Чтение онлайн

Нет, поначалу все довольно удачно складывалось - лодка почти неповрежденной оказалась, воду мы из неё вычерпали, пару крупных щелей я удачно законопатил излишками смолы, с самой же лодки и соскребанной лезвием гладиуса; а с остальных течей воды набиралось немного. В ящике на корме мы нашли сложенный парус и - с некоторой попытки - даже смогли его поднять и должным образом закрепить. Верга помогала мне молча, прояснить ситуацию не только не пыталась, но даже, как я по некоторым реакциям понял, боялась это делать. Хотя, конечно, даже самой себе не стала б в этом признаваться и под пытками. Не стану утверждать, что я хорошо в психологии бестий разбираюсь - в иных её областях для любого егеря тьма кромешная и изумление сплошное, но во многом они все ж на нас похожи. А тут уж мы во всех смыслах в одной лодке - я тоже стараюсь не думать о том, что же буду делать, когда из Империи сбегу, и, где-то в глубине души надеюсь, что бегство моё всю мою жизнь продолжаться будет - как это не глупо.

Ветер дул попутный, ровный и свежий - как оно часто после штормов бывает; я прошел пару миль по прямой в виду берега, убедился, что курс выдерживать в состоянии и взял мористее, так что берег в туманную линию на горизонте превратился - к Венеторуму мне приближаться не хотелось. Венеты - лучшие мореходы ойкумены, в лодках рождаются и живут, неудивительно, что море вокруг их столицы всевозможными судами просто кишит. У нашей же лодки борта низкие, спрятаться решительно негде и совершенно мне не было нужно, чтобы кто-то глазастый разглядел в подробностях команду нашего корабля. Так что Венеторум мы обошли далеко морем, разминувшись со всеми встреченными кораблями на весьма приличном расстоянии. Прошли в виду Виндилиса - острова, именуемого иногда "Воротами Венеты". Несмотря на громкое название, на острове том есть лишь пара, совершенно нищенствующих, рыбацких деревень, да егерский гарнизон в два человека и одну голубятню - следить, не приплывут ли чекалки. За всю известную историю чекалки туда не приплывали ни разу, поэтому в гарнизон Виндилиса обычно отправляют только сильно проштрафившихся егерей.

После Виндилиса берег резко вправо ушел, совсем в дымке затерявшись, но я об этом не беспокоился. Первое, весь берег от Венеторума до Ворганиума плотно рыбацким племенем осисмиев заселен и шанс наткнуться неожиданно на рыбацкую лодку весьма велик; а второе - уж мимо Гобейского полуострова мы никак не могли проскочить. Знай себе держи руль в одном положении, да на солнце поглядывай - чего уж проще? Даже когда тучки набежавшие солнце закрыли, я не беспокоился: ветер-то - как дул, так и дует. И к вечеру, когда, по моим прикидкам, уже пора было земле показаться, даже тогда я не забеспокоился - только взял чуток правее - и всё. И держал курс еще часа четыре, пока сгустившаяся темнота, в которой вытянутой руки видно не было, не заставила парус спустить и в дрейф лечь. Засыпал я в полнейшей уверенности, что проснусь в виду Ворганиума и лишь на чуткость своего сна надеялся, чтобы по шуму прибоя успеть проснуться прежде, чем нас о скалы прибрежные разобьет.

Однако же, утро принесло хмурую картину окружающего лодку недобро волнующегося моря, и не было ему ни конца, ни края - вдали серые воды в серой дымке сливались с серым небом, и казалось, что нет во всем мире больше никакой суши, а есть одно лишь море со всех сторон - и даже сверху. Верга долго нюхала влажный воздух, потом открыла глаза и поинтересовалась (вполне спокойным, с учетом ситуации, кстати, голосом):

– И что ты теперь будешь делать, человек?

Я ополоснул лицо водой прямо из под ног, отфыркался и принялся вычерпывать набежавшую за ночь воду.

– Ждать, - сказал я, стараясь не прислушиваться к похоронной песне недобрых предчувствий, - выйдет солнце, определимся, где мы и поплывем, куда надо.

"А если не выйдет?" - так спросил бы я на месте верги, и, готов поклясться, мысленно этот вопрос она мне задала - со всем, вполне уместным сейчас, сарказмом. Поэтому я ответил, хотя вслух верга ничего и не сказала:

– А если не выйдет, то будем надеяться на удачу. Раньше она меня еще не подводила.

"А если подведет?" "Тогда будем умирать!" - но этого ответа я уже озвучивать не стал. И так ясно.

* * *

– Вы, по малолетству своему, женской сути знать не можете...

Вонючка, как обычно, сидевший в тени под окном на полу, тихонько хмыкнул - он бежал из армейского борделя, поэтому считался у нас по части женщин большим авторитетом. И не только по их части - хоть он сам и утверждал, что был просто рабом-прислужником, все догадывались - не "просто".

Тук!

– Ай!

Запущенный Рудом медный асс треснул Вонючку по лбу, и, позванивая, покатился по доскам пола. Укатился недалеко, был быстро пойман Зуднем, и возвращен Руду с надлежащим поклоном.

– Знать не можете и не знаете!
– ощерившись изломанным ртом, повторил Руд, - что бы вы там себе не думали! Но я не про баб сейчас толкую, точнее, не про всех баб. А только про ту, что Фортуной зовется. Так вот, из всего женского рода, она - самая обольстительная, коварная, лживая и продажная сука, какую только можно себе представить. Пока ты полагаешься только на себя, ей не веришь и её не замечаешь, она будет льнуть к тебе, как шлюха, полный кошелек почувшая. Она будет ходить за тобой по пятам, целовать тебе ноги и лизать яйца. Она самих богов заставит приносить тебе горшок по утрам и подтирать тебе задницу. Даже когда ты её заметишь и начнешь её ценить, она тебя сразу не обманет, она подождет, пока ты посильней запутаешься в её сетях. Сколько я таких видел! Уверенных, веселых, дерзких, не верящих даже, а знающих, что удача на их стороне и поражения быть не может! Некоторых из них я видел и позже...

Мы притихли. Жизнь уже научила нас замечать в грязи повседневности жемчужные зерна истины - и знать им цену. Руд же определенно знал, что говорил - до того, как стать нищим и занять свое место у Южных Ворот, он был, по слухам, то ли кентурионом, то ли даже легатом. И Бер ценил его не только за хорошую выручку и за истории, рассказывать которые Руд был большой мастер. А любого крысеныша, посчитавшего дневной заработок безглазого, однорукого и хромого нищего - легкой добычей, ждал весьма неприятный сюрприз. Наверное, Руд был действительно великим бойцом, если даже сейчас, будучи слепым инвалидом, он оставался серьезным противником для большинстива обитателей городского дна.

– Никогда не полагайтесь на удачу - она только этого и ждёт. Однажды, в очень важный для тебя момент, ты не сделаешь того, что мог и должен быть сделать - ты решишь положиться на удачу, ведь прежде она никогда тебя не подводила! И вот в этот момент она ударит. И будет бить сильнее и сильнее, с удовольствием наблюдая за твоими падениями и унижениями. О нет - она не оставит тебя, она следить за тобой всю твою оставшуюся никчемную жизнь, смеясь, когда ты будешь радоваться каждому подаренному ей ржавому ассу и перепавшему случайно куску заплесневевшего хлеба. Ты - бросавший гусиную печень собакам и воротивший нос, когда тебя пытались подкупить меньше, чем сотней ауреев. Никогда не верьте удаче!

* * *

– Человек! Егерь!

Голос прорвался сквозь тягучую мглу видений прошлого. Я приоткрыл глаза, увидел нависшую надо мной зубастую морду, дернулся, хватаясь за меч и треснулся лбом о деревянную скамью. Потирая лоб, приподнялся, перждал, сжав зубы и закрыв глаза, внезапный приступ головокружения, потом посмотрел на вергу. Прокашлялся.

– Что?

– Корабль.

– Где?

– Там, - вытянула лапу.

Я, до рези в глазах, минут пять всматривался в указанном направлении, но не так и не увидел ничего, кроме мерно колышущихся водяных холмов.

– Он был там! Я видела парус!

Я пожал плечами, опускаясь обратно под скамью. Воды в лодку натекло уже прилично, пора бы вычерпать, но ни сил, ни желания на это у меня не было. Да и погружение в воду уже не вызывало неприятных ощущений - наоборот, казалось, что жажда становится меньше.

– Не тревожь меня из-за подобной ерунды, - проворчал я, закрывая глаза. Нам полагалось уже быть мертвыми сегодня, но позавчера нам удалось наловить немного рыбы. Или это было третьего дня? Время расплывалось, текло мимо разума, холодно и безразлично, как вода мимо опущенной за борт руки. Даже если волнение стихнет и у нас хватит сил снова устроить рыбалку, это только отсрочит конец. Ну и ладно. Если бы я действительно хотел выжить, мне бы следовало оглушить и связать вергу в первый же, проведенный нами в открытом море, день. Крови в ней много, если цедить каждый день понемногу - мне хватило бы на месяц. Теперь уже поздно - она меня сильнее. Бестии выносливее людей. В ночь до того, как мы наловили рыбы, я пытался её убить. Силы уходили, разум мутился, но я понимал, что утром, скорее всего, уже не проснусь. Я пытался вытащить меч, но руки не слушались, бессильно елозя по корке соли, покрывающей ножны. В отчаянии я подполз к спящей бестии и попытался перегрызть ей горло. Она отшвырнула меня, как котенка, я потерял сознание и очнулся уже днем - от вкуса льющейся в рот крови - маслянистой, густой и с резким рыбьим запахом. Стараясь не упустить ни единой капли живительной влаги, я сожрал целиком, со всеми потрохами, три небольшие, величиной с ладонь, рыбешки. Съел - и умудрился удержать их в желудке, как они не просились наружу. После этого у меня появилось достаточно сил, чтобы поучаствовать в рыбалке. Толку, признаться, от меня было немного - хотя я через некоторое время и наловчился попадать тонким трофейным мечом в проплывающих мимо лодки рыбешек, большинство из них соскальзывали с гладкого лезвия и уплывали, оставляя лишь тающее на глазах облачко крови. У верги рыбалка шла удачнее - цепляя когтями, она выдергивала в лодку рыбу за рыбой, и почти ни один её выпад не пропадал впустую.