвет, после чего по моему телу пробежал тёплый и радостный импульс и я увидел, как её лицо стало приближаться к моему. Я не теряя ни секунды больше, придвинулся к ней и прикоснулся к её мягким губам. А после того, как она вздрогнула от моего касания, она ухватила меня за шею и уверенно прильнула ко мне всем телом, отдаваясь, поцелую полностью.

Так мы и простояли где-то в бесконечности, потеряв счёт времени, и утопая в чувствах, друг к другу, обмениваясь страстными и горячими поцелуями. Но, увы, нас прервали. Так же резко, как всё и началось между нами. Как ни странно это был Энрике, отец Анютки. Он видимо какое-то время стоял, молча наблюдая за нами и ожидая, что поцелуй быстро закончится, но, так и не дождавшись, начал подавать знаки в виде кашля и хрипов, обращая на себя внимание. Я открыл глаза, посмотрел на него, а после и Анюта, повернула голову к совсем странному звуку, который выдавил из себя Энрике. Мы оба замерли, будто нашкодившие школьники, пока он с недовольством осматривал нас, а после разразился страстной тирадой о том, что не пристало в его доме нам заниматься такими вещами. Но его урезонила Анюта, ехидно подметившая, что в следующий раз мы снимем номер в отеле и не будем ему мешать. Энрике поперхнулся и замолчал, наливаясь краской, а после начал истерично кричать на меня, упрекая в том, что я соблазняю его дорогую маленькую девочку. Несмотря на его личную доброту ко мне в том, что он предоставил мне безродному кров, пищу и врачей. Будто он меня на помойке нашёл и выходил, а я так неблагодарно себя веду. На что я пожал плечами и спокойно и размеренно сказал, что через полчаса и духу моего не будет в его доме. Развернулся и пошёл в сторону гостевого дома, в котором жили врачи, с Анютой на руках. А на крики в спину о том, чтобы я поставил её на землю и не прикасался больше, Анюта, игриво подмигнув мне, ещё крепче обвила меня руками за шею и прижалась к груди. После чего за спиной послышался звон и удары. Как я понял, Энрике сильно расстроился и решил выпустить пар на горшках с цветами.

Мы благополучно дошли до врачей, Анюта ещё раз меня поцеловала, и извинилась за поведение отца. Я извинился ей в ответ, за то, что я испортил их отношения, но в ответ получил щелчок по носу со словами, что не отцу выбирать ей мужчину, и что ей было очень приятно быть со мной. Я пожал плечами и поцеловал её в ответ, а затем с грустным выдохом я передал Анюту врачам и спешно потопал в комнату, чтобы поскорее собрать вещи и уйти из этого дома. Я собирал вещи, как за дверь послышались шаги, и раздался стук. Я напрягся, ожидая, что сейчас в комнату ворвутся вооружённые люди и Энрике, чтобы отомстить за поруганную честь его драгоценной дочери и приготовился прыгать в окно с третьего этажа. Но никто не спешил врываться ко мне, а наоборот, снова постучался. Я приоткрыл дверь и уставился на дворецкого, который как-то нервно переминался с ноги на ногу у моей двери. Он ответ взгляд от моих глаз и быстро протараторил, что в доме семьи Фернандес появился гонец и Энрике, отец Аны Марии встретился с ним. Ах, да, все домочадцы кроме Анюты боялись смотреть мне в глаза. Как только они видели меня, неважно в линзах или нет, они тотчас отводили взгляд так, чтобы не встретиться со мной взглядом. Поначалу я изрядно бесился и не понимал их, чувствовал себя прокажённым, но со временем смирился с этим и послал всех лесом. Пусть что хотят то и делают. А они реально боялись меня, как мне пояснила Ана Мария после очередного моего удручённого выдоха. Как раз после того, как её служанка резко выбежала из-за угла и столкнулась с нами, испугано отводя глаза в сторону. Как выяснилось, они боялись, что я возьму их под контроль и буду делать с ними и то и это, против их собственно воли. Да ещё и после инцидента с Бакером обо мне ходили очень страшные выдумки. А так как в мои глаза смотрели только Анюта и Энрике, то слуги считали, что я слабее их главы, а Ана Мария уже давно под моим контролем, так как она всюду ходила со мной, что ей совсем не престало. Так что я в этом доме постоянно находил отголоски того, что мне в нём нет места, чтобы я не делал и чтобы не говорил.

Так вот дворецкий. Он стоял, слегка пригнувшись, показывая, что я выше по статусу и он, таким образом, выказывает мне своё уважение. Руки он держал за спиной, а его глаза смотрели в пол. Пока я обдумывал его слова, но после он быстро добавил, что в связи с тем, что появились новости, Энрике, просит меня пройти к нему в кабинет, дабы обсудить их. Я пожал плечами и двинулся за споро семенящим впереди дворецким.

– Итак, господа… дочь, сядь ближе ко мне, а ты Видящий на противоположную сторону стола, пожалуйста, – да, к сожалению, её папаша ещё не отошёл от нашего резкого сближения. И он ещё после того захвата дворца семьи Кая в Риме, когда он увидел как мы обнимались, старался держать меня на приличном расстоянии от неё. А тут ещё этот инцидент с поцелуем, – я хочу, чтобы ты сидел напротив меня, мне так удобнее говорить.

– Ладно, нет проблем, – я немного разочарованно выдохнул, вставая и пересаживаясь подальше от Аны Марии, – так о чем пойдёт речь, Энрике?

– Кхм, – глядя, как его дочь чрезмерно медленно пересаживается к нему поближе и не сводит с меня глаз, прочистил горло Энрике, – так вот, нам пришли неприятные новости из Рима, а именно, что печально известный нам мистер Бакер исчез в неизвестном направлении из больницы, которую охранял Совет. Его пытаются найти вот уже несколько дней, но, к сожалению успехов пока нет.

– Ну, да и хрен с ним. Пусть катится на все четыре стороны, нам то от этого какая печаль? – с недоумением и небольшой злостью спросил я и посмотрел на Энрике, – он всё равно, что овощ. Конечности, как сказали врачи ему уже не восстановить, глаза навсегда потеряли зрение, а мозг функционирует только на десять процентов реальной мощности.

– Кех… – покашлял Энрике в кулак и укоризненно посмотрел на меня, – д-да, это бесспорно так, но мы так и не получили от него никаких данных. А также мне сообщили, что его могут восстановить. Наши шпионы в семье Бакер доложили, что у них есть какие-то очень инновационные разработки и все учёные в его семье уверены, что он может вернуть хотя бы часть своих ментальных возможностей.

– Энрике, если вы что-то хотели сказать, говорите, а не прожигайте меня взглядом, пожалуйста! – вся ситуация с Анютой, да и то, что меня все в Совете считали каким-то демоном-убийцей, начала меня изрядно напрягать. И я стал выходить из себя, – да, я не отрицаю, что это я стал причиной его состояния. И да, возможно гуманней было добить его на месте, а не заставлять мучиться так, но, во-первых я не убийца, а во-вторых я защищал себя и свою жизнь. Уж простите, но по-другому я не смог бы прорваться через его армию.

– Ну, что же, Михаил, я не порицаю ваши действия, но…

– Отец, даже не начинай! – резко топнула ножкой Анюта, зло зыркнув на отца, – Михаэль прав и был в своём праве! Мы уже столько раз это обсуждали! Перестань уже это вспоминать! Уже весь Совет оправдал все его действия и решения…

– Совет? – я немного удивлённо посмотрел на Ану Марию и Энрике, не понимая, о чем идёт речь, – то есть получается, что Совет обсуждал то, что произошло со мной, за моей спиной? Пока я валялся тут и приходил в норму? Так вот у вас дела делаются? За глаза?

– Ну, пойми, Михаэль… – немного смутившись и прикусив губу, ко мне повернулась Ана Мария и виновато начала говорить, – у нас так устроено. Ты не являешься членом Совета. Ты помощник Феликса максимум, но и так у тебя мало веса в нашем обществе. Так выходит, что при всём при этом ты почти убил главу семьи, да и не последней в нашем Совете. Поэтому все должны были выступить и проголосовать. И даже то, что ты Видящий этого не могло изменить.

– Мда… что же, Анюта, ты меня не удивила… – печально проговорил я, почувствовав внутри себя очень горький осадок, – этого и следовало ожидать. Я всё же совсем не из вашего мира, да и прав, как ты и сказала у меня в вашем обществе нет… В общем, я вас понял Энрике. Бакер сбежал и пытается как-то восстановиться. Совет не смог получить от него никаких сведений. Это всё, что вы хотели нам поведать? Я прошу прощения, но у меня мало времени, я спешу на самолёт до Рима. Как я вам раньше и сказал, я улетаю. А через минут десять за мной должны приехать.

– Ну, что вы, Михаил… – Энрике, немного поник, глядя на свою дочь, которая остро прожигала его голову взглядом, – я был немного не прав ранее, я был удивлён и вспылил, но…

– Не нужно, Энрике, – я оборвал его вымученные оправдания и стал подниматься с кресла, – я благодарен вам за кров и пищу. Но вы были правы, я здесь слишком загостился. Я более не намерен злоупотреблять вашим гостеприимством. Желаю процветания вам и вашей семье на вашем пути.

А затем я развернулся и пошёл снова к себе, собирать свои вещи, которых у меня почти не было. Когда я выходил я услышал гневный шёпот Анюты на отца, но не стал задерживаться и закрыл за собой дверь. Я был в комнате, собирал вещи. Ранее я уже позвонил Лоренцо и попросился к нему, пожить какое-то время. Он с радостью согласился, сказал, что его люди находятся недалеко от резиденции семьи Фернандес и заберут меня в течение получаса, а после отправят меня в Рим. А на его расспросы о причинах такой срочности, я сказал, что чувствую себя чужим в этом доме. Хотел было добавить что-то ещё, но Лоренцо и этого хватило. В общем, я уже собрался и готов был покинуть это место, как вдруг в открытой мной двери возникла Ана Мария. Она стояла и смотрела на меня снизу вверх, она была ниже меня ростом на пол головы, а в руке у неё была ручка от дорожного чемодана на колёсиках.