Чтение онлайн

Стараясь не думать о том, что могло их отвлечь, я припустил вдоль берега, не сводя взгляда с вереницы холмов по ту сторону пшеничного поля. Не факт, что на таком расстоянии я бы смог отличить человека от вольпа, но и не пришлось — холмы были пусты. Я так увлекся их разглядыванием, что чуть в овраг, в конце пригорка неожиданно передо мной раскрывшийся, не скатился. Остановился на краю, посмотрел на другую сторону. Насчет перепрыгнуть и мысли не возникло — широк больно. Оскальзываясь и пачкаясь, я скатился по влажной глине вниз, перешагнул через текущий по дну ручеёк и уже собрался лезть по другой стороне наверх, как мне пришла в голову одна идея. И пошёл я вдоль ручья вверх по оврагу. То, что я никого на вершинах холмов не вижу, вовсе не значит, что там никого нет. Кто выше, тот к победе ближе — это азы военной тактики и всем бестиям они известны ничуть не хуже, чем нам, людям. Если я просто долиной в холмы пойду, с вершины меня засечь — проще простого. А вот по дну оврага я в холмы и незамеченным зайти могу. Там залезть на ближайшую к оврагу вершину, осмотреться и действовать по обстоятельствам…

Тут овраг повернул немножко, я за поворот зашел и забыл, о чём думал. Потому что на дне оврага сидели, пригорюнясь, рядышком друг к другу восемь человек. Я как вышел, так и замер столбом. Нет, не наши это — не егеря. Одежда простая, крестьянская — штаны холщовые, на ком рубахи длинные без рукавов, на ком и тех нет — по пояс голые сидят.

Босые. Молчат. Может, мёртвые? Нет — головами вроде качают.

— Люди, — осторожно спрашиваю я, — вы это чего?

А сам пугию в руке сжимаю. Не нравится мне эта картина — потому что не понимаю я её.

Тут зашевелились некоторые. Головами закрутили, но спин не разгибают и встать не пытаются. Я аж назад шагнул машинально — что за хрень тут творится?! А один — сидевший с краю — как-то извернулся, чуть не за спину себе посмотрев (лицо молодое, безусое — пацан совсем), меня увидел, заулыбался.

— Егеря, егеря! — кричит, — мы спасены!

Тут только я на ноги его глянул — и всё, наконец, понял. Это одни вольпы так делают, когда людей в плен берут. Раньше я с таким никогда не сталкивался, вот и не догадался сразу.

Вольпы веревку хитрой фигурой складывают, человека в неё заступить заставляют, в петли руки просунуть и на себя потянуть. Веревка натягивается, и запястья плотно к лодыжкам притянуты оказываются. И никуда такой связанный уже не денется — он только сидеть и может. А если вырваться пытаться будет — петли только сильней стянутся. Вот, как у этого, кучерявого — ладони уже черно-синие. Надо бы ему было не верёвку разрезать, а сразу кисти оттяпать — начнут гнить, поздно будет. Но меча у меня все равно не было, да и смысла — тоже. Потому что заглянул я ему в глаза и взгляд свой отвёл — не жилец. Он даже не пошевелился, когда я его освободил. Так и сидел, держа руки у ног и уставившись перед собой пустыми глазами.

Да и остальные ненамного лучше выглядели — кто так и оставался сидеть, разве что выпрямлялся немного и руки растирал. Один бормотать что-то начал потерянным голосом, другой — всхлипывать, третий — посмеиваться. Только пацан поживей оказался: руки размял, окинул меня восхищенным взглядом. Подняться попытался, но не смог, ойкнул и обратно сел.

— Вы их всех убили, да?

Я замялся.

— Нет ещё, — сказал, глаза отводя, — вы что тут делаете?

— Сидим, — с кривой ухмылкой ответил пацан, — где посадили.

«Зачем вас в живых оставили?» — хотел было спросить я, но не стал — вряд ли вольпы снизошли до того, чтобы им это рассказать. Вместо этого я зацепился взглядом за кровавые мозоли на ладонях пацана, посмотрел на руки другого мужика, третьего…

— А что это у вас с руками?

— А копали мы, — опять пацан ответил. Из остальных семерых только один голову поднял и что-то осмысленное в его глазах мелькнуло.

— Что копали?

— Ямы, — пожал пацан плечами, — думали сначала, для себя копаем, но нет. Не знаю, зачем.

Красный Яр где, знаешь? Там, под осыпью, ям с полсотни выкопали, а может и больше, да только я считать до стольки не умею. Кто уставал и лопату бросал, тех убивали.

А вот не сказать, что он очень крепким выглядит. Даже наоборот.

— А ты что же не бросил? Не устал?

— Устал, — улыбнулся, — но жить очень хотелось. Должен же кто-то отомстить за…

Замолчал. Посеръезнел, нахмурился. А у меня догадка какая-то в голове вертится, чую, что очень важная, но никак её за хвост поймать не могу.

— Где этот Красный Яр?

— Там, — пацан весь в мысли свои ушёл, только рукой махнул куда-то в сторону. Зато ответил тот мужик, что секундой ранее смотрел на меня осмысленным взглядом.

— Дорога вдоль поля от деревни идёт, знаешь? — спросил он мягким тягучим голосом.

— Да.

— Вот если по ней идти дальше, то она в бугры заворачивает с рекой вместе. Слева река будет, а справа — осыпь глинистая — он и есть — Красный Яр.

— Там и копали? Прямо под осыпью?

— Да.

— Да, — пацан снова взгляд поднял, — Олипора прямо в яме завалило даже. Осыпь съехала.

Вот оно! Я вскочил, крикнул:

— Возвращайтесь в деревню, там чисто! — и, загребая руками глину, из оврага выскочил.

Бросился к холмам, прямо через пшеничное поле. Уже опоздал я, скорее всего, но если нет — то только бы успеть!

Говорят, огненный песок чекалки не сами изобрели, а где-то у людей подсмотрели.

Ну, не знаю, может, и так. Наши колдуны вообще-то его уже тоже получать научились.

Хотя толку в нём немного — точнее, в редкой ситуации от него толк может быть. Но уж если ситуация подходящая… Историю, про то, как чекалки с его помощью Маре Интернум с Эритрейским морем соединили, только ленивый не слышал.

Полосу пшеницы я минут за пять проскочил — даже не запыхался. Что ж я так долго до реки бежал, когда от вольпов драпал? Видимо, кругами бегал. Ай да молодец.

Разложить бы на скамье да влепить розог с полсотни в награду.

Не останавливаясь, забежал на вершину ближайшего холма. Огляделся: никого. И бросился впёред, вдоль дороги. Налети я сейчас на вольпов, только подосадовал бы — страха не было. Точнее, был страх опоздать, и был страх, что уже опоздал. И перед этими страхами сами вольпы уже не такой неприятностью казались.

Добежал я и до места, где река в холмы уходила. Последний холм по эту сторону реки не холмом, а уже горой небольшой оказался — и высота приличная и останцы каменные местами выглядывают. За таким останцем я на одного из наших и наскочил.

Вышел он из-за камня.

— Стой! — крикнул.

Я остановился, согнулся, дышу тяжело, дух переводя. Узнал я его — это Клавдий-Бык из отряда Весельчака. Посмотрел он на меня, покачал головой неодобрительно:

— Топаешь, как лошадь, я тебя за десять стадий услышал. Забыл, где находишься?