Чтение онлайн

Гриша на это невозмутимо промолчал.

"Шатуш", "омбрэ". Да в Сибири партизаны, когда на них бомбы летели, так не выражались. У них с Лесей, определенно, назрел серьезный разговор.

– Я просто не понимаю твоего возмущения! Татуировка ведь красивая, - Леся трогательно хлопнула черными пушистыми ресницами. Будь Аня одним из ее многочисленных поклонников это, несомненно, сработало бы: от такого взгляда растаял бы даже камень. Но только не Аня, обнаружившая, что на плече у Гриши завелся какой-то чертов тигр. Тигр, мать его, был нежно-серого цвета и еще, оказывается, зевал, щурил глаза и скалился. И светился в темноте, сука породы кошачьих! Она как увидела, так чуть удар не словила.

– Это б...я кошка. Кошечка, понимаешь?
– Аня старательно держалась за край стола, чтобы случайно не выдрать Лесе волосы и тем хотя бы примерно не уравнять их несчастья.
– Бардачная пошлятина, радость сутенера!

– Ну, разумеется, это тигр, - Леся возвела глаза к потолку.
– Белый тигр, символ благородства и защиты, китайский, между прочим! И совсем не б... это кошка! Это же не красная роза в самом интересном месте. И вообще, Ань... Ты же не думала набить ему черепа или какие-нибудь ужасы на латыни? Что там надо было изобразить? Якорь? Храм с куполами? "За ВДВ"? "Не служил - не мужик"? "Защитнику угнетенного Зауралья"?

Гриша, до этого неделю молчавший о татуировке (не поменяй ему Аня баллон с биогелем, так до сих пор пребывала бы в счастливом неведении) и сейчас сидел как святой. Вернее, в присущей ему манере изображал бездушную машину, созерцая стену. Поняв, что до Леси не достучаться, Аня перекинулась на него:

– Хорошо! Хорошо, я ее знаю, она пьяная была! Но ты-то трезвый был! Отвечай!

– Вопрос непонятен. Уточни вопрос.

– Какого хрена ты дал набить себе эту пошлость?!

– У меня не было оснований защищаться. Данный рисунок не повлек конструктивных изменений, не нанес мне никакого вреда, а также не снизил рыночной стоимости.

Аня упала лицом на скрещенные руки и буквально взвыла.

– Леся, я даже не хочу знать, какой черт вас понес в тату-салон...

– Ой, Анечка, ну выпили лишку...

– Гриш, надеюсь, тебе больше нигде ничего не набили, нет? Бабочку на жо...

– Аня, ну не настолько я пьяная была!

– Если я правильно понимаю вопрос, мне несколько раз пытались набить морду, это происходило в разных местах: два раза в барах, трижды в клубах, один раз на танцполе на пляже, один раз на яхте...

– Вы оба меня ненавидите, да?

– Ань, я тебя люблю, дуру!
– страдальчески заломила руки Леся.

– Машины не испытывают эмоций, - одновременно с ней ровным тоном сообщил Гриша.

Аня застонала. Весь, ну буквально весь чертов мир был против нее. Включая кошку, которая, хоть и была ненастоящая, тоже вызывала у нее самую натуральную аллергию. Зубную и головную боль, а также желание убивать все живое.

– И вообще, Ань, Гриша все время был таким серьезным букой, а так хоть тигр пусть улыбается!
– добила Леся.

Гриша просто физически улыбаться не мог никак. Даже не потому, что цирк вокруг не казался ему смешным. Телохранителям в принципе не встраивали лишних лицевых мускулов - зачем? Они же не роботы-собеседники, радость от общения им имитировать не требовалось. Будь Леся трезвее и не сиди здесь Гриша, Аня, наверное, объяснила бы, что серьезный бука - его органичное состояние, как Лесино органичное состояние - оптимизм и желание купить еще одну пару туфелек, но решила обойтись без лекции. Все равно чертову кошку уже набили, ну не сводить же было. Да и Гриша, вроде как, пострадавшей стороной не выглядел.

Аня молча принялась за мартини, притащенный Лесей по случаю дружеской встречи. Что-то подсказывало ей, что далеко не все последствия их с Гришей чудесной поездки к морю уже проявились.

Наутро, заперев дверь за уходящей подругой, протрезвев и набравшись храбрости, Аня оглядела Гришу. Если так можно было сказать об андроиде, то выглядел он каким-то отдохнувшим что ли. Визуально ничего, кроме чертовой татуировки, надежно спрятанной под футболкой, не изменилось. Может, манера держаться стала более расслабленной. Во всяком случае, он теперь не стоял у стенки, точно кол проглотил, а мог опереться об нее плечом или склонить голову на бок, почти как человек. Но все равно сохранял гранитную неподвижность.

– Ты хорошо провел там время? Тебе понравилась поездка?

Гриша какое-то время молчал, видимо, переваривая "неправильную" постановку вопроса, а потом к удивлению Ани выдал:

– Это было познавательно.

Та опешила. Вот уж меньше всего на свете она ожидала, что Леся стала бы таскать Гришу по музеям и культурным достопримечательностям. Хотя, как выяснилось, по барам и тату-салонам они прошлись. Леся хотела сделать себе какое-то местное чудо на щиколотке, но под раздачу в итоге угодил Гриша, а она отделалась временной татуировкой.

– Мне очень страшно, но я спрошу. Что ты там познавал, Гриш?

– Аспекты человеческих отношений.
– Гриша был серьезен и непробиваем.

Аня аж присвистнула. Она с самого начала догадывалась, что дело было плохо, но такого масштаба катастрофы как-то не ожидала:

– Надеюсь, она просто стаскала тебя в публичный дом для общего развития?

– Нет, в публичном доме мы не были, хотя этим словом Леся назвала виллу Винсента, когда съезжала.
– Ну вот уж как раз этого можно было ожидать. Видимо, местный золотой мальчик не стал дожидаться, пока Леся приведет подружку, и решил проблему сам.
– С точки зрения физиологии все понятно, - продолжил Гриша.
– Но вот остальное - очень странно.

– Поверь мне, многие люди - включая меня - тоже так считают. Но Леся тебе все объяснила?

– Я не спрашивал Лесю.

– Почему?

– Потому что я там был не для этого. Моей задачей была охрана ее жизни и здоровья. А также транспортировка в тех ситуациях, когда добраться до пункта самостоятельно она не могла.

Надо признать, звучало исчерпывающе. Но Аня почему-то подумала, что Гриша сказал не всю правду. Не в том смысле, что он врал: вот уж врать Гришу она вроде как не учила, и едва ли ему такое пришло бы в голову. Скорее пропустил какую-то вводную или, наоборот, вывод, сразу перейдя к деталям.

– Мне кажется, ты зря так, мог и спросить. Леся ведь очень хорошо к тебе относится и охотно общается. Ты от нее таких выражений понабрался, что мне дурно делается...

– Что-то следует исключить из лексического запаса?

– Нет, ни в коем случае. Я просто о том, что она тебя ценит и, конечно, с ней можно говорить.

Гриша не возражал, но, надо думать, согласен по каким-то причинам не был. Аня же с похмелья не чувствовала себя гуру робопсихологии по Азимову и решила не дознаваться.