Чтение онлайн

Ни на один день не прекращает Циолковский работу. Впрочем, иногда научные исследования перемежаются с отдыхом. Этот отдых неизменно активен – иной ему просто не по вкусу. С 1893 года Циолковский ездил на велосипеде. И вот этот добрый друг отставлен в сторону. Через мастерские Вереитинова приобретен потрепанный, видавший виды мотоцикл. Чтобы восстановить его, пришлось изрядно повозиться. Константин Эдуардович собственноручно смастерил батарею сухих элементов, подтянул, укрепил разболтавшуюся машину и отважно ринулся в путь. Мотоцикл фыркнул, взревел, как необъезженный мустанг, выпустил клуб сизого дыма и помчался.

Старенькая машина, давно отслужившая свой век, рассыпалась на ходу, выбросив седока в придорожный кювет. Прихрамывая, он погрузил остатки «железного коня» на, попутную подводу и возвратился домой. Велосипед был немедленно peабилитирован и полностью восстановлен в своих гражданских правах.

Не могу не упомянуть еще об одной забавной детали. Полиция давно приглядывалась к домику Циолковского. У старшей дочери ученого, Любови Константиновны, была недобрая репутация «забастовщицы». Звуки, подслушанные соседями, показались им шумом подпольной типографии. Они донеслив полицию. Но вместо станка, печатающего крамольные листовки, ревнители закона обнаружили всего-навсего полуразбитый мотоцикл.

В 1910 году Циолковский послал Жуковскому фотографию. На любительском снимке множество моделей, исследованных в «воздуходувке». На обороте надпись: «Жалкие остатки моделей, уничтоженных наводнением 1908 года». Легко представить себе, каков же был размах аэродинамических опытов Циолковского, если огромную груду моделей он называет жалкими остатками.

Но, переписываясь с Жуковским, Циолковский не может забыть о потерянной рукописи. Вероятно, именно тогда в их взаимоотношениях возникла первая, едва заметная трещина. Спустя десяток лет она выросла в серьезную размолвку. Читателю этой книги, возможно, хотелось бы видеть взаимоотношения ученых ничем не омраченными. Да, такими они и были до тех пор, пока Жуковский, угадав главный путь летного дела, не изменил отношения к цельнометаллическому аэростату. Что же касается Циолковского, то по складу своего темпераментного характера он не мог сохранить сердечных чувств к человеку, видевшему в его любимом детище научное заблуждение.

Но серьезные разногласия придут потом, а пока Жуковский полон искреннего желания поддержать собрата по оружию. Николай Егорович хлопочет о выдаче Циолковскому пособия на постройку моделей и оплате русского патента на цельнометаллический аэростат, заботится о приглашении Константина Эдуардовича на Второй воздухоплавательный съезд.

На Второй воздухоплавательный съезд Циолковский не поехал. Почему? Сейчас трудно сказать. Быть может, не последнюю роль сыграло и то, что в сентябре 1911 года жандармы арестовали старшую дочь – Любовь Константиновну. Перевернув в квартире все вверх дном, обнаружили листовки. Программу РСДРП, протоколы съезда партии, работы Маркса, Энгельса, Ленина... Вместе с изъятыми документами в охранку попали и многие личные письма Циолковского, лишив нас возможности точно судить о некоторых событиях его жизни, происходивших в эту пору.

Более восьми лет минуло с того дня, когда теория ракеты впервые появилась на страницах «Научного обозрения». Восемь трудных лет прожил ученый, прежде чем дождался своего часа. Петербург словно забыл о его существовании. Только одна небольшая статья, «Реактивный прибор как средство полета в пустоте и атмосфере», – краткое резюме труда, опубликованного М. М. Филипповым, – появилась в 1910 году в журнале «Воздухоплаватель». Но прошел еще год, прежде чем почтальон принес на Коровинскую улицу письмо, взбудоражившее Циолковского. Редактор петербургского журнала «Вестник воздухоплавания» Б. Н. Воробьев спрашивал: на какую тему хотел бы Константин Эдуардович написать статью для его журнала?

Циолковский не раздумывал ни секунды. «Вестник воздухоплавания» – издание чрезвычайно распространенное, широкая общественная трибуна. Неужто он откажется от возможности пропагандировать с этой трибуны свои идеи завоевания космоса?

«Я разработал некоторые стороны вопроса о поднятии в пространство с помощью реактивного прибора, подобного ракете, – писал Циолковский редактору журнала, – математические выводы, основанные на научных данных и много раз проверенные, указывают на возможность с помощью таких приборов подниматься в небесное пространство, и может быть – основывать поселения за пределами земной атмосферы...»

Константин Эдуардович предложил «Вестнику воздухоплавания» вторую часть своей работы. Могло ли такое предложение не заинтересовать редакцию? Разумеется, нет. Ведь публикация труда Циолковского из номера в номер, обрываясь всякий раз на самом интересном месте, с традиционной припиской: «Продолжение следует», привлекала к журналу читателей и сулила издателям моральный и коммерческий успех.

Передавая на суд читателей большой труд Циолковского, журнал предпослал ему весьма осторожную оговорку:

«Ниже мы приводим интересную работу одного из крупных, теоретиков воздухоплавания в России, К. Э. Циолковского, посвященную вопросу о реактивных приборах и о полете в безатмосферной среде.

Автор сам ниже указывает на грандиозность развиваемой им идеи, не только далекой от осуществления, но еще не воплотившейся даже в более или менее конкретные формы.

Математические выкладки, на которых основывает автор свои дальнейшие выводы, дают ясную картину теоретической осуществимости идеи. Но трудности, которые неизбежны и огромны при той непривычной и неизвестной обстановке, в которую стремится проникнуть автор в своем исследовании, позволяют нам лишь мысленно следовать за рассуждениями автора».

Растянутость публикации (работа печаталась с девятнадцатого номера за 1911 год до девятого номера 1912 года) затрудняла чтение и восприятие идей Циолковского. Но разумеется, это не могло помешать замечательным замыслам найти свой путь к читателям.

Коротко напомнив о выводах 1903 года, Циолковский открывает совершенно неведомую область знания. Силе тяготения объявлена война, и потому Константин Эдуардович спешит представить читателям незримого, но грозного противника.

Неужто эта сила и впрямь непобедима? Тяготение рисуется Циолковскому стеной, изолирующей нашу планету. Крепка стена – огромный полый шар-невидимка, обрекший человечество на вечный плен. Но ведь даже самые крепкие стены рушатся, когда ум, знания и энергия объединяются для их штурма.

«Одолейте эту стену, прошибите эту неуловимую равноплотную оболочку, – призывает Циолковский, – и тяготение побеждено на всем его бесконечном протяжении».

Формулы и расчеты Циолковского – грандиозный стенобитный таран, который он дарит людям. Под его ударами рухнет непобедимая преграда. Константин Эдуардович вычисляет работу по преодолению сил тяготения планеты, определяет скорость, с которой придется лететь космическим путешественникам, вычисляет время полета. Впервые в научной литературе исключительно смело рисуется грандиозная картина грядущего межпланетного путешествия. И это не литературная зарисовка: Циолковский развертывает научно обоснованный, строго логичный план овладения космическим пространством.

Перенесемся мысленно в 1911 год. По улицам цокают копыта извозчичьих лошадей, С фырканьем катятся первые автомобили, неуклюжие и громоздкие. Одетые в кожаные штаны и кожаные черные куртки шоферы пугают прохожих громкими непривычными сигналами. Конка еще не уступила своих позиций трамваю. Позвякивание ее колокольчиков сливается с малиновым перезвоном церковных колоколов. Долгими деревенскими вечерами жужжат прялки, а глаза прях разъедает дым вонючих каганцов да лучин... Как далеко все бытие Российской империи от сказочно-величественных контуров космического корабля, которые набрасывал Циолковский!..