Чтение онлайн

Дейдра взяла в руки фотографию Грейс и коснулась пальцем трапециевидного кусочка металла, висевшего на цепочке у нее на шее. Символов на снимке не было видно, однако Дейдра изучила их в увеличенном виде и знала, что они полностью совпадают с рисунком. Не вызывало сомнений, что кулон доктора Беккетт является частью меча, изображенного в книге. Как Грейс Беккетт получила кулон - причем не вступая в контакт с Джеком Грейстоуном, - оставалось загадкой.

– И что все это значит?
– вздохнув, спросила Дейдра. Вопрос был чисто риторическим, и она не ожидала, что Адриан ответит.

– Это значит, что нам не хватает знания, - сказал он, не поднимая головы.
– Что, несмотря на тщательные наблюдения и века, потраченные на изучение и анализ проблемы, мы беспомощны перед загадками, которые пытаемся решить.

– Но дети ведь учатся, Адриан. Мы тоже можем учиться. Мы будем наблюдать за Тревисом.
– Дейдра сжала руки в кулаки.
– И пробьемся к нему раньше "Дюратека".

– Возможно. А как насчет тех, кто доберется до него прежде нас всех?

Дейдра нахмурилась, уронила руки.

– В каком смысле?

Адриан молча захлопнул книгу.

ГЛАВА 14

Небо пылало.

Тревис устроился на полуразрушенной стене - кирпичи почернели и потрескались от дыма и жара - и наблюдал за тем, как осторожно пробирается в долину рассвет. С трудом повернув затекшую от долгого сидения шею, он принялся разглядывать руины вокруг: останки печной трубы, кусок обгоревшей стены, разбросанные тут и там обломки мебели, такие же истерзанные и обугленные, как и все, что когда-то удалось достать из-под пепла в Помпеях.

Почему он пришел на пепелище "Обители Мага"? Лишь когда робкие лучи рассвета принялись перекрашивать небо из чернильно-черного в серое, Тревис понял, куда его принесли ноги после побега из старого оперного театра. Впрочем, наверное, в этом был смысл. Ведь именно здесь все началось. Здесь вспыхнул первый пожар.

Где Джакабар из Грейстоуна?

В ушах Тревиса снова зазвучал шипящий голос незнакомца, словно тот неслышно подкрался к нему и прошептал свой вопрос на ухо. Джакабар из Грейстоуна - Джек Грейстоун. И никто другой. Кого еще мог искать тот страшный человек в черном? Если у Тревиса и были какие-то сомнения, документы, которые ему показали ночью Дейдра и Фарр, полностью их развеяли.

Тревис сжал правую руку в кулак и уставился на развалины лавки древностей. Неожиданно он почувствовал, как его охватывает гнев, обжигающий, точно полуденное солнце.

– Это несправедливо, Джек, - прошептал он.
– Ты не имел права так со мной поступить. На меня свалились проблемы, от которых ты ушел, но я же ничего не понимаю. Какие-то люди тебя ищут, а находят меня. Что мне делать? Ты легко отделался, вот что я тебе скажу, Джек!

Из-за Касл-Пика выглянуло солнце. Тревис поднял голову и посмотрел прямо в его раскаленный глаз, отчаянно жалея, что не сгорел тогда вместе с Джеком.

Какая-то тень закрыла солнце, и легкий ветерок коснулся лица Тревиса. Несколько секунд он ничего не видел, словно ослеп, но постепенно глаза привыкли, и Тревис различил перед собой женщину и девочку. Он снял очки и спрыгнул со стены.

Женщина и девочка были в черных, точно уголь, платьях, а их лица казались бледными лунами на дневном небосклоне. Тревис взглянул на черные волосы малышки, и у него возникло ощущение, будто их окутывает ночной мрак, а локоны женщины, озаренные лучами солнца, сияли ослепительным медным блеском. Тревис задохнулся от изумления. Впрочем, и это имело свой смысл. В прошлый раз, когда его жизнь круто изменилась, он тоже с ними встретился.

– Саманта, - прошептал он.

Девочка посмотрела на него своими взрослыми фиолетовыми глазами.

– Мы искали тебя, - сказала она звенящим детским голоском.

Несмотря на необычность происходящего, Тревис улыбнулся и с горечью произнес:

– И не только вы.

Женщина протянула руку и взяла девочку за плечо.

– Значит, это он? Мы его нашли?

– Да, сестра Миррим, - ответила малышка.
– Это он.

Тревис поднял голову и только сейчас заметил тонкую полоску ткани, скрывающую глаза незнакомки.

– Что с ней произошло?
– спросил он, повернувшись к Саманте.

– Она заглянула в огонь, чтобы увидеть, что прячется внутри.

– И ослепла, - покачав головой, проговорил Тревис. Малышка Саманта посмотрела на него, и розовый бутончик ее губ расцвел мудрой улыбкой понимания.

– Не беспокойся за сестру Миррим. Она обладает другим зрением. Другими глазами.

Тревису казалось, будто он кружится на карусели, мир вокруг отчаянно вращался, и он никак не мог сосредоточиться на происходящем.

– Я не понимаю.

Девчушка протянула руку. На крошечной ладони лежал бумажный черный ворон.

Тревис отшатнулся, прижался к стене. Неужели все начинается снова?

– Я вижу, - прошептала сестра Миррим.
– Ночные птицы пали на землю, у них обожжены крылья. Темные силы наступают, и от их шагов земля покрывается пеплом.
– Повисшие вдоль тела руки ожили, пальцы скрючились, стали похожи на когти диковинной птицы, голос сестры Миррим звучал, точно монотонное заклинание.
– Тот, что умер и был забыт, снова обрел могущество. Он покорил сердце огня и... нет! Этого не может быть! Он держит в руке пламенеющий меч и собирается разорвать небесный покров, чтобы добраться до звезд, и тогда весь мир утонет в крови!

Тревис не сводил глаз с сестры Миррим, его захлестнул холодный влажный ужас. Алые слезы потекли из-под повязки, залили щеки.

– Ты должен идти, - сказала малышка Саманта. Тревис оторвал взгляд от сестры Миррим и посмотрел на девочку. Бумажный ворон исчез - на маленькой ладошке осталась лишь горстка пепла, ветер подхватил его и развеял.

– Куда?
– с трудом разлепив губы, прошептал Тревис.
– Куда я должен идти?

В исполненных вековой мудрости фиалковых глазах вспыхнули искорки, но голос звучал еле слышно, словно малышка уже была далеко.

– Ты должен умереть, чтобы стать другим.

Тревис протянул к девочке руку:

– Нет, подожди....

Яркая вспышка света ослепила Тревиса, и он отвернулся от обжигающих лучей солнца. Прошло всего несколько мгновений, но когда он снова посмотрел на обожженную землю, где только что стояли малышка Саманта и сестра Миррим, оказалось, что они исчезли.

Тревис отчаянно сражался с диким смехом, который рвался из его груди, понимая, что хохот, который разорвет тишину утра, окончательно лишит его присутствия духа. Хорошо им рассуждать, тем, кто ушел. А что делать ему? Как быть тем, кто остался? Как поступить? Но тут он вспомнил глаза сестры Миррим и понял, что несправедлив. Им - кому?
– тоже нелегко.