Чтение онлайн

Оскар помнил, с каким пиететом о Джейсе Дори говорил император: Исан явно разделял его отношение. Правда, от размышлений и восприятия новой информации отвлекало жжение во рту – кусочки мяса в оранжево-красном соусе оказались слишком острыми. Делавари тут же наполнил его стакан водой. Зато Нил даже жмурился от удовольствия, обстоятельно пробуя каждое блюдо без исключения. Кирби, как и Оскар, осторожничал.

– Вы не против, если мы на минуту вернёмся к работе? – вопрос в устах Исана всегда звучал риторически. – Я хотел бы обсудить одно предложение касательно «Дельты».

– Какое именно? – Меркати перестала жевать и внимательно на него посмотрела.

– Мы пытаемся привести взаимодействие военнослужащих с псиониками к имперскому стандарту, – Исан начал издалека. – Но забываем о руководстве. В Империи у всех, кто каким-либо образом контактирует с Семьёй, есть ментальный блок. Своеобразная защита. Как вы смотрите на то, чтобы установить его членам Генкомитета? – Оскар не мог с ходу сформулировать внятные мысли: расслабился и не задумывался, что кто-то может залезть к нему в голову. – Не у всех рас есть пси-способности. Но кто сказал, что враждебные нам силы не могут нанять псионика? Мы же знаем, что обстановка сейчас далека от стабильности.

– Думаю, что мысль здравая. И приступить к реализации следует в ближайшее время. – Меркати отмерла первой. – Чем сильнее псионик, ставящий блок, тем надёжнее. То есть лучше, если процедуру будет осуществлять катехинзависимый или принимающий синтетик телепат.

– Однозначно не я, – в защитном жесте поднял раскрытые ладони Делавари. – Я вообще не развивал свои способности. И делал блок только раз. – Исан слегка улыбнулся – догадаться, кому ставил блок генерал, было несложно.

– Значит, капитан Дорн, – постановила Меркати и тут же успокоила Оскара: – Во время постановки блока чтение мыслей исключено, контроль я возьму на себя.

Оскар прекрасно понимал, что Исан прав и пси-блок – необходимость в нынешних условиях, но дискомфорт при мысли о вмешательстве в святая святых – человеческий разум – никуда от этого не исчез.

Даже заверения Меркати в том, что псионик при постановке блока не читает мысли, не успокаивали – утихшая за несколько лет боязнь ментального воздействия разгорелась вновь. Нил отнёсся к предложению спокойно, как и Сандра, которой Оскар сообщил о решении утром: надо так надо. Кирби же вёл себя, словно его новости вообще не касались, чем немного удивил – видимо, ему уже успела поставить блок Меркати. Гадать можно было бесконечно, но комендант не рэндел, стоит задать вопрос напрямую – что Оскар и сделал, когда Кирби зашёл в кабинет обсудить новый проект обустройства рекреации командного модуля.

– Нет, мистер Робинсон, – Кирби на работе придерживался официального стиля общения, – я же не существую для псиоников.

– В смысле? – нахмурился Оскар.

– Помните, на «Цитадели-1» у меня не было галлюцинаций? – Конечно, Оскар помнил. – И просканировать меня тоже не могли. После травмы не все отделы мозга работают правильно, так что меня не сможет прочитать ни один псионик Галактики.

– Наверное, вы чувствуете себя в абсолютной безопасности, – Оскар вдруг подумал, что здорово иметь подобную защиту от телепатов.

– Ну как сказать, – невесело ухмыльнулся Кирби. – У травмы есть и другие последствия. Проще блок, мне кажется, поставить.

– Да, вы правы, – Оскар поругал себя за некорректность: знал же, что у Кирби инвалидность и серьёзные проблемы со здоровьем, и поэтому майору запрещено служить на космических кораблях. – Извините.

– Ничего страшного, мистер Робинсон, – комендант тряхнул практически полностью седой головой. – Зато на семьсот тридцать третьей я бы без этого не выжил.

– Кстати, а что там на самом деле произошло? – Кирби был в курсе статуса Исана и происхождения кораблей с самого начала, косвенно признался сразу после переговоров на Аваре, а значит, знал и об истинной природе инцидента, который поставил точку в строительстве первой «Цитадели».

– Думаю, это может рассказать только адмирал, – замешкался Кирби, – не уверен, что у меня есть такое право…

– Я понимаю, майор, – улыбнулся Оскар. – Спрошу у него.

Дорн в своё время тоже ушёл от ответа, вряд ли скажет и Делавари – Оскар встал перед необходимостью преодолеть свои сомнения и вывести Исана на разговор. Ясно, что ничего предосудительного там не было – Оскар просто не представлял, что Исан может утаивать какой-то ужасный поступок. Даже в неловком признании, когда он сказал, что Орен Оберн его био-отец, чувствовались лишь благие побуждения – Оскар на сутки лишился покоя, осмысляя этот факт, но в итоге оказался прав: Исан никому не причинял зла. Нет, Оскар не считал его идеалом и не приписывал качеств, присущих божественным сущностям из человеческой мифологии, но базовые принципы рэндела выглядели незыблемыми.

Несмотря на колющий изнутри страх, Оскар решил, что первым из Генерального комитета блок поставят именно ему – как можно убеждать подчинённых, если не знаешь на собственной шкуре, о чём идёт речь?

К тому же Оскар помнил об угрозах Янг и понимал, что просто так ЗФ не отступится, хотя всё равно немного больше положенного расслабился. На Евразии даже стены пугали – и память о том, что Бреннера и Анси отравили, – на «Нептуне» его жизнь находилась под защитой проверенных людей и не-людей, Исан с мужем тщательно подбирали кадры. Как дело обстоит на «Ц-2», сказать сложно: на станцию прилетают сотни гражданских, и выяснить цель прибытия каждого нереально, к Исану порой умудряются прорваться религиозные фанатики. Да и в головном офисе работает слишком много людей, чтобы знать их мотивы досконально. Всем членам Генкомитета Оскар доверял, но подноготную десятков других сотрудников изучить был не в состоянии.

В связи с неоднозначностью ситуации решение о постановке блока не афишировали – обсуждали только в узком кругу.

Меркати сообщила, что процедура будет длиться около десяти минут, но лучше запланировать её на конец рабочего дня и проводить в личной каюте: если заболит голова – сразу можно прилечь. По этой причине кроме псиоников в каюте будет присутствовать и доктор Финчер с необходимыми медикаментами. Главному врачу тоже предложили защитить свой разум – не отказался.

Капитан Дорн, вопреки обыкновению, был сама сосредоточенная серьёзность: Оскар впервые видел псионика таким. Меркати же сохраняла доброжелательное спокойствие – вообще непонятно, что способно вывести аварку из равновесия. Если отбросить расовую принадлежность, то они с Кирби во многом схожи. Вероятно, поэтому и сошлись.

– Сейчас будет больно, мистер Робинсон, – предупредил Дорн, когда сел в кресло напротив Оскара, в его глазах загорелся голубой свет, выглядящий неестественно в полумраке каюты. Меркати осталась на ногах и положила руку на спинку кресла Дорна.

«Больно» – не совсем правильное слово. Оскар инстинктивно попытался дёрнуться, когда голову сдавило невидимыми тисками, но у него ничего не получилось: совершенно не контролировал тело, оказавшись в западне черепной коробки. Его охватила паника, восприятие времени исказилось – казалось, состояние длилось не менее получаса, а панель на стене, когда Оскар смог наконец повернуть голову, утверждала, что Дорн работал с его разумом всего три минуты. Теперь Оскар действительно почувствовал тупую боль – голова у него болела редко, ощущения ничем не отличались.

– Всё, – Дорн глубоко вздохнул и потёр виски, зажмурившись. Когда поднял веки, глаза уже вернулись к обычному виду.

– Доктор, – Меркати кивнула Финчеру.

Тот сделал две инъекции: одну Оскару и вторую Дорну. Что за препарат вкололи псионику, неизвестно, видимо, что-то специфичное, но предназначенный Оскару анальгетик подействовал практически мгновенно, только вот от ваты в голове не помог, ушла лишь боль.

– Отдыхайте, – сказала Меркати. – К утру всё должно пройти.

– Значит, мои мысли никто не сможет прочесть? – спросил Оскар.