Чтение онлайн

– У меня ухо оглохло, - выключая свет в прихожей и делая Кеше жест "на выход", проговорил Завьялов.
– Решил к врачу наведаться.

– ЧТО?!?!?!

Тело, только что спешившее на романтическую встречу с Зоей и Жюли, начало пятиться в темноту гостиной. Из небольшой щелки на него падал лучик света с лестничной площадки; если бы секунду назад тело-Кеша не выглядел насквозь здоровым парнем, Завьялов решил бы, что разложение коснулось именно его.

В темноту уползало мертвенно белое лицо с остекленевшими глазами и отпавшей челюстью.

– Эй, Кеша..., ты чего?
– негромко позвал Завьялов.
– Иди сюда.
– Чуть было не добавил "кис-кис-кис"...

– Борис... Борис... Борис..., - невнятно лепетал стилист.

Допятился до кресла, едва не рухнул, устоял - слепо нашарил подлокотник, спиной обогнул препятствие...

Завьялов захлопнул входную дверь. Быстро прошагал до гостиной и включил верхний свет.

Занервничавший Кеша испуганно присел, прикрыл лицо руками, как будто из люстры ударили не лучи, а копья.

– Ты чего это, дружище...

– Борис Михайлович, - сипло прокаркало родимое горло, - не подходите. Это может быть опасно.

– Кому? Тебе или мне?

– Наверное... Наверное...
– Завьялову показалось, что Иннокентий внутренне прислушивается к себе, то есть к полученному телу...- Уф! я слышу. Борис Михайлович, я одинаково слышу обоими ушами!

– Раз за себя. За нас.
– Завянь хмуро глядел на перепуганное лицо напротив.
– Что случилось то?

– Беда, - коротко проинформировал стилист и утер вспотевшее лицо.
– Борис Михайлович, вы не ощущаете внутри себя какого-то... постороннего присутствия? В новом теле вы - один?

– Ну..., как бы - да, - прислушавшись к ощущениям, кивнул Завьялов и вернул вопрос: - А ты?

– И я..., вроде бы... пока...

– Кеш, ты толком ответить можешь? что происходит?

– Ой, Борис Михайлович, ой!
– по-бабьи заголосило тело.
– Ой, мы - попа-а-али-и-и... Ой, Жюли мне голову оторве-е-ет...

– Да это ты ей, Кеша, оторвешь, - напомнил Боря.
– Ты хотел к гениальному Сереже Звереву...

Успокоительное упоминание кумира скончалось втуне. Кеша хватался завьяловскими лапами за его же голову, раскачивался, приседал:

– Ну я попа-а-ал..., ну зале-е-етел...

– Куда ты Кеша залетел?

– В вас!!
– яростно и обличительно завопил парикмахер.
– В вас, Борис Михайлович!!

– А я-то тут при чем?
– развел руками принаряженный бомж.
– Я, типа, не просил...

Успокоить Иннокентия удалось минут через пять. Тиская ручищами стакан с водой, Кеша быстро говорил:

– У нас есть путешественники-нелегалы. Они отрицают упорядоченные проникновения. Путешествуют, куда изволят, лишь бы был свободный носитель. Делятся на несколько течений. Первые - любители, так скажем, игры в рулетку: повезло, не повезло - клика сумасбродов самоубийц. Есть ренегаты-умники, копошащиеся в архивах, выискивающие занимательных носителей, они отправляются в прошлое, как на разведку в опаснейшее приключение.
– Кеша глотнул водицы. Маленько подавился. Прокашлялся, продолжил: - Самое опасное течение нелегалов - циклопы. Сие есть - террористы. Они презрели все законы, для них проверить действенность теории исторического самовосстановления - раз плюнуть. Они проникают даже в особо охраняемые хроно-личности. Разрушая последовательность известных исторических событий - вмешиваются в ход развития цивилизации. Циклопы, Борис Михайлович, опаснейшие диверсанты.

– Ого, - Борис проникся ситуацией в полнейшей мере.

– Вот, вот, - судорожно кивнул стилист.

– Но-о-о..., Кеша. Как циклопы могут вмешиваться, если совсем недавно ты утверждал, будто путешественник не может управлять полноценно активным интеллектом носителя?

– А они и не управляют интеллектом, - печально усмехнулось родное лицо Бориса Завьялова.
– Они исподволь берут в плен. Вначале действуют на уровне центральной нервной системы. Любимый прием - отключить изнутри какой-то из парных органов. В вашем случае, Борис Михайлович, это было - ухо.

Завянь сглотнул.

– А что... могла быть и почка, например? Или легкое?

– Бывало и такое, - мрачно подтвердил Иннокентий.
– Больной носитель становится легкой добычей. Он, Борис Михайлович, - управляем, поскольку - ослаблен и сосредоточен на здоровье.

– Твою ма-а-ать...

– Вот именно. Вам еще повезло, что начали с уха. Циклопы предпочитают бить наверняка и в первую очередь поражают орган зрения. Отсюда и их прозвище.

– То есть..., ты хочешь сказать..., что сейчас где-то в моем теле затаился и сидит еще один путешественники... диверсант?!

– А пес его знает.

– Что значит "пес его знает"?!?!
– взревел Завьялов во всю мощь бомжеской глотки.
– Кто там во мне сидит и что он может отключить в любой момент?! Легкое?! Почку?! Руку или ногу?!

– Борис Михайлович!
– чуть не расплакалось тело.
– Не кричите! Вы мешаете мне думать!

"Было бы чем думать, интеллект ты хренов!!"

Перенервничавший Иннокентий большей частью думал вслух. Бродил из угла в угол перед, сидящим в кресле нарядным конотопским дядей, и бормотал:

– Вначале я подумал...
– ничего страшного. Поедем всей компанией на Кипр... Там я и Жюли переместимся, дедушка рядышком посидит, родственничка поизображает... Попадем домой - исправим неполадки. Теперь... теперь... теперь...

Парикмахера заело. Дальше чем "теперь" идея не продвигалась, застопорилась в мертворожденной фазе.

– Кеша, - привлек внимание Завьялов.
– А как ты собирался бомжа на Кипр переправлять?

– Воздушным транспортом, - продолжая бродить, беспечно поделилось тело.

– Бомжа? воздушным транспортом через границу?

– А что...

– А то! У меня паспорта нет! Не знаю как у вас, а у нас еще через границы с паспортами путешествуют!

– Ну ни фига себе-е-е..., - тело оседлало подлокотник дивана и хлопнуло по лбу ладонью: - Позабыл!