Codename «Прокол»
Шрифт:
«Получается, что корабль рухнул не так уж и давно. Есть шанс, что цивилизация как минимум одного из участников конфликта всё ещё существует. Кстати, ты зачем мне уступил? Ведь ты мог спокойно прорезать тонкую стенку и вперёд меня добраться до коридора, к которому примыкал отсек с последними дроидами, а сам пошёл разбирать завал, позволив мне тебя опередить. Зачем?» — резко сменила тему напарница.
«Вижу, меня раскусили. Скажу так, мотивация поступков, совершаемых в сфере межличностных отношений, диктуется далеко не одной-единственной личной выгодой, она гораздо глубже. Ты уже знаешь ответ, но до конца его не осознаёшь. Так что его тебе придётся искать самой», — весьма озадачил ИИ своим ответом Максим.
«Хорошо. Я… постараюсь его найти», — чуть неуверенно произнесла Вэйра.
Кибернетик вздохнул и подумал: — Ну не объяснять же ей как ребёнку, что желание доставить радость другу вполне естественно, а в условиях полной изоляции от цивилизации — просто необходимо. Ведь даже ей требуется эмоциональная разрядка, одними перезагрузками уже не отделаешься.
Полноправные владельцы корабля, коими стали исследователи после тотальной зачистки всех его отсеков и захвата контроля над всеми узлами, решили провести «разбор полётов» — обсудить полученные в ходе четвёртого этапа операции «приватизация» данные.
Бренные оболочки обоих разумных лежали в главном зале командного центра, в то время как их сознания находились в виртуальном пространстве Вэйры, куда она благородно пустила человека.
На этот раз изменчивое окружение, которое ИИ постоянно переиначивала, предстало перед Максимом в виде покрытой низкой сочной травой зелёной долины, высокого голубого неба, с которого светило жёлтое солнце. Недалеко от них луг пересекал быстрый ручей, дно которого устилала мелкая галька, а на узких песчаных берегах играли блики солнца.
Увидев это великолепие, человек с трудом удержался от внезапного порыва сэмулировать тело и проверить на правдоподобность воду ручья.
Всё-таки, и мне иногда следует менять вид своей виртуалки. Необходимо хоть и изредка, но расслабляться. Имеющихся у меня вычислительных ресурсов вполне хватит для создания небольшого тропического островка… или копии одного из бассейнов лунного комплекса. При всей красоте планеты Наблюдателя, её снежные пустоши слегка угнетают.
Спустя пару минут материализовалась и сама хозяйка окружающего пространства, представ перед учёным в виде десятилетней рыжей девчонки в легкомысленном белом сарафане и с белыми же бантиками на двух косичках. Повернувшись к замершему от удивления учёному, она уставилась не него своими зелёными глазищами… и показала язык.
— Красавица, а чуток побрутальнее внешний вид сделать нельзя? — выдавил из себя Максим.
В детских ручонках возникли строенные боевые лазеры, на теле, вместо сарафана — частичная броня, а на голове — тактический шлем, рассчитанный на взрослую голову и смотрящийся на ней крайне комично. Сквозь прозрачное забрало она вновь показала язык.
— Сейчас кто-то останется в своём мирке один!
Девчонка расстроенно вздохнула, исчезла, а через мгновение на стоящего человека уже пикировала, частично сложив крылья, облачённая в привычный экзоскелет напарница. Учёный, не растерявшись, обрёл не менее привычную призрачную форму, и не ожидавшая такого коварства Вэйра, подчиняясь сэмулированным законам инерции и тяготения, вспахала собой землю: в виртуальной среде время текло на предельно возможной скорости, ограниченной только вычислительными мощностями, поэтому среагировать ещё быстрее у ИИ просто не было возможности.
Поднявшись, она дематериализовала шлем, и укоризненно взглянула на Максима. Ответом ей было невинное пожатие плечами.
— Думаю, пора начинать то, что мы изначально и планировали, — словно ни в чём ни бывало сказал человек. ИИ кивнула, и стоящее в зените солнце скатилось к горизонту, в несколько раз уменьшив яркость освещения, а перед ними возникла голограмма корабля.
Учёный, получив доступ, наложил на внешнюю обшивку свою модель повреждений, дополняя составленную напарницей.
— Итого, из крупных повреждений, мы имеем двухсот десяти метровую сквозную пробоину в носовой части, уничтожившую силовой центр. Также практически уничтожен выступ по центру левого бока корпуса. Судя по уцелевшему правому, он был набит сложнейшим оборудованием неизвестного назначения. Кроме того, в задней части также имеется сквозная пробоина двадцатиметрового диаметра, разрушившая основной энергетический канал, идущий к двигательной установке. Повреждено или уничтожено семьдесят процентов энергетических узлов и девяносто процентов предполагаемого внешнего вооружения. И всё бы ничего, но мне непонятно, как получивший подобные повреждения корабль вообще смог покинуть бой? — резюмировал Максим.
— Будем надеяться, что ответы на большинство вопросов нам даст записанная в алмазах информация, доступ к которой мы получим в скором времени. Ведь под нашим контролем находятся все энергетические и информационные сети корабля, кабели в узлах физически разъединены, а оборонная система парализована. Теперь мы можем подавать питание или обеспечивать связь только с нужными нам модулями. Думаю, стоит начать стабилизацию сферы.
— Перед этим следует организовать здесь небольшой «филиал» верфей. Сначала создадим промышленный генератор поля подпитки, затем поднимем число атомарных сборщиков до двух-трёх септиллионов, и прямо под землёй начнём сборку строительных ферм, даром что материала с избытком. Для энергоснабжения построим аннигилятор. И приведём, наконец, эту конструкцию весом под сотню миллионов тонн в горизонтальное положение!
— Так точно, командир! Приступаем к выполнению предоставленного плана!
Максим усмехнулся и исчез. А Вэйра, убедившись в потере соединения с посетителем, дематериализовала с себя и всё и решила немного времени отдать тому, на что чуть не соблазнился человек — подбежала к ручью и с разбегу нырнула в прохладную воду.
Глава 16
Главный зал командного центра, и раньше не знавший порядка, по мере установки временного оборудования всё больше и больше начинал походить на технический склад. К былому хаосу добавились тысячи сверхпроводящих и оптоволоконных кабелей, сотни устройств и десятки стоек завершённого три дня назад суперкомпьютера, насчитывающего более двух тысяч квантовых процессоров: проблема нехватки вычислительных мощностей была временно решена.
Только центральная его часть была более-менее свободна. По центру, с небольшим сдвигом в сторону носовой части, над кругом пятнадцатиметрового диаметра висела голограмма, на данный момент изображающая внешнюю обшивку корабля. Рядом с ней в слегка прозрачных креслах сидели двое, облачённые в скафандры полной защиты — до герметизации звездолёта было ещё далеко.
Максим, закончивший свою часть работы и отдавший остаток на откуп ИИ, смотрел на голограмму, внимательно отслеживая процесс создания последних сегментов антигравитационных колец и строительных ферм. Последние восемь дней учёные работали наизнос, практически не покидая виртуального пространства, с нуля создавая множество программ-проектов и подгоняя ещё большее число стандартных шаблонов под конкретные нужды. Штуки шутками, а под боком у них находился нестабильный артефакт другой цивилизации, который в кратчайшие сроки необходимо было взять под полный контроль.
Ну вот, программный комплекс переоборудования почти готов, а через пару часов, мы, наконец-то, вытащим эту громадину на поверхность, — подумал учёный.
Общий план извлечения звездолёта из-под земли был прост, но вот его техническая реализация — весьма сложна.
Вокруг корпуса, вплотную к обшивке, через каждые две сотни метров располагались одиннадцать колец, а точнее, повторяющих его форму фигур, близких к овалам. Вдоль корпуса, соединяя кольца, шли сверхпрочные многофункциональные строительные фермы. И если кольца скрывали в себе только многочисленные антигравитационные установки, призванные обнулить вес корабля и поднять его на поверхность, то фермы были буквально напичканы всевозможной электроникой.