Чтение онлайн

К счастью, Теодора оказалась большой выдумщицей. Она то и дело пришивала скрытые пуговицы, крючки, резинки и тесемки к платьям, шляпам и парикам, чтобы они хоть как-то держались. Когда костюмы были готовы, доктор заставил зверей ходить в них целый день, чтобы они научились бегать и танцевать в них так же легко, как и без них.

День, когда цирк прибыл в Манчестер, запомнился всем навсегда. До тех пор еще никто из зверей не бывал в таком большом городе. Никто, кроме О’Скалли. Пес родился в Лондоне и рос на его задворках, пока не попал к доктору Дулиттлу.

Пока цирк проезжал по широким улицам Манчестера, поросенок Хрюкки сидел у окна и повизгивал:

— Ай, какие высокие дома! А вон та колокольня достает до неба! Нет, им только посмотрите на эти улицы!

Увеселительный сад господина Беллами располагался на другом конце юрода, поэтому друзьям пришлось проехать через весь Манчестер, прежде чем они добрались до места. Посредине сада стоил огромный театр, вокруг быки разбросаны площадки для состязаний борцов и боксеров. Вечерами в саду зажигались гирлянды маленьких лампочек, и жители Манчестера толпами ходили туда поразвлечься.

Блоссом был в восторге от огромного сада. Пораженный его размерами, он повторял:

— Боже мой, вот как надо вести дела — с размахом! У Беллами денег куры не клюют. Один его театр вмещает раза в три больше, чем наш главный шатер.

Цирк Блоссома разместили на краю увеселительного сада. Когда лошадей поставили в конюшню, появился господин Беллами и первым делом спросил у Блоссома:

— Доктор Дулиттл из Паддлеби тоже здесь? А его звери? Вот и хорошо. Остальным своим цирком занимайтесь сами. Я выделил вам место, можете давать там представления на собственный страх и риск. Больше всего публики здесь бывает по воскресеньям, когда проводятся поединки боксеров. А за труппу доктора Дулиттла не беспокойтесь, я беру их на свое попечение. Деньги за их выступления я заплачу вам, как мы и условились. А вы уж потом сами разочтетесь друг с другом. И чтобы никто не смел вмешиваться в дела доктора Дулиттла!

Пока Блоссом ставил свои шатры и помосты на краю сада, фургон доктора перевели к театру и укрыли за высоким забором. Как впоследствии оказалось, и доктору, и его четвероногим артистам было там очень удобно.

Там же стояли и другие фургоны с артистами, которые каждый вечер выступали в театре. Там были танцоры, канатоходцы, певцы, акробаты.

Обустроившись на новом месте, доктор предложил друзьям пройтись по городу. О’Скалли и Хрюкки обрадовались возможности прогуляться, а утка недовольно крякнула:

— Ну уж нет, у меня и здесь хлопот по горло. Пол не метен, ужин не готов, а после ваших репетиций в фургоне все вверх дном.

Для начала доктор с псом и поросенком заглянули к Мэтьюзу Маггу, убедились, что тяни-толкаю удобно и что сена ему хватает, а затем вышли на улицу Манчестера,

Сперва они шли по тихим улочкам с маленькими домиками, утопающими в зелени. Эти улицы мало чем отличались от Паддлеби. Но вот они вышли к центру города. Конечно, Джону Дулиттлу все это было не в новинку, да и О’Скалли, как вы уже знаете, вырос в Лондоне, но Хрюкки открыл от удивления рот и во все глаза таращился на нарядные экипажи, высокие дома и сверкающие стеклом магазины.

— Как много народу! И куда это они все бегут? Ой, вы только посмотрите, как едут кареты! Друг за другом, словно на параде. Здесь так весело! Намного веселее, чем у нас в Паддлеби.

Но больше всего понравились Хрюкки овощные лавки. Он останавливался у каждой витрины и долго любовался на выставленные отборные тыквы, огромные морковки, блестящие красные помидоры. Пришлось доктору купить ему пару морковок.

Потом они вышли на большую площадь. Вокруг стоили высокие дома, и Хрюкки захотелось узнать, что это за дома и почему они такие большие. Он не отставал от доктора, пока тот не объяснил ему, что такое ратуша, биржа и банк.

— А это что такое? — спросил Хрюкки и ткнул копытцем на середину площади.

— Эго памятник, — ответил доктор.

Посередине площади человек, отлитый из бронзы, сидел на бронзовой же лошади.

— А памятник кому? — не унимался поросенок.

— Полководцу.

— А почему ему поставили памятник?

— Потому что он водил полки и прославился в битвах.

Они ушли с большой площади и по узкой улочке вышли на площадь поменьше. Там никакого памятника не было, зато на стене висела огромная цветная афиша.

— Ах, — воскликнул Хрюкки, — вы только посмотрите, господин доктор!

На афише поросенок в костюме Панталоне держал в лапках длинную связку сарделек.

— Да ведь это я! — взвизгнул Хрюкки и помчался через всю площадь к афише.

Большими буквами там было написано:

Доктору стоило большого труда увести оттуда поросенка. Хрюкки глаз не мог оторвать от своего портрета, да и кому же было бы неинтересно вдруг увидеть собственную физиономию на афише в большом городе.

— Теперь и я прославился! — хрюкнул поросенок. — Пусть жители Манчестера поставят памятник и мне. Можно даже на этой площади. Места здесь вполне хватит.

— Памятник тебе? — Хмыкнул О’Скалли. — И тоже верхом на коне?

— Конь мне ни к чему, — не смутился Хрюкки. — Мы, поросята, верхом не ездим. Лучше в полный рост и со связкой сарделек.

Господин Беллами сдержал свое слово. Он заказал художнику портреты всех зверей-артистов и расклеил их по городу. Разгуливая по улицам, доктор с псом и поросенком увидели много таких же афиш. На них были и Крякки в розовой кружевной юбочке, и Скок в форме полицейского и с огурцом в лапах, и О’Скалли, и Тобби. Всякий раз, когда поросенок встречал афишу со своим пятачком, он радостно похрюкивал, восторженно пялил глаза и уводить его приходилось чуть ли не силой. Если бы не доктор, он наверняка просидел бы под афишей всю ночь и любовался сам собой.

Когда они возвращались домой, поросенок спросил Джона Дулиттла:

— Господин доктор, почему бы вам завтра не пойти к мэру Манчестера и не поговорить с ним о моем памятнике? Кстати, того полководца можно перенести на маленькую площадь, а мой памятник поставить на большой.

В понедельник утром состоялась генеральная репетиция вечернего представления. Танцоры, жонглеры, певцы и акробаты по очереди выходили на сцену и показывали свой номер. По обе стороны сцены стояло по большой золоченой раме. Перед каждым номером служители в расшитых серебром камзолах вставляли в раму холст, на котором были написаны имена артистов. Доктору пришла в голову мысль, что перед «Пантомимой из Паддлеби» звери сами поставят в рамы холсты со своими именами.