Цивилизации Древнего Востока
Шрифт:
Назидательная и учебная литература воспроизводит те же формы, какие мы уже видели у шумеров. Некоторые поговорки очень точны.
«Мой резервуар не пересох, так что я не очень хочу пить» – имеется в виду, что мы не ценим блага, пока не лишимся их.
«Сеть ослабла, да путы прочны». Похоже, эта пословица перекликается с нашей «Из огня да в полымя».
«Если бы я сам не пошел, то кто бы пошел со мной?» Сравните с вариантом: «Если хочешь, чтобы сделано было как надо, делай сам».
«Освятил дом, не построив». Мы, наверное, сказали бы: «Делит шкуру неубитого медведя».
«Ты идешь захватывать поле врага, враг приходит и захватывает твое» – размышления о бессмысленности войны.
В мудрых советах также нет недостатка:
Как человек мудрый, не выпячивай свои знания,Пусть уста твои будут сдержанны, а речь осторожна.Подобно богатству человеческому, пусть будут губы твоидрагоценны.Пусть вражда и хула будут тебе отвратительны,Не говори дерзко, не давай неверных советов…Противнику своему зла не делай,Плати за зло добром,Поступай с врагом своим справедливо…Ежедневно обращайся к своему богу,С жертвой, с молитвой, с возжиганием благовоний…Почтительность приносит благополучие,Жертвоприношение продлевает жизнь,Молитва искупает грех.Теперь мы обратимся к басням – диалогам между животными, возрождающим древний шумерский жанр. Здесь тоже, как и в шумерских баснях, дошедшие до нас материалы немногочисленны и отрывочны – но не настолько, чтобы нам нечего было процитировать в качестве примера. Вот очаровательная история о быке и лошади. Начинается она бодрящей картиной весны:
Пустоши в цвету, поля зеленеют,Взгорья водой напитались, каналы водою полны;По склонам и по ущельям несутся с гор потокиТе, что каналы питают, орошая поля.Почва необработанная становится диким лесом,Травы встают высоко в лесах и в лугах,Щедрая утроба земли раскрыта, приноситОна достаток в дом человека и дает корм для скота.Бык и конь завязали дружбу,Богатое пастбище обоих насытило,Легли отдохнуть со спокойным сердцем.Бык открыл рот и сказал лошади, великолепной в сраженье:«Кажется, я родился под счастливой звездой:Круглый год я способен добывать пищу;Фуража у меня полно, и весенней воды в избытке…Откажись от привычной жизни, и бежим скорее со мной!»Но лошади не нравится спокойная жизнь:
Прочную бронзу, защиту для тела,На меня возложили, подобно одеянию.Без меня, без горячего скакуна,Ни царь, ни принц, ни господин благородный в путьне отправится…Конь подобен богу, ступает величаво,А ты и коровы твои отмечены печатью рабства.Диалог продолжается в том же ключе, аргумент следует за аргументом, но мы можем проследить нить разговора лишь в очень малой степени, поскольку текст поврежден. Мы не знаем, чем завершилось дело, кто – конь или бык – вышел победителем в споре. Важно, что эта поэма представляет собой басню и снабжена моралью; в ней мирная жизнь противопоставляется воинственной, скромное спокойствие труженика – опасной славе воина. Позже эту литературную форму представлял грек Эзоп, и мы имеем полное право предположить, что вдохновение свое он черпал на Востоке, хотя из-за немногочисленности и фрагментарности наших материалов разрешить этот вопрос в настоящее время невозможно.
Среди поучительной литературы мы вновь встречаемся с темой страданий праведника, которую мы уже отмечали в шумерской литературе. Теперь она тоже нарядилась в аккадские одежды. Вот жалоба месопотамского Иова:
Только жить я начал – прошло мое время!Куда ни гляну – злое да злое!Растут невзгоды, а истины нету!..А ведь я постоянно возносил молитвы!Мне молитва – закон, мне жертва – обычай,День почтения бога – мне радость сердца,День шествий богини – и благо, и польза.Славить царя – мое блаженство,Песнопенья святые – мое наслажденье!В поэме сформулирована проблема и далее предпринимается попытка найти решение. Почему праведный страдает? Для начала необходимо ответить на принципиальный вопрос: как различить добро и зло? Человек – хрупкое и непостоянное создание:
Но что мило тебе, угодно ли богу?Не любезно ли богу, что тебя отвращает?Кто же волю богов в небесах постигнет?Мира подземного кто угадает законы?Бога пути познает ли смертный?Кто был жив вчера, умирает сегодня.Кто вчера дрожал, сегодня весел.Одно мгновенье он поет и ликует,Оно прошло – он горько рыдает!Как день и ночь, их меняются лики:Когда голодны, лежат, как трупы,Наелись – равняют себя с богами!В счастии мнят себя на небе,Чуть беда – опустился в мир подземный [15] .15
Отрывки из поэмы о месопотамском Иове приводятся в переводе В.К. Афанасьевой.
Здесь мы видим новый по отношению к шумерскому подход к рассмотрению этого вопроса (по крайней мере, такой вывод можно сделать на основании доступных сего дня данных). Вывод, однако, остается прежним: боги вытащат добродетельного страдальца из глубин его несчастий, он вернется из могилы к жизни и будет свободен от разрушения.
Но даже эта последняя надежда непостоянна. В великолепном диалоге о несчастьях человеческого существования хозяин и его раб обсуждают аргументы за и против жизни. Хозяин делает некое заявление, и раб хвалит его положительные стороны; затем хозяин отвергает ту же идею, а раб критикует ее за отрицательные моменты. Вывод: на этом свете невозможно никакое твердое суждение.
– Послушай, раб!
– Да, мой господин, да!
– Я полюблю женщину.
– Да, люби, мой господин, люби. Человек, любящий женщину, забывает боль и страдания.
– Нет, раб, я не буду любить женщину.
– Нет, не люби, мой господин, не люби: женщина – это колодец, женщина – железный кинжал, и преострый, что может перерезать мужчине горло.
– Послушай, раб!
– Да, мой господин, да!
– Я сделаю что-нибудь на благо страны.
– Да, сделай, мой господин, сделай. Если человек делает что-то на благо страны, деяние его ложится в чашу Мардука.
– Нет, раб, я не буду ничего делать на благо страны.
– Нет, не делай, мой господин, не делай: взберись на холмы древних руин и поброди там; взгляни на черепа людей, умерших давным-давно или совсем недавно: кто из них был злодеем, а кто благодетелем?
Так диалог продолжается, наглядно демонстрируя бессмысленность всякой человеческой деятельности, – и наконец драматическое заключение:
Что же тогда есть добро? Сломать шею тебе и мне и выбросить нас обоих в реку – вот и будет добро!
Но нет, даже это заявление не бесспорно. Господин снова передумывает: сначала он убьет раба, пошлет его вперед. В этот момент раб оборачивает урок всего вышеизложенного в свою пользу. Он умрет первым? Хорошо, прекрасно! Но если жизнь бессмысленна, если все в ней суета, зачем вообще ждать?
«Значит, мой господин захочет прожить еще целых три дня после меня?»
Это произведение отражает упадочное состояние общества. Многое уже создано, многое построено, а теперь его удел – сомнения, разочарование, кризис.
Помимо поэтических произведений, до нас дошло и множество прозаических текстов. В первую очередь это исторические хроники – анналы, которые мы уже упоминали. Кроме того, это записи, отчеты и памятные стелы; тексты лингвистического характера, от перечня знаков языка до словарей; научные труды, преимущественно по математике и астрономии. Самая многочисленная группа документов состоит из писем, экономических текстов и юридических документов, которые позволяют воочию увидеть характер и структуру вавилонского и ассирийского общества.
Мы не можем разобрать здесь все эти материалы, но и совершенно обойти их вниманием тоже нельзя. В первую очередь, рассмотрения, хотя бы краткого, заслуживают юридические документы, которые иллюстрируют одну из самых типичных черт месопотамского менталитета, пронизывающую к тому же все без исключения стороны жизни. В этом Месопотамия полностью противоположна Египту: в Египте вообще не было кодекса законов, а в Месопотамии закон – это все, и в общественной, и в частной жизни. Притом это религиозный закон, ибо невыполнение обрядов стоит в перечне преступлений на одном уровне с кражей или убийством, – ведь мысли и действия месопотамцев неразрывно переплетены с религией.