Чтение онлайн

У Клиффорда, наоборот, было политическое влияние, в котором испытывала недостаток Центральная разведка. У него был превосходный офис в Западном крыле Белого дома, и он встречался с президентом по несколько раз в день. Он имел доступ и влияние на президента. Он мог попросить от имени президента и получить государственные и военные тайны. Отчет, который он и Элсей передали в сентябре, подробно цитировал выдержки из документов персонала разведки Объединенного комитета начальников штабов. И все же у него также был и фатальный недостаток: ни у кого в американском правительстве не было точных сведений о военном потенциале и намерениях Москвы. Наиболее полную информацию по поводу Советов, доступную в то время для американского правительства, размышлял пятьдесят лет спустя Ричард Хелмс, можно было почерпнуть в книгохранилищах Библиотеки конгресса. Но Клиффорд, работая экспромтом, сделал как раз то, что, как и предполагалось, должна сделать Центральная разведка. Он собрал воедино мысли американского правительства (докладная записка Клиффорда-Элсея, черновая копия, сентябрь 1946 г., CIA/DDRS. См. также: Чейс Дж. Ачесон. Нью-Йорк: Simon & Schuster, 1998. С. 157; Клиффорд К.М., Холбрук Р. Советник президента / Counsel to the President. Нью-Йорк: Anchor, 1992. C. 109 – 129).

«Г-н президент…»: Чейс. Ачесон. С. 162 – 165; Ачесон Д. Присутствовал при создании: Мои годы в Государственном департаменте / Presentat the Creation: My Jeans in the Stete Department. Нью-Йорк: W.W. Norton, 1969. С. 219.

«Океаны потеряли былое географическое значение…»: из выступления генерал-лейтенанта Хойта С. Ванденберга, Закон о национальной безопасности 1947 г., NARA. «Потребуется время, – сказал Ванденберг, – чтобы начать то, от чего мы на сегодняшний день отстаем на четыреста лет».

…«и, вероятно, ему никогда не следовало предлагать этот пост»: CIA/ LLM, с. 4. Соерс, Ванденберг и Хилленкеттер были в числе десятка из девятнадцати директоров Центральной разведки, которые были не подготовленными или непригодными для этой должности. «На это назначение точно не стояла очередь кандидатов, – написал Хилленкеттер Дикому Биллу Доновану 21 мая 1947 г. – Поскольку вы в прошлом магистр этих наук, то прошу вас дать небольшую консультацию и заодно поделиться соображениями по этому поводу». Хилли остро нуждался в любой помощи, которую только можно было получить» (письмо Доновану, Гуверовский институт, Стэнфордский университет).

У дверей кабинета 1501 офисного здания в Лонгуорте…: показания Даллеса записаны на слушаниях перед Комитетом по расходам в Департаменте администрации 27 июня 1947 г. В 1982 г. представитель Джек Брукс, председатель постоянного специального комитета палаты представителей по правительственным операциям, и представитель Эдвард Боланд, председатель постоянного специального комитета палаты представителей по разведке, поручили своим сотрудникам разыскать расшифровку стенограммы и напечатать ее, снабдив предисловием по поводу ее необычной истории. В 1947 г. заседание вел представитель Клэр E. Хоффман из Мичигана, республиканский председатель Комитета по расходам в Департаменте администрации. Свидетели давали показания под зашифрованными именами (г-н A, г-н B, г-н C). Хоффман сохранил единственную расшифровку стенограммы этих слушаний; в октябре 1947 г. он передал ее советнику по законодательству ЦРУ Уолтеру Пфорцхаймеру, который сделал дубликат, положил к себе в сейф и возвратил оригинал. В 1950 г. Хоффман уничтожил оригинал. Единственная сохранившаяся копия была найдена в архивах ЦРУ тридцать два года спустя…

Другими главными свидетелями на слушаниях были директор Центральной разведки Ванденберг и Джон «Французик» Громбах, лидер «Пруда», шпионской службы, созданной разведкой сухопутных войск еще в 1942 г. «Мы здесь не в игрушки играем, – заявил Громбах. – На кону наша национальная безопасность и наши жизни», и именно их мы подвергаем опасности, позволяя Центральной разведке проводить тайные операции. Пусть для Соединенных Штатов шпионит армия, спорил он, а Центральная разведка пусть пишет отчеты. Любой другой путь был бы «неправильным и опасным».

Ванденберг нанес ответный удар. Реальную опасность, свидетельствовал он, как раз и представляет «Пруд» – «выгодное предприятие», «коммерческий концерн», битком забитый наемными любителями, которые только и делают, что выбалтывают секреты в барах. Сбор секретных разведывательных сведений – это трудное дело, которым должны заниматься профессионалы, причем под жестким контролем.

Ванденберг на этом не остановился и принялся объяснять, как сформировать надлежащую разведывательную агентуру. «Тайная область, сэр, является весьма сложным делом, – говорил он. – Чтобы заставить все это работать, необходимо иметь настоящего эксперта в секретной области или человека, весьма близкого к этому, которого мы можем нанять за деньги, которые способны заплатить… Затем он выстраивает цепочку людей, которых знает лично. Потом нам нужно отыскать еще одного человека, в котором мы тоже целиком и полностью уверены. Он строит параллельную агентурную сеть и просто наблюдает… чтобы удостовериться, что тот, первый, не дает вам информацию и не получает плату от иностранного правительства… Человек, который первоначально формировал агентуру, для видимости не имеет никакой связи с какими-либо отдельными лицами или подразделениями правительства». Он предостерег: «Ввиду того что и в мирное время американское правительство может испытать огромные трудности, мы вынуждены держать все под контролем; но вы не сможете это сделать, если нанимаете какого-нибудь парня, который приходит к вам в кабинет и говорит, что был бы очень рад получать 500 тысяч долларов в год… Может оказаться, что этот человек получает деньги от иностранного правительства и сбывает вам информацию, которую, по мнению этого правительства, вам нужно непременно получить».

Именно с такими трудностями и столкнулось ЦРУ при своем создании. Свои сомнения высказал и Аллен Даллес. «Я не верю в крупное агентство, – сказал он. – Необходимо сохранить его небольшим. Если оно превратится в огромного спрута, то не сможет действовать эффективно. За границей нам, конечно, понадобится определенное количество сотрудников, но их должно быть не слишком много. И это количество должно скорее исчисляться десятками, а не сотнями». Когда Даллес возглавил ЦРУ в 1953 г., то унаследовал почти 10 тысяч сотрудников, потом штат вырос почти до 20 тысяч, и большая часть их была занята в проведении секретных операций за рубежом. Тайные операции были задачей, которую Даллес никогда подробно не освещал.

…«самым большим кладбищем дохлых кошек в истории»: Миллис У. (ред.), Даффилд Е.С. Дневники Форрестола. Нью-Йорк: Viking, 1951. С. 299.

«У меня были самые мрачные предчувствия об этой организации»: Ачесон. Присутствовал при создании. С. 214.

…сотни крупных секретных операций; причем более восьмидесяти – в течение срока полномочий Трумэна: издано в «Одобрении координации и политики секретных операций», согласованном документе СНБ/ЦРУ от 23 февраля 1967 г., рассекреченном после длительной борьбы в 2002 г.

Советник ЦРУ Лоуренс Хьюстон…: Хьюстон заявил Хилленкеттеру, что закон не дает ЦРУ никаких легальных полномочий для чего-либо напоминающего секретные операции. И при этом не было никакого подразумеваемого намерения конгресса, которое читалось бы между строк этого закона. Если бы СНБ отдал приказ о выполнении такого рода миссии и если бы ЦРУ отправилось в конгресс и недвусмысленно запросило и получило полномочия и средства для секретной операции, то это было бы совсем другое дело. Но прошло тридцать лет, прежде чем его совет был принят к сведению (из беседы Хьюстона с Хилленкеттером. «Полномочия ЦРУ на выполнение пропагандистских и разведывательно-диверсионных функций», 25 сентября 1947 г., FRUS-разведка, с. 622 – 623).

…«бороться с врагом его же средствами»: из обращения Кеннана к Форрестолу, 26 сентября 1947 г., блок записей 165, документы Эй-би-си, 352:1, NARA.

В исполненной горечи докладной записке…: записка Пенроуза, адресованная Форрестолу, 2 января 1948 г., FRUS-разведка, с. 830 – 834.

…«тайные психологические операции…»: СНБ 4/A, 14 декабря 1947 г.

Что представляла собой психологическая война? Первые сотрудники ЦРУ ломали себе голову над этим вопросом. Словесная война? Если слова являлись оружием, то какими они должны быть: правдивыми или ложными? Предполагалось ли, что ЦРУ будет продавать демократию на открытом рынке или провозить ее контрабандой в Советский Союз? Связано ли это с разоблачающими радиопередачами или забросом пропагандистских листовок по ту сторону железного занавеса? Или на самом деле это была команда на проведение секретных операций, предназначенных для того, чтобы сломить моральный дух противника? Темные ремесла стратегического обмана вышли из употребления со дня высадки союзников в Нормандии. Никто не разработал новую доктрину проведения боевых действий без применения оружия. Со своего командного пункта в Европе генерал Эйзенхауэр убеждал коллег-офицеров «поддержать искусство психологической войны» (из докладной записки Эйзенхауэра, 19 июня 1947 г., RG 310, Армейские операции, P & O 091.412, NARA; докладная записка директора Центральной разведки, «Психологическая война», 22 октября 1947 г., FRUS-разведка, с. 626 – 627).

Но бригадный генерал Роберт А. Макклур, будущий родоначальник американских сил специального назначения, счел «поразительным» американское «невежество… по поводу психологической войны» (из обращения Макклура к отделу пропаганды военного ведомства, блок записей 319, ящик 263, NARA; Пэддок-мл. А.Г. Психологическая и нетрадиционная война, 1941 – 1952 гг. Высший военный колледж Сухопутных войск США, Карлайл, Пенсильвания, ноябрь 1979 г.).

Хилленкеттер подыскивал руководителя нового Отделения специальных процедур, который мог бы стать для него новым лучом «света». Кеннан и Форрестол хотели назначить на этот пост Аллена Даллеса. Но вместо него получили Томаса Г. Кассади, ветерана УСС, брокера и банкира из Чикаго. Кассади стал настоящей катастрофой. Он попытался организовать радиостанцию для трансляций по ту сторону железного занавеса и выделить печатный станок для пропаганды в Германии, но никто не смог подобрать нужные правильные слова, чтобы покорить умы и угнетенных народов. Одной из его сумасбродных идей стала отправка высотных воздушных шаров в Советский Союз с листовками, содержащими уверения в братской любви. Почему бы тогда не перебросить, скажем, партию наручных часов с картинками Микки-Мауса? – поинтересовался один из скептиков в Государственном департаменте.