Чтение онлайн

Глюки? Вот хрен там плавал! Я к разного рода галлюцинациям вообще устойчив, к гипнозу вовсе нечувствителен. Воздействие наркоты вроде того же ЛСД сразу опознаётся, если есть… не личный опыт, чур меня от такого, но доскональное понимание происходящего в такие моменты с людьми, принявшими — вольно или невольно, не суть — подобную гадость.

— Эй, дикси, — окликаю того англоговорящего в джинсах, находящегося в трёх креслах от меня. — Ты меня понимаешь?

— Чего мне тебя не понимать, мистер? — сразу отозвался тот. — Ты ж внятно говоришь, вот я и слушаю. А вот где мы, а?

— Я по-русски говорю, братан, -усмехаюсь в ответ на эти малость наивные слова. — Потому и удивительно, что понимаешь. Тот латино с ошалевшим взглядом на мексиканском варианте испанского. А тот шароообразый косоглазый на мандаринском… китайском то есть. Вот такая вот хрень, что меня…

Упс! Сделавший в мою сторону пару шагов дикси, то есть житель южных штатов США, словно о резиновую стенку ударился. Ударившись же, помянул чью-то матушку, пожелал миру отсношать себя в жопу разбитой пивной бутылкой, а затем ещё раз попробовал приблизиться. Только уже не просто, а словно бы продавить непонятную преграду. Она же, преграда, явно была не аналогом невидимого стекла, но чем-то гибким, а ля толстая резина. Только прозрачная.

— Как гондон прозрачный, трахни сами себя те, кто это сделал, — пожаловался тот не то мне, не то в пространство. — Что это такое вообще? Может нас инопланетяне похитили?

— Штирлиц — руль слева. Джеймс Бонд — руль справа. Агент Малдер — руль где то рядом, — фыркнул я, вспомнив древний, словно дерьмо мамонта, анекдот. — Сомневаюсь, что всё так пошло и банально. Но скажут… наверно. И при злобных похищениях в удобные кресла не рассаживают по всем законам психологии. Ты вообще кто?

Задавая этот вопрос, я попутно пропускал мимо ушей весь тот шум-гам, который начинал твориться вокруг. Люди то разные, реакции тоже сильно отличались. Вон, к примеру, какой-то араб уже воронкой кверху плюхнулся и начал заунывно голосить, к богу своему обращаясь и к пророку его с понятно каким именем. Вот парочка негров — не в одном месте, в разных, конечно — мечутся из стороны в сторону, у одного на губах аж пена выступила и никаких тебе осмысленных слов, один рёв на грани истерики. Даже интересно, его прямо сразу святой Кондратий к себе вызовет или таки да без личной встречи обойдутся? Какая-то индуска рыдает, руки заламывая, Ещё одна азиатка, но не китаянка или там японка, просто застыла в кресле, даже моргать и то почти не моргает. Вот и обморок — какой-то китаец, на сей раз тощий на зависть щепке, «уплыл» из реальности в «страну розовых поней» или там «летающих будд с конфуциями». Много тут всяких, много разных, но пусть хоть бесятся, хоть истерят, хоть в обмороки валятся. Предпочитаю установить контакт с относительно вменяемыми представителями рода человеческого. И не просто вменяемыми, но ещё и теми, с кем ментальная общность найдётся… хотя бы достаточное количество точек пересечения.

— Бобби Талвер, — не стал запираться коллега по непоняткам. — Штат Одинокой Звезды. Знаешь, что это?

— Техас, разумеется, — хмыкнул я. — Хорошее место, люди с вменяемым взглядом на мир в немалой части своей. Я Игорь. Можешь по имени, можешь по прозвищу Снег.

— И-гор… Сноу.

— Игорь,- повторил я. — А «Сноу» или Снег — это да, особой разницы нет. Разные звуки, зато явление одно. И вот ещё что. Не знаю, зачем нас тут собрали, кто это сделал, однако… Психология, она наука хоть и эфемерная, зато крайне полезная.

— Это ты к чему, Сноу?

— Выдерживают необходимую паузу. И наверняка наблюдают за реакциями на попадание в неожиданную обстановку. Вот посмотрят, оценят, а затем сами объявятся. И вот ещё что. Ты подумай, почему мы сейчас говорим, а вопли остальных как быне сильно мешают? Орут то они громко.

Талвер призадумался, прикидывая сказанное мной к собственному восприятию окружающей обстановки. Меж тем всё было именно так, как я сказал. Крики, вопли, истерический плач и прочий шумовой фон, он поневоле заставил бы нас тоже орать, срывая глотки, если бы мы хотели что-то услышать. Ан нет, говорили да, повышая голос, но отнюдь не до предела. Последние фразы я и вовсе произносил нормально, даже чуть приглушённо в сравнении с обычной речью. И что в итоге? Ни-че-го. В том смысле, что всё было слышно и даже переспрашивать ни разу не пришлось ни мне, ни американцу… Можно было даже провести ещё опыт. Например…

— Эй, ты, снежок сраный! Я тебе, белая скотина, говорю! Не думай меня не слушать! Я тебя и твоего друга маму трахал! Я вас в жопу трахал! Я ваших…

— И бабушек тоже, да? — только сейчас, спустя немалый промежуток времени, я соизволил лениво отмахнуться от очередного негра, англоязычного и ведущего себя… стандартно для их роду-племени. — Сгинь, некрофил убогий, — и тут же, но обращаясь уже к дикси. — Видишь, Бобби, тут всё очень странно работает. Если ты на ком-то концентрируешься, то можешь слышать, что он или она говорит. Не хочешь — концентрируешься в несколько ином плане, и вот уже чужие крики любой громкости ни разу не беспокоят.

— А нас всё равно слышат, если захотят, да?

— Скорее всего. Возможно — но только возможно, без гарантии — что реально и отгородиться от других. И получается, что версия с похищением, причём кем-то, кто неизмеримо нас сильнее, она начинает играть новыми красками. Тут или высокие технологии или нечто совсем противоположное.

— Гнев Господень и всё такое? Конец света и трубы с небес? — невольно вздрогнулТалвер. — Я не сильно религиозный. Но сейчас, как ты сказал, мне очень неуютно стало.

— Не, на гнев не похоже. Скорее на лабораторный опыт, а «небесная канцелярия» этим вряд ли заниматься станет. Опять же, чисто мои предположения. Ты вот что… Есть у меня одна идея.

Идея заключалась в том, что я видел — коллега по попадалову хрен пойми во что тоже был не «пустым». У него на ремне висел неслабый такой ножик. Следовательно, реально было провести опыт. Тот самый, по попытке пробиться за пределы этого вот ограждающего каждого из нас барьера. Что он прочный и упругий — это я уже понял. А вот как в плане разрыва? Оттого я и предложил Бобби попробовать. Тот, как и ожидалось, согласился, поскольку явно не относился к тем людям. которые готовы были сидеть на жопе ровно, даже не попытавшись изменить ситуацию в свою пользу. Недолго думая, извлёк нож, да и долбанул от всей души. Оказалось, клинок где-то на треть вошёл в преграду. Он вытащил его и попытался нанести второй удар, желая углубить выбоину или там разрез, но… Тот же самый эффект. Затем ещё и ещё.

— То же самое, — скривился он. — Эта пакость, она восстанавливается. Не хватает силы, чтобы пробить!

— Полезный опыт, — кивнул я, принимая к сведению результаты практического опыта, но до поры не желая афишировать наличие у себя пистолета. Козырь же. А там видно будет. Как только ещё пару экспериментов поставлю, желательно не на себе. — Попробуем ещё вот что… Ах ты ж е**ческая сила бегемота!

— Срань господня! — эхом отозвался штатовец.

И я его понимал. Удивляться и впрямь стоило. К нам, как я понял, соизволили пожаловать те, кто нас тут, хм. собрал. Они не вошли через открывшиеся в кажущихся монолитными стенами двери; не поднялись с нижнего уровня чрез открывшийся в полу проём; не спустились сверху по некой лестнице или даже на парящей высокотехнологичной или ещё какой платформе. О нет, всё было и проще, и в то же время эффективнее/эффектнее. Три фигуры возникли словно из ниоткуда, материализовались прямо посреди помещения. И эти самые фигуры принадлежали… Вроде люди, но в то же время не относящиеся ни к одной из известных ныне или вымерших ранее рас. Мужчина, две женщины. Все трое были… Нет, слово «красивы» не совсем уместно. Скорее уж вся троица являлась воплощениями совершенства, если воспринимать это понятие как некую абстракцию. Придраться к внешности кого-либо из них было в принципе нереально. Ни дефектов кожи, ни тем паче родинки или шрама. Молодая девушка, мужчина на вид лет тридцати, дама постбальзаковского возраста, но при этом не ставшая менее… впечатляющей. Одежды светлых тонов, подчёркивающие внешность, но вместе с тем не дающие повода ни единому блюстителю нравственности что-то пискнуть в их сторону. Даже этим, которые своих женщин в хиджабо-никабоподобные штуки заматывать привыкли.

Мужчина делает небрежный жест рукой и появляется стол из вроде бы красного дерева. Второй взмах и появляются три полукресла — более величественное и два по бокам, самую малость менее роскошные. Он садится в центральное. Две его спутницы, соответственно, по правую и левую руки. Девушка два раза стучит костяшками пальцев по столешнице и вот на ней возникают полупрозрачные кувшины с какими-то напитками, фрукты в широких чашах, кубки. Ну и дама вносит свою лепту, сдувая с ладони что-то эфемерное, после чего в воздухе начинают порхать бабочки и мелкие птицы, а вокруг столика зеленеть пробившаяся прямо сквозь камень пола травка.

Смысл всего этого наглядного представления, а точнее демонстрации могущества? Именно наглядность, именно впечатление. Всё для нас, иначе и быть не может. А вот зачем, почему? Что ж, ответы на вопросы нам, вполне вероятно, дадут. Или не дадут, тут уж как этой троице поделается. Именно они здесь масть держат, следует признать очевидное. И вместе с тем… По какой-то причине они желают предстать именно в лучшем свете. Наверно. Скорее всего.

Трое сидят, а вокруг шум, гам, крики. О, молящихся заметно больше стало!Но тут очередной жест и все звуки как будто отрезало. Или не полностью? Да нет, все. Несколько секунд тишины и по их прошествии заговорил тот, кто сидел в центре: