Чтение онлайн

— А что вы скажете на это? — спросил Манион. Он встал и поставил на стол кружку. Та была пуста лишь наполовину — неслыханное для него дело. Еще ни разу не бывало, чтобы слуга не допил пиво. — Вы — Марло. У вас есть сведения, порочащие Сесила, и вы хотите как можно быстрее дать делу ход. К кому бы вы обратились в первую очередь?

— К королю? — предложила Джейн.

— Нет! — возразил Манион. — Думайте, леди! Как может Марло попасть к королю? Подойдет к дверям дворца и постучит? Скажет: «Извините, я бывший шпион и содомит, долгие годы оказывал услуги испанцам. Кстати, в 1602 году я умер, но все-таки пришел к вам и принес сведения, порочащие ближайшего помощника его величества. Быстренько пустите меня во дворец. Я хочу поговорить с его величеством». Так, что ли?

— Пожалуй, ты прав, — задумчиво согласилась Джейн. — Это было бы неслыханной глупостью.

— Марло — шпион. Верно? — продолжил Манион, расхаживая, как совсем недавно его хозяин, по комнате. Понимает ли он, что в эти минуты невольно копирует Грэшема? — Кит хорошо знает, что такое настоящая власть. Кто же обладает истинной властью в Англии?

— Карр. Роберт Карр. Любовник короля, — ответил Грэшем.

— Ошибаетесь, хозяин! Не Карр! Карр — всего лишь смазливый мальчишка. У кого есть мозги? Кто по-прежнему прочесывает таверны и шастает по публичным домам, в которых приличным джентльменам появляться не к лицу? К кому этот сифилитик Марло может получить доступ?

— К Овербери! — выдохнул Грэшем. — К сэру Томасу Овербери. — Словно кто-то открыл окошко в темной комнате, и все озарилось светом. — Все дело в комфорте.

— Что ты имеешь в виду? — удивилась Джейн.

— Король ленив, он все больше и больше времени посвящает охоте, попойкам и красивым юношам, предпочитая всему на свете развлечения.

— Есть мужчины, которым не нужна власть, — произнес Манион, обращаясь к хозяйке. — Мне нередко встречались такие. Мужчины, которым надоело принимать решения. Сначала их притягивает вино. Оно помогает отвлечься, затем затмевает все остальное. Дальше, если не срабатывает и это, то, извините, место вина занимают женщины.

— Но для нашего короля самое главное — его молодой любовник! — возразила Джейн.

— Верно, — подтвердил Грэшем. — Причем глупый до невозможности! Единственное, чего желает наш король, — комфорт и свобода от всех забот, и его любовнику нужно то же самое. Роберт Карр не в состоянии принять решение, способное спасти Якова. Какой надеть камзол — для него неразрешимый вопрос, причем готов спорить на что угодно — он мучается им с утра и до самого полудня. Поэтому друг Карра приобретает власть практически неограниченную. Овербери. Сэр Томас Овербери. Волевой. Решительный. Умный. Мечтающий ни больше ни меньше выполнять решения короля от своего имени. Не желающий делиться властью с кем бы то ни было. Любовник короля, растерянный и гораздо менее способный справляться с государственными делами, чем его хозяин, издает вздох облегчения, когда старый друг предлагает ему помощь. Старый друг. Овербери. Наглый. Заносчивый. Получающий через третьи руки никем не читанные документы государственной важности. Теперь та часть власти, которой обладал Сесил, перешла в руки сэра Томаса Овербери. Одна беда: Овербери не имеет высокой должности. К нему по-прежнему имеют доступ простолюдины. Такие, как Марло.

Грэшем говорил теперь очень быстро, словно стараясь облечь свои мысли в слова еще до того, как те слетят с его языка.

— Кит отправляется к Овербери. Говорит, что может уничтожить Сесила. Сэр Томас польщен. Вот что значит власть! Он привечает Марло. Дает деньги, которые позволяют ему на время залечь на дно. Они обсуждают свои злокозненные замыслы. Затем однажды вечером Овербери упоминает о письмах — не иначе как Марло посодействовал этому, усердно подливая ему вина. Хвастается перед Китом, заявляет, что тот не единственный, кто обладает властью над людьми.

Рассказ Грэшема подхватил Манион:

«Эти письма могут стать главной гарантией вашей безопасности! — заявляет Марло своему новому покровителю. — Они могут стать вашим пенсионом! Только подумайте! В один прекрасный день ваш друг Карр утратит былую красоту. При дворе немало красивых мужчин, разве не так? Король вас ненавидит. Его чувства разделяет королева. Позвольте мне взглянуть на эти письма. Я ведь шпион, не так ли? Я знаю толк в подобных вещах». Тогда Овербери приносит письма и показывает их Марло. Рассказывает, где будет хранить их…

— А потом происходит следующее, — продолжил Грэшем. — Письма исчезают. Марло тоже куда-то пропадает. Овербери обманут, он оказывается самым большим дураком во всей Англии. Карр утратит к нему доверие, если станет известно, каким образом бумаги оказались в руках врага. Яков прикажет казнить его или с позором прогонит Карра со двора, что равносильно смерти. Чем же Овербери сможет оправдаться?

— Он говорит, что письма похищены, — вступила в разговор Джейн. — Но похищены у Карра, а не у него. Сэр Томас сообщает об этом сэру Эдварду Коку, оплоту закона всего королевства. Ему прекрасно известно, что Кок тут же бросится к Сесилу. Неожиданно это дело становится, так сказать, чужой головной болью. Овербери самым замечательным образом прикрывает себя. Но почему Сесил так печется о Марло? Старик уже одной ногой стоит в могиле. Он знает, что его часы сочтены. Странно, к чему такие усилия? Зачем кого-то убивать, если позор вам уже не грозит, поскольку вы уже отойдете в мир иной? Зачем Сесилу это было нужно? Во имя чего?

— Репутация! — воскликнул Грэшем. — Более всего милорд Солсбери желал, чтобы его репутация не просто осталась незапятнанной, но и служила примером для других даже после его смерти. Марло же — несомненная для нее угроза. Другая угроза — это я, потому что много знаю. Поэтому удобнее стравить нас, его врагов. Таким образом, он получил гарантию того, что, по крайней мере, один из нас будет убит.

— Получается, что Сесил был не заинтересован в находке этих писем? — спросила Джейн. — Главным для него было убрать с дороги Марло и сохранить собственную репутацию честного посредника и преданного слуги короля, я правильно поняла? — Ей сделалось неприятно при мысли о том, что мужа пытались использовать в качестве убийцы.

— Думаю, Сесил надеялся, что письма будут уничтожены. Он не был заинтересован в том, чтобы они бросили тень на короля Англии. Но бумаги стали удобной приманкой — выманили меня, так сказать, на арену, втянули в водоворот событий. А найду я их или нет — дело десятое. Первой и главной его целью было заставить Марло открыться, заявить о себе, вынудить меня на убийство.

— Или сделать так, чтобы Кристофер убил тебя. Почему Сесил честно не сказал тебе, что это Марло? Зачем придумал какого-то книготорговца из Кембриджа?

— Думаешь, я взялся бы за это дело, зная, что истинная причина — спасение шкуры самого Сесила, а не репутации нашего короля? Да я бы рассмеялся ему в лицо!

— А какое отношение ко всему этому имеют пьесы? — задала резонный вопрос Джейн. — Рукописи Шекспира. Мы нашли объяснение всему, кроме них.

— Это одному лишь Богу известно, — отозвался Грэшем. — Но разве мы не разгадали все загадки буквально с одного захода? Марло желает накликать как можно больше бед и добиться постановки своей пьесы. Возможно, он хочет тем самым показать всему миру свою гениальность. Дескать, смотрите на меня! Великий Кит Марло жив! Воистину удивительное могло получиться зрелище… Ладно. Все равно не это сейчас беспокоит меня. — Грэшем на мгновение замолчал, обдумывая конец фразы. — Меня беспокоишь ты, Джейн.

— Я?! В чем же моя вина? Что я такого натворила? — притворно ужаснулась Джейн.

— Ничего. Ты ни в чем не виновата. Сесил рассчитывал, что Марло осмелится показаться на публике, а это несло бы несомненную угрозу для моей жизни. Но разве ты не заметила нечто ужасное?

Джейн недоуменно подняла глаза на мужа. Он пристально смотрел на нее. «Я должен сказать правду, — мысленно произнес Грэшем. — Я обязан это сделать, иначе к чему вся эта боль, все пережитые ею страдания?» Если он хочет, чтобы она могла защитить себя, то должен ей рассказать все, ничего не утаивая.