Чтение онлайн

Параллельно с натуралистическим пониманием цивилистической науки, к концу XIX в. в отечественной науке стали высказываться сомнения относительно оправданности такого отношения. А. Х. Гольмстен пишет: «Наука права или юриспруденция, изучая… юридические явления, т. е. отношения, является, конечно… отраслью социологии» [103] .

Понятно, что рассмотрение правоведения как раздела естествознания позволяет говорить о цели познания – постижении объективной истины и объяснения реально существующих закономерностей. Такая цель выглядит обнадеживающе и делает субъективно более обоснованными ожидания научного результата. В связи с этим понятно то восторженное отношение, которое вызывает опыт использования математических методов в правовых исследованиях, он говорит о «более высокой ступени развития» [104] науки, основанной на таких методах. Примеры применения подобных методов в цивилистических исследованиях можно обнаружить в современной отклоняющейся науке [105] . Приятнее иметь дело с конкретным результатом в виде цифр и показателей, чем с весьма «мутными» и слабо верифицируемыми объяснениями сущности добра, баланса интересов и справедливости. Кстати, по всей видимости, это одна из причин популярности в зарубежной практике экономического анализа права, предполагающего денежную оценку законодательных решений. Однако же не нужно питать иллюзии: право – не математика и не естественная наука.

В современных условиях появился третий подход – рассматривать юриспруденцию как науку о человеке. «Юридическая наука – это наука о человеке, отсюда видятся перспективными исследования вопросов юридического познания на стыке наук гуманитарного блока – лингвистики, психологии и социологии» [106] . Этот подход особого распространения в отечественной цивилистической науке не получил, хотя, скажем, в науке уголовного права он весьма активно используется [107] , да и при исследовании таких категорий, как воля, вина, ученые зачастую обращаются к психическим свойствам человека [108] .

До настоящего времени консенсус так и не достигнут [109] .

Между тем разница между отдельными науками колоссальна. Для естественных наук основной целью является объяснение, для гуманитарных – понимание, а для технических – преобразование. В соответствии с подходом к юридической науке как отрасли естествознания юридическая наука изучает объективно существующее право, соответственно выполняя цель объяснения; в соответствии с подходом к юриспруденции как к науке о духе она изучает социальные связи, общество и правовое воздействие на него, выполняя задачу понять, а в соответствии с третьим пониманием юридическая наука как техническая наука изучает способы и порядок управления человеческим поведением с помощью правил, соответственно выполняя цель преобразования (вспомним понимание юридической и цивилистической науки как науки, изучающей способы конкретного нормирования поведения людей – чем не подход к юридической науке как к технической). Для цивилистической науки, в предметную область которой попадает и правореализационная деятельность, такое преобразование особенно актуально. В настоящей работе подробно исследуются функции цивилистической науки, и можно обнаружить, что на каждом этапе развития по-разному определялись применяемые методы и ожидаемый результат. От цивилистической науки ожидается в разные периоды и объяснение, и понимание, и преобразование. Это значит, что к ней неприменимы стандарты познания какой-то одной науки – гуманитарной, естественной или технической. Это направление имеет собственные стандарты исследовательской деятельности.

В современных условиях активно обсуждается связь правовой науки с экономикой, методику обеспечения такой связи предлагает, в частности, экономический анализ права [110] . Экономический анализ права иногда именуют новой, альтернативной методологической основой правоведения [111] . Экономический анализ права предполагает определение целесообразности введения в законодательство тех или иных предписаний с предварительным исследованием эффекта тех или иных законодательных решений. Для экономического анализа права понимание пользы основывается на выявлении достижения лучших экономических показателей (прибыли), при этом эффективность правового воздействия определяется эффективностью распределения ограниченных ресурсов общества с целью их использования наиболее ценным образом [112] . Для экономического анализа права «человек является рациональным максимизатором своих жизненных устремлений, своего удовлетворения» [113] , исходным положением экономического анализа является предположение (постулат) о способности человека осмысленно выбирать вариант своего поведения, присваивать и внедрять в своей деятельности правовой инструментарий.

Экономический анализ права не является абсолютно новым направлением юриспруденции. Идея о том, что производственные отношения первичны, а идеологические, в том числе и правовые, отношения являются надстройкой над этим базисом, высказывались давно, лежали в основе правоведения советского периода. Красной линией этого подхода в современной его интерпретации является идея необходимости отхода от схоластической сущности классической отраслевой юриспруденции, по-прежнему во многом основанной на догматическом правопонимании, несмотря на всю поливалентность подходов, предлагаемую современной теорией права. Вместе с тем опыт практического применения экономического анализа права к отдельным предметным блокам и эвристический потенциал этих подходов нуждаются в дополнительной оценке и осмыслении.

Так, результатом применения экономического анализа отдельных институтов права является оценка влияния действий регулятора на увеличение прибыли конкретной организации, государства, иных субъектов. При отрицательном эффекте делают вывод, что регулятор (государство) должен воздерживаться от регулирования исследуемого круга общественных отношений, отдав все на уровень саморегулирования. В частности, такой вывод делают при применении экономического анализа к корпоративному праву, исходя из того, чьи имущественные интересы в первую очередь затрагиваются в корпоративных правоотношениях, при этом предполагается, что от правильности внутреннего устройства корпорации, разработанности ее устава и внутренних документов зависит достижимость основной цели коммерческой организации – извлечения прибыли, а значит, регулирование должно строиться по модели дозволительности.

Экономический анализ права является продолжением давней дискуссии об эффективности правовых норм, которую предлагалось оценивать исходя из соответствия результата правового воздействия на общественные отношения и представления о нем, сформированного в виде цели принятия того или иного нормативного правового акта. Дискуссия эта велась сравнительно оживленно в 80-х гг. прошлого века, но затем утихла, по всей видимости, вследствие исчерпания аргументов ее участников. Сторонники экономического анализа права предлагают оценивать эффективность законодательных решений по их влиянию на снижение издержек и увеличение прибыли. Возникает ряд вопросов как по методике ведения исследовательской деятельности, так и по ожидаемому результату от ее применения.

Эффективность в таком понимании – это не правовая, а экономическая категория. Поэтому оценить эффективность права с помощью аппарата юридической науки практически не представляется возможным.

«Экономическая теория не отвечает на вопрос о том, является ли существующее распределение дохода и богатства хорошим или плохим, справедливым или несправедливым» [114] . Вместе с тем право – как один из социальных регуляторов имеет корни в морали, в нравственных императивах и для права и юриспруденции нормальным является проведение логических операций с понятиями добра и зла, справедливости и несправедливости.

Как ранее было отмечено, цивилистика обладает свойствами не только естественной науки, призванной количественно измерять свою предметную область, но и социальной наукой, которая призвана понимать свою предметную область. В предметную область цивилистической науки, исходя из ее трехуровнего характера, попадают социальные системы (общество, государство, семья, корпорация и пр.); нормы права (правила поведения людей в социальных системах), а также наиболее общие представления о целях и закономерностях регулирования социальных отношений. В соответствии с этим в юридической науке можно выделить социологическую, догматическую и философскую части, на выходе юридических исследований ожидаемым положительным результатом должно стать научное знание о наилучшем регулировании общественных отношений, с одной стороны, и наилучших способах удовлетворения потребностей субъектов, достижения ожидаемого ими правового результата, с другой стороны.

От юридической науки вряд ли ожидаются рекомендации о наилучших способах добычи угля, лучших способах продвижения товаров, рецептах лекарств и пр. Все это – прерогатива иных наук. Сфера деятельности юриспруденции – правовая регламентация. Методы этой регламентации, способы, цели, задачи – тот аппарат, которым владеет юрист, которым он должен оперировать на благо человека и общества.

Понимая и соглашаясь с основным тезисом сторонников экономического анализа права – о необходимости коренного пересмотра предмета юриспруденции, оценки полезности законодательных решений, а также актов саморегулирования субъектов, определенные сомнения вызывает необходимость включения в него именно экономической составляющей, прибыльности деятельности организации и пр. В литературе справедливо отмечается необходимость выхода за узкоотраслевые рамки чисто правового исследования и то обстоятельство, что без анализа экономической природы отношений невозможно совершенствование их правового оформления [115] . Вместе с тем предметом правового регулирования являются отношения между людьми. Использование правового инструментария позволяет улучшить взаимодействие между людьми, сгладить конфликт, усилить сотрудничество – именно в этом состоит назначение социальной регуляции. Конечно, в итоге правильной регуляции могут улучшаться и экономические параметры деятельности – за счет снижения судебных расходов, улучшения договорной дисциплины будет увеличиваться прибыль. Однако извлечение прибыли является не непосредственной целью правового воздействия, а скорее положительным дополнительным результатом такой регуляции. Как представляется, задача юристов – помочь субъектам урегулировать их отношения таким образом, чтобы результат социального взаимодействия был более предсказуемым, в результате участия в социальном взаимодействии его участники получили желаемое. Именно здесь следует искать сферу юриспруденции. Управление конфликтами и сотрудничеством в социальной связи с устранением избыточного действия того или иного, нивелирование негативных последствий разрушения правовой связи, иных дефектов, своевременная коррекция правовой связи с помощью правового инструментария – то, что по силам юристам; то, что ожидается от юридической науки правореализационной практикой.

Одно из пониманий цивилистической науки связано с ее институциональной характеристикой [116] . Принято рассматривать науку как сложную систему «особой институциональной организованной деятельности, обеспечивающей максимальные возможности для научного творчества, генерации и наращивания нового знания, а также создающей благоприятные условия для его эффективного функционирования и использования в обществе» [117] . Государство и общество несут затраты на содержание науки вообще и цивилистической науки в частности, в том числе связанные с организацией научных учреждений, системы аттестации научных кадров, библиотек, издательств и пр. «На всем протяжении развития отечественной научной системы одной из самых актуальных задач государства было улучшение ее институциональных характеристик, включая совершенствование управления сетью научных организаций» [118] . Не исключение и цивилистическая наука. От того, как именно организована цивилистическая наука, какие элементы существуют в этом социальном институте, как организовано взаимодействие между ними и управлением этой системой, во многом зависит польза, которую она может приносить обществу. Институциональные аспекты цивилистической науки никогда специально не становились предметом исследований, между тем российская цивилистическая наука сегодня структурирована так же, как и несколько десятилетий тому назад, фактически заимствовав свою структуру от созданной в советский период науки гражданского права. Функции науки меняются в разные ее периоды. По всей видимости, изменение актуальных функций должно влиять и на структуру науки. Этого, однако же, не происходит. Кардинальных изменений в институциональной структуре науки не наблюдается. Обновление происходит в виде выделения новых научных специальностей, что является стимулом к проведению исследований в определенных областях науки (например, выделена научная специальность «корпоративное право; энергетическое право), создания научно-исследовательских организаций (например, создан исследовательский институт частного права при Президенте РФ). Однако по-прежнему в цивилистической науке можно выделить четыре основных сектора: академический, отраслевой, вузовский и заводской. Это соответствует традиционному институциональному делению науки. Сегодня заводский сектор заменен на предпринимательский, иногда выделяют также частный бесприбыльный сектор (некоммерческих организаций), что кардинальным образом не сказалось на структуре института цивилистической науки.