Чтение онлайн

Стоящий напротив мужчина удивленно склонил голову набок, слушая мелодичное звучание русского языка. А вот вторую фразу он понял. На грубоватом, словно высеченном из камня лице, расплывается улыбка, и он отбрасывает копьё. Широко расставив руки он шагает на встречу. Я повторяю его жест, стараясь успеть вдохнуть побольше воздуха. Не зря, словно в тиски попал…

Его спутники тоже расслабились, что-то говорят близнецам, те отвечают на русском. Снова ступор. Дар отвечает на их языке, а Тор переводит для меня:

– Они просят разрешения пройти к огню, Дар ответил, что ты, наш вождь, из очень далёкого племени, говорящего на забытом языке мудрых предков.

Можно и так сказать… Я приглашающе взмахиваю рукой, и мы идём к пещере. Пока пришельцы ведут себя миролюбиво, даже учтиво, но я все равно жду подвоха в любой момент. Ну не укладывается у меня в голове, что в диком каменном веке может быть другая организация общества, кроме как основанная на силе.

Нас встречают младшие мальчишки. Одетые так же как и мы, в руках сжимают явно великоватые для них копья. Успокаивающе поднимаю вверх руку - все нормально. Пришельцы с интересом рассматривают глиняную стену и дверь. Проходим внутрь, и я снова успокаиваю своих маленьких воинов - все дети одеты, в руках дротики. Оружие отложено, и я приглашаю гостей к огню. В пещере тепло, сухо, пахнет свежей травой, дымком и рыбой.

– Эрика, принеси еду нашим гостям.

Девчонка исчезает в глубине пещеры. Мужчины рассаживаются у очага, с любопытством озираясь. Вскоре им становится жарко, и они разматывают свои шкуры, скидывая их в кучу у стены. Вот это мускулатура… Страшно представить, что бы получилось, если бы они сбалансировано питались. Даже самый мелкий из них легко бы скрутил Шварценеггера из двадцать первого века.

Эрика вернулась, и, вместе с Ирикой раздает гостям сушёную рыбу, пригоршни таких же груш и орехов. Я, чтобы не смущать гостей, тоже жую мелкую плотвичку, наблюдаю. Предложенная пища им знакома, вот только они явно не ожидали увидеть рыбу зимой. Но ничего, сидят, жуют. Их лидер переводит взгляд с глиняной посуды на мотки веревок, развешанных по стенам, обширные глиняные закрома, связки трав и листьев, стопки отлично выделанных шкур. Ему явно хочется меня расспросить о всех этих предметах, но мужик сдерживается, чтобы не уронить авторитет.

Наконец, с едой покончено. Девчонки вручают всем глиняные миски с горячим травяным чаем. Гости ощупывают необычный камень, даже пробуют керамику на зуб, восхищённо качают головой. Пригубив терпкий напиток, начинаю разговор:

– Я Дим. Назови свое имя, воин.

Близнецы сидят рядом, повторяют мой вопрос. Лидера зовут Рауг, он из рода Черного Камня.

– Вы шли к нам?

Да, я не ошибся. Это разведчики, отправленные выяснить судьбу моего племени. И вот Рауг не выдерживает, и задаёт главный вопрос - где все? Где Эрр, где старый Ге-Тар?

Кто такой Эрр, я знал. Отец Эрики, она несколько раз рассказывала о нем. Гетар, значит, тот старик, которого я нашел первым.

Мой ответ, что все они были убиты злыми невидимыми духами, живущими в грязи, его удивил и расстроил одновременно. Гетар был мудрым, он ведь должен был победить злых духов…

Рауг пристально всматривается в мое лицо. Наконец, что-то для себя решив, произносит:

– Дим, Рауг рад, что род Тихой Воды жив. Род Черного Камня этому рад. И ждёт вас осенью на торг.

Что же, сходим, раз приглашают. Я согласно киваю, и поправляю :

– Племя Солнца, Рауг.

Объясняю значение слова "племя" - несколько живущих рядом родов.

– Я, Дим, из рода Солнца. Род Тихой Воды умер прошлым летом, а я спас его детей. И последних из рода Гремящей Воды. Так мой род стал племенем.

С этими словами указываю на Дара. Тот подтверждает мои слова.

– Род Гремящей Воды тоже убили злые духи?

– Нет, его убили злые черные люди

Рауг нахмурился, и отставил пустую миску.

– Эти дикие люди уже мертвы, мы убили их четыре дня назад. У нас стало на пятерых охотников меньше.

Хм… что-то тут не сходится. Вряд ли погибший род Дара был намного меньше и слабее.

– Вы освободили женщин?

Мужчина непонимающе смотрит на меня. Прошу Дара снова рассказать свою историю. Рауг хмурится все больше, начиная осознавать всю картину происходящего.

– Сколько черных людей на вас напало?

Дважды поднятые руки с растопыренными пальцами, и три пальца отдельно, послужили мне ответом. Двадцать три негра навсегда остались лежать у стоянки рода Черного Камня. Но никаких женщин с ними не было. Выходит, на них напал всего лишь один из отрядов большого племени. Рауг и сам это понял, и сейчас его взгляд застыл, уставившись на языки огня. Его губы что то тихо шепчут…

– Дар, сколько черных напало на твой род?

Парень хмурится, пытаясь сосчитать. Затем начинает выкладывать ряды палочек на земле. Десять, двадцать, тридцать… Пятьдесят. И, поколебавшись, добавляет ещё пять.

Рауг вскакивает и что-то громко объясняет своим людям. Они тоже встают, переглядываясь и хмурясь. Ведь сколько обычно взрослых мужчин в среднем роду неандертальцев? Из слов Эрики и Тора я знал - десять - пятнадцать, редко больше. А сейчас пятеро охотников здесь. Пятеро были убиты в предыдущей стычке.

– Рауг, остановись. Моя рука крепко сжимает его плечо, я смотрю в полные тревоги глаза.

– Сколько охотников осталось защищать род?

– Пятеро. И четыре старика, - он повторяет мой жест, и его лапа до хруста костей сжимает уже мое плечо.

Они не выстоят… Черные дикари легко сомнут этот заслон, и ещё один род неандертальцев исчезнет. Не будет у меня трёх лет спокойной жизни, как я надеялся. Борьба за жизненное пространство уже идёт на этих землях, жестокость и многочисленность легко побеждают гуманизм людей, проживших тут больше двухсот тысяч лет.

– Мои воины идут с тобой, Рауг.

Огромный мужчина отводит взгляд, и разжимает стальную хватку. Не верит, что я с близнецами достаточно силен и опытен, но выбирать не из чего, и он соглашается.

Собираемся быстро, в одни, туго затянутые мешки налита вода, в другие рыба и сухофрукты. Я добавляю охапку листьев подорожника, несколько полосок из хорошо выделанных шкурок, и моток веревки. Копья стоят у стены, и наши, и гостей. Близнецы уже готовы. Дар рвется с нами, но я приказываю ему остаться. Эрика с девчонками ревут, размазывая слезы и сопли. Отвожу ее в сторону и четко, разделяя каждую фразу на отдельные слова, делаю последние распоряжения:

– Срубить часть кустов и замаскировать вход. Из пещеры не выходить. Если мы не вернёмся через десять дней, все равно сидеть на месте и ждать, пока остаются запасы пищи. Потом уходить всем вместе на запад.

Кивает, и снова всхлипывает. Обнимаю ее, и, мягко отстранив, целую. Все, пора идти…

Мы шли вверх по течению реки. Холмы по левую руку становились все выше, превращаясь в невысокую горную гряду. Под вечер река, Тихая, как ее теперь называли, стала мелеть, и вскоре мы, сняв одежду и обувь, перешли ее вброд. Холодная весенняя вода обжигала кожу, но замерзать было некогда. Одеваемся, и некоторое время бежим, согреваясь.