Чтение онлайн

– Пока, Ваха. – Трутнев положил трубку и довольно ощерился.

Глава 3.

«Акулы пера».

Они бежали по пустынному ночному шоссе, отливающему ртутью в холодном лунном свете, и казалось, ему не будет конца. Сердце билось так, что вот-вот выпрыгнет из груди, но останавливаться нельзя – преследователи совсем близко. За спиной всё ярче разгоралось радужное зарево, и они уже слышали урчание мотора. Страх сводил с ума и парализовал способность мыслить, словно бичом подгоняя их бежать всё быстрее и быстрее по этому бесконечному шоссе, похожему на беличье колесо. Артём взглянул на перекошенное от напряжения лицо Марины и понял, что силы её на исходе. Он схватил её за руку как раз в тот момент, когда она споткнулась и едва не упала на асфальт. Ему хотелось подбодрить её, но слова застряли в пересохшем саднящем горле, из которого со свистом вырывалось горячее дыхание.

Урчание мотора за спиной вдруг стало угрожающим. Машина взревела торжествующе и обдала их потоком яркого света. Артём непроизвольно обернулся, и сердце в ужасе сжалось в комок. Огромный джип нёсся прямо на них, и в слепящем свете фар они заметались, как беспомощные зайцы. Ещё мгновение, и всё будет кончено! Что есть сил, Артем толкнул Марину под откос, но сам не избежал страшного удара, отбросившего его на обочину. Он не почувствовал боли, яркая вспышка ослепила его, и он потерял сознание…

Открыв глаза, Артём Калашников увидел перед собой что-то туманно-белое и расслабленно улыбнулся: «Должно быть, я на пути в рай». Он не сразу почувствовал, что кто-то тормошит его, но затем услышал взволнованный голос Марины:

– Тёма, что с тобой? Приснилось чего?..

«Приснилось? – с удивлением подумал он. – Ну конечно, приснилось! Фу ты, чёрт!..»

Он поискал взглядом Марину и увидел возле себя её лицо, трогательное, обеспокоенное и слегка помятое после сна, с нависшей прядью густых тёмных волос. Облегченно вздохнув, он ответил чуть виновато:

– Я тебя разбудил? Извини… Привиделся какой-то кошмар…

– Слава богу!.. Как ты меня напугал!

Марина прильнула губами к его губам. Он ощутил её упругую горячую грудь и, озорно улыбнувшись, скользнул руками по шелковистой коже её спины и соблазнительным ягодицам. Марина без слов поняла его желание и укоризненно прошептала:

– А на работу мы уже не пойдём?.. Посмотри на часы, дорогой.

Артём скосил глаза на настенные часы.

– Вот так всегда, – недовольно проворчал он, – работа, работа, а личной жизнью занимаешься урывками.

– Ну уж, и урывками, – с иронией сказала Марина. – Ты всю ночь мне спать не давал. Кобелино!

– Хм-м, я думал, это ты мне спать не давала, – хмыкнул Артём.

Он пытался поддерживать разговор в шутливом ключе, но в памяти вновь и вновь всплывали обрывки кошмарного сна, и он никак не мог от них отделаться.

Марина посмотрела вслед его удаляющейся в душ крепкой, хорошо сложенной фигуре и, тихонько вздохнув, тоже встала с кровати. Накинув халат, она прошла на кухню. Минут через пять на плите уже весело шипела яичница, а в кофеварке закипала вода. Девушка резала хлеб, чтобы приготовить тосты, когда в комнате зазвонил телефон. Она машинально пошла к аппарату, но остановилась на полпути, вдруг вспомнив, что могут звонить и из редакции. Об их романе все давно знали, но давать повод для новых сплетен ей не хотелось.

– Артём, тебя к телефону! – крикнула она, стараясь перекричать шум воды.

Не прошло и двадцати секунд, как тот выскочил из ванной, и, оставляя на линолеуме мокрые следы, схватил трубку:

– Алло, Калашников у аппарата!

Марина прикрыла дверь и вернулась на кухню. Вскоре завтрак был готов, и она заботливо накрыла на стол. Артём появился минут через пять, уже в брюках. Он аккуратно расчёсывал свои ещё влажные волосы.

– Кто звонил? – с улыбкой спросила девушка.

– Мой осведомитель из ментовки. Очередное убийство на почве ревности. – Артём с наслаждением втянул воздух. – Ах, какой запах, быка сейчас бы съел… Парнишка зарезал свою девчонку, подловив её с соперником. Всё просто до банальности, аж тошно становится.

– Как ты можешь так говорить! – возмутилась Марина. – Это же ужасно!

– Ужасно, конечно, – согласился Артём, садясь за стол. – Но что поделаешь, наш мир давно сошёл с ума. Люди истребляют друг друга, как мух, и делают это с превеликим удовольствием. Если так будет продолжаться и дальше, то очень скоро мы вымрем как вид.

– Ну ты и циник, Артём! – возмутилась Марина. – Похоже, работа в криминальной хронике сделала тебя толстокожим. Ты уже перестал сопереживать, потому и заметки твои похожи на биржевые сводки. Убито столько-то, изнасиловано столько, ограблено столько… А ведь всё это живые люди, со своими бедами, проблемами, горем. Почему бы ни писать об этом?

– А кому нужно такое копание в человеческих душах? Люди в собственной разобраться не хотят, а ты думаешь, что будут читать о чужой? – возразил Артём, придвигая к себе тарелку с дымящейся яичницей. – Им ведь побольше крови подавай, чтобы нервы пощекотать, повозмущаться праведным гневом о бессилии власти. А на то, что делается у соседа или на улице, по большому счёту – начхать. Каждый из своей ракушки поглядывает да трясётся: лишь бы не меня, родимого, лишь бы не со мной. Знаешь, Маришка, какой самый сильный инстинкт человека?

– Судя по тебе – половой, – с усмешкой ответила она.

– А вот и нет, дорогая. Самый сильный инстинкт – инстинкт жизни. За собственную шкуру человек трясется всю жизнь, потому что нет для него ничего более ценного, чем собственное "Я". А со смертью исчезает и тело, и его душа. Это ведь мы только для собственного утешения придумали религии и сказки про Рай и Ад, про загробную жизнь и прочее, прочее, прочее… На самом деле со смертью человека кончается всё. Финита ля комедия! Остаются разве что воспоминания близких, да и те не вечны.

– Спорный тезис.

– Ты о чём? О воспоминаниях?

– Нет, о том, что ты сказал перед этим.

– А-а-а… – с улыбкой протянул Артём и хотел было развить тему, но, взглянув на часы, заторопился. – Извини, Маришка, поговорим как-нибудь в другой раз.

– Поедешь на место преступления? – спросила она.

– Да. Это же мой хлебушко с маслицем. Ключи на тумбочке, не забудь. Ну, я побежал.

– Беги, беги, – ответила она вслед исчезнувшему за дверью Артёму, но уже не иронично, а с легкой грустью.

Их роман длился больше года, и они с самого начала установили статус-кво, оставляющий каждому полную свободу. Встречи происходили попеременно то на его, то на её территории, где они со всей страстью предавались сексу, не требуя друг от друга никаких обязательств. Это устраивало обоих. Ни он, ни она никогда не заводили разговора о возможном браке, считая его чисто формальным актом. А чувства испытывали друг к другу самые тёплые и нежные. В глубине души Марина надеялась, что Артём захочет ребенка…