Чтение онлайн

В то же время, возникнув и сформировавшись, новый способ производства и новые формы социально–политической организации стремятся к своему расширению, к экспансии и распространению. Для такого распространения наиболее эффективной оказывается интеграция различных политических и экономических образований, этносов и цивилизаций, сопровождающаяся культурной и социальной интеграцией. Такая интеграция, как правило, достигается путем образования нескольких крупных «сверхимперий» или «универсальных государств», внутри которых и между которыми происходит быстрое распространение сформировавшегося в ходе предшествующей эпохи дифференциации способа производства и соответствующих структур политической и социальной организации. Именно распространение этих новых экономических, политических, социальных форм и является «скрытой пружиной» образования и роста великих империй и универсальных государств. Однако по мере исчерпания возможностей развития этих форм внутри великих империй начинается глубокий социальный и экономический кризис, который в конце концов приводит к их падению под ударами извне и изнутри. Такая краткая схема должна быть проверена на эмпиричском историческом материале, что и сделано в следующих главах. Разумеется, ограниченный объем данной работы не позволяет изложить все аргументы и факты, свидетельствующие в пользу рассматриваемой схемы. Тем не менее, представляется, что представленный ниже материал в целом свидетельствует в ее пользу.

Как уже отмечалось выше, первый цикл дифференциации — интеграции по существу совпадает с эпохой античности в ее узком смысле — с эпохой возвышения и доминирования в Средиземноморье сначала Древней Греции, а затем Древнего Рима. В Китае этому циклу соответствует эпоха постепенного раздробления государства Восточное Чжоу и затем нового объединения — путем образования централизованной и стабильной империи Хань. В Индии это был период после арийского завоевания, включавший формирование нескольких десятков государств и образование первой империи, объединившей большую часть территории Индостана, — государства Маурьев. При этом первая волна античного цикла — волна дифференциации (VIII — IV вв. до н.э.) почти точно соответствует «осевому времени» К. Ясперса, а вторая волна интеграции — существованию великих империй Средиземноморья, Китая, Средней Азии и Индии. Этот цикл насыщен огромным количеством важных событий в культурной, политической, экономической жизни, которые во многом заложили фундамент многих современных культур и цивилизаций, включая западную и российскую цивилизации. Недаром Гегель следующим образом характеризовал значение античности для последующего культурного развития: «Вот уже несколько тысячелетий, как они (древние греки и римляне) — являются той почвой, на которой появилась вся культура, на которой она взошла и с которой находилась в постоянной связи. Как природные организмы, растения и животные, вырываются из–под влияния силы тяжести, но не могут покинуть эту стихию своего существа, так и все искусство и наука выросли на этой почве… Подобно тому, как Антей получает прилив новых сил через соприкосновение с матерью–землей, всякий новый подъем и развитие науки и образования происходит из обращения к древности».

То, что Гегель говорил о значении античной культуры для Запада, можно сказать и о значении древнекитайской и древнеиндийской культуры этого периода для Китая и Индии: конфуцианство, буддизм, даосизм, как и основы социально–политического устройства этих цивилизаций, возникли именно в эпоху античности, соответствующую первому из рассматриваемых здесь циклов глобализации. Яркими проявлениями глобализации античного цикла были не только попытка Александра Македонского объединить всю известную тогда Ойкумену или образование мировой Римской империи, не только возникновение Великого шелкового пути, связавшего Римскую империю с Китаем и Индией, но и распространение по всей Ойкумене (вплоть до Индии) истории о Христе или же трудов античных философов и ученых. Наконец, начавшееся в конце этого цикла Великое переселение народов охватило позднее всю Евразию.

Таким образом, античный цикл дифференциации — интеграции свидетельствует о высоком уровне развития процессов глобализации в культурной, экономической, политической сферах, об интенсивном взаимодействии различных цивилизаций и «варварских» народов. Разумеется, с точки зрения современной эпохи, античные процессы глобализации кажутся ограниченными и неразвитыми, охватывающими не весь Земной шар, а лишь пространства Евразии и Северной Африки. Но если мы вспомним, что именно эти территории и составляли тогдашнюю Ойкумену; что степень культурной и политической связности тогдашнего «цивилизованного» мира была едва ли не выше, чем сейчас; что, несмотря на отсутствие высокоразвитой техники и средств связи, всадники–гонцы и купеческие караваны преодолевали огромные, кажущиеся сейчас немыслимыми расстояния; что в Персидской державе Ахеменидов, в эллинистических государствах, в Римской державе и империи Хань существовала разветвленная сеть прекрасных дорог со множеством постов всадников, передававших вести по принципу эстафеты; что действовал Великий шелковый путь, связывавший Китай, Центральную Азию, Римскую державу; что существовали многочисленные морские и океанские пути и т.п., то нам придется пересмотреть свое отношение к процессам глобализации в античную эпоху. Глобализация, многообразное взаимодействие цивилизаций, народов и государств может развиваться не только на технической основе, но и на основе использования человеком рабочей силы других людей, сил животных и других природных сил. Более того, одной из важных причин гибели античного мира как раз и было слишком широкое распространение политической и экономической интеграции и универсализации, душившей необходимую дифференциацию, подавлявшей необходимое для эволюции социума многообразие. Сначала эллинистическая, а затем римская и китайская цивилизации, став универсальными, подавили развитие многих других культур; поэтому дальнейшее развитие неизбежно сопровождалось крахом этих высокоразвитых цивилизаций и выходом на историческую сцену множества других, пусть менее развитых культур. Иными словами, уже здесь в античную эпоху своеобразно проявился принцип ограничения глобализации культурой, который был сформулирован К.З. Акопяном: «Таким образом, все сказанное позволяет мне сделать вывод о том, что глобализация по своей природе ограничена как во времени… так и в социальном пространстве… и что фактически единственным естественным препятствием (ограничителем) как гипотетической, так и фактической ее экспансии является культура» [Акопян, 2002, с. 68].

Для более глубокого анализа античного цикла, как и других глобальных циклов, целесообразно рассмотреть основные события и процессы, характерные отдельно для волны дифференциации и отдельно для волны интеграции. Общая схема такого анализа включает, помимо изложения основных событий данной эпохи, также краткую характеристику волны дифференциации вместе с выявлением новых проблем, которые слабо или недостаточно освещены в классических курсах истории и которые имеют принципиально важное значение не только для глобальной истории, но и для современной экономической и политической науки. Одной из таких проблем в случае античной волны дифференциации является проблема политических, социальных и экономических предпосылок достижений «осевого времени»; некоторые выводы, которые делаются в связи с этой проблемой, как представляется, имеют значение не только для истории, но и для современного развития.

При всем разнообразии происходивших тогда событий, они как бы организуются в определенные потоки, которые имеют некий доминирующий вектор. Этот вектор на протяжении волны дифференциации — в эпоху «осевого времени» направлен на формирование полицентризма, на дифференциацию сложившихся прежде политических и социальных общностей, на распад древних империй–гегемонов, таких как Ассирия и Вавилон, Чжоуская империя в Китае, первые политические объединения, возникшие в Индии после арийского завоевания. Постепенной социально–политической дифференциации соответствовала и развивавшаяся культурная дифференциация, проявлением которой был взрыв философско–религиозного творчества (зороастризм в Персии, буддизм в Индии, конфуцианство в Китае, греческая философия и многое другое).

Само наличие ярко выраженной, доминирующей социально–политической дифференциации в эту эпоху нетрудно доказать анализом известных исторических событий и ссылками на труды авторитетных специалистов–историков. Вот лишь некоторые из них. Яркое описание политической ситуации в Китае в период Чуньцю, принадлежит видному отечественному китаисту Л.С. Васильеву: «На авансцене политической жизни шла энергичная борьба за гегемонию между наиболее влиятельными царствами. В эту борьбу с переменным успехом время от времени вмешивался ван со своим еще сохранившимся сакральным авторитетом в роде великих чжоуских правителей, а также правители сравнительно мелких царств и княжеств… На другом, более низком уровне, т.е. в рамках каждого из царств, особенно крупных, шла своя острая политическая борьба между враждующими аристократическими кланами и возникавшими в рамках царств новыми уделами, причем эта борьба тесно переплеталась с враждой царств между собой, в результате чего затягивались запутанные узлы острых интриг и политических конфликтов» [Васильев, 1993, с. 191]. А вот описание политической ситуации в Индии середины I тысячелетия до н.э., сделанное не менее авторитетным отечественным индологом Г.М. Бонгард–Левиным: «Политическая история Северной Индии в VI—IV вв. до н.э. насыщена многими яркими событиями. Это был период образования первых крупных государств, их усиления, борьбы за гегемонию. Из письменных источников мы знаем о многочисленных войнах и столкновениях государств друг с другом, династических распрях и соперничестве, борьбе монархий с республиканскими объединениями. Раннебуддистские сочинения свидетельствуют о том, что в середине VI в. до н.э. в Северной Индии существовало 16 махаджана–пад («великих стран»). Приведенный список, конечно, не охватывал всех государств Северной Индии, а включал в себя лишь самые крупные и сильные» [Бонгард–Левин, 2001, с. 98].

Что касается Древней Греции эпохи VIII — IV вв. до н.э., то ее полицентризм, наличие децентрализованной полисной организации в период Великой греческой колонизации и в классический период хорошо известны. Так, характеризуя состояние эллинского мира накануне греко–персидских войн, известный немецкий историк И. Дройзен отмечал: «Но все предшествующее развитие эллинского мира, его главная сила и расцвет были обусловлены полной свободой передвижения и той подвижностью, с какой эллины распространялись во все страны и пускали новые ростки, этим бесконечно жизненным партикуляризмом общин, одна другой меньше, который, занимаясь с самодовольным равнодушием, какое только можно себе представить, ближайшими и касавшимися его лично делами, теперь оказался величайшей опасностью, настоящим «пан–эллинским бедствием»" [Дройзен, 1995, с. 11 12]. В отечественной «Всемирной истории» сказано еще более ] тегорично: «В древности Эллада представляла собой сумму независимых друг от друга и самоуправляющихся городов–государств которые в силу складывавшейся исторической обстановки то вступали в союз друг с другом, то, наоборот, враждовали между собой» [Всемирная история, 1956, с. 35].

Особо следует сказать о роли и характере Персидской державы Ахеменидов, чье существование как будто противоречит до минированию тенденции социально–политической дифференциации, о которой идет речь. Однако более внимательный анализ показывает, что это не так. Эпоха «осевого времени», в отличие а предшествовавшей и последующей эпох, не способствовала длительному существованию стабильных централизованных государств и империй. После крушения Ассирийской державы в конце VII в. до н.э. ее наследство разделили между собой Мидия и Вав)) лон. Однако и Мидия, и Нововавилонское царство просуществовали недолго. В середине VI в. до н.э. царь персов Кир II завоевал, сначала Мидию, а затем Вавилон; преемник Кира Камбиз завоевал Египет. Однако и возникшая в результате этих завоеваний держава Ахеменидов, которая просуществовала в общей сложное около 200 лет, не отличалась прочностью: весь этот период был наполнен восстаниями, междоусобной борьбой, внутренними кризисами. «Благодаря реформам Дария I в Персии установилось зыбкое равновесие между царской властью и местной аристократий, но данная система поддерживалась военной силой и до тех пор пока армия обогащалась в ходе победоносных походов, а бывшие владельцы не лишались своих доходов. Любое возвратное воздействие неизбежно приводило ее к распаду» [Гребенюк, 2001, с. ] Подобное «возвратное действие» обнаружилось уже в начале vi до н.э. (т.е. всего через полвека после образования державы Ахеменидов), когда могучая Персия потерпела ряд поражений от греков. Следствием этих поражений стали многочисленные восстания в крупных сатрапиях, в том числе длительное, продолжавшееся несколько лет восстание в объявленном столицей Перейден державы Вавилоне. По мнению многих историков, процесс дестабилизации и дезинтеграции державы Ахеменидов начался уже во время греко–персидских войн, и его временное ослабление было связано главным образом с последовавшей длительной войной между греческими полисами. Эта война за гегемонию в Греции привела в итоге к ослаблению Афин и Спарты и тем самым способствовала временной относительной стабилизации Персидской державы. Но Персия была уже внутренне слабой, не способной к консолидации, что и обнаружилось в ходе ее быстрого завоевания Александром Македонским. Вместе с тем завоевания Александра Македонского знаменовали конец эпохи «осевого времени» и начало новой эпохи интеграции, когда в мире возникла ситуация, способствовавшая формированию более устойчивых империй.

Однако приведенные ссылки на труды известных историков еще недостаточны для обоснования наличия античной волны дифференциации. Более фундаментальным аргументом является анализ основного массива событий, имевших место в рассматриваемую эпоху VIII–IV вв. до н.э., а также в другие, более поздние эпохи, Такой массив событий, несмотря на всю громоздкость и трудоемкость этой работы, был составлен Л.Ю. Пантиной, собравшей из множества исторических работ большую часть известных современной науке фактов, относящихся к этой и другим эпохам дифференциации, а также волнам интеграции. Получился своеобразный «банк данных», который можно использовать при исследовании как рассматриваемой античной эпохи, так и других эпох. Необходимость составления такого «банка данных», несмотря на наличие большого количества исторических энциклопедий и справочников, связана прежде всего с тем, что в последних (в частности, в широко известной «Хронике человечества»), как правило, собраны факты, относящиеся преимущественно к одной цивилизации (чаще всего западноевропейской) или к нескольким избранным цивилизациям. В то же время для глобальной истории необходим банк данных, относящихся не к одной или нескольким, а ко многим цивилизациям и регионам мира. Тем самым, с помощью собранных фактов можно преодолеть широко распространенный в зарубежной и отечественной историографии западоцентризм (или же, напротив, востокоцентризм), который препятствует формированию глобального взгляда на историю.

Следует также подчеркнуть, что в приводимых ниже таблицах, составленных на основе упомянутого «банка данных», в отличие от традиционных хронологических таблиц и справочнике все события, хотя и расположены в хронологическом порядке, не разделены по отдельным государствам или цивилизациям. Для этого есть веские причины. Дело в том, что разделение (в действительности, искусственное распределение) событий по отдельным государствам не дает возможности увидеть общий, глобальный поток исторического развития, который формируется, невзирая на весьма изменчивые и относительные государственные границы, проведенные людьми. Немало одних и тех же событий одновременно охватывают целый ряд государств и даже цивилизаций, что заставляет авторов традиционных хронологических таблиц помещать одни и те же события в разные столбцы, относящиеся к разным государствам; то же самое относится и к многочисленным в истории случаям взаимодействия между разными странами и цивилизациями. Реально в истории любое крупное событие напоминает брошенный в воду камень, круги от которого расходятся по всей водной поверхности, т.е. отзвуки происшедшего события распространяются далеко за пределы его эпицентра. В силу этих и других причин мы предпочли частично пожертвовать удобством восприятия таблиц ради воспроизведения целостного потоками исторических событий в их взаимосвязи и взаимодействии.