Чтение онлайн

Как отмечал выдающийся отечественный историк В. Похлебкин, все эти демонстрации были иллюстрациями к любимым сталинским тезисам - «если надо стране, то будет сделано все, даже невозможное» и «если приказано, то должно быть выполнено, хоть ты умри». И сам же собственными же делами всегда иллюстрировал, как это надо делать. Причем, что надо отметить особо, не делал таких демонстраций как попало. Они всегда были четко рассчитаны и точно сориентированы на конкретную ситуацию и конкретного партнера, всегда преследовали цель добиться исключительного успеха в интересах всего государства. Ради этого Сталин проявлял огромное терпение, выдержку и, как никто в мире, умел ждать «нужного момента», даже если на это уйдут годы. Он очень хорошо понимал, что означает знаменитая русская пословица «хороша ложка к обеду», что значит в самый подходящий для этого момент оказать на партнера молниеносное, исключительное психологическое воздействие. В этом ему не было и, как представляется, по сию пору нет равных. Проиллюстрирую на двух примерах.

1. Вечером 4 сентября 1943 г. Сталин впервые за годы советской власти принял в Кремле патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия и двух его коллег - митрополита Алексия (Ленинградского) и Николая (Крутицкого и Коломенского), чтобы поблагодарить их за внесение церковью в фонд обороны 150 млн рублей, собранных за счет пожертвований верующих. В ходе состоявшейся беседы Сталин поин тересовался проблемами, которые стоят перед церковью. На это митрополит Сергий ответил, что самая главная у них проблема - это выборы патриарха, так как для этого надо собрать Поместный собор, что в условиях войны и отсутствия транспорта осуществить в огромной стране трудно, и на что потребуется один-два месяца.

–  «А нельзя ли проявить большевистские темпы? » - спросил Сталин. И тут же отдал распоряжение привлечь авиацию для сбора всех епископов, чтобы открыть Поместный собор не через месяц, а через три дня! Тут же договорились, что открытие состоится 8 сентября, хотя разговор шел уже во втором часу ночи 5 сентября, а уже в 5-6 часов утра в Богоявленском соборе состоялась торжественная литургия, где митрополит Сергий объявил о том, что 8 сентября в Москве соберется Поместный собор. Выйдя после службы из церкви, прихожане могли прочитать подвезенные к киоскам вокруг собора свежие номера «Известий », где уже было опубликовано сообщение ТАСС о приеме Сталиным в Кремле трех митрополитов. На всю «операцию» потребовалось буквально не более трех часов.

Вот это и означало - «если надо, то будет сделано все, даже невозможное ». А надо было очень. Того, о чем ниже пойдет речь, высшие иерархи РПЦ, естественно, знать не могли. Но Сталин знал. По каналам разведки ему сообщили, что американцы готовят серьезную провокацию с обвинениями Советского Союза в подавлении религии. И именно ради этого 9-10 сентября в Москву должна была прибыть американская делегация, чтобы «на месте собрать неопровержимые доказательства». Подчеркиваю, высшие иерархи РПЦ этого не знали, потому и потихоньку готовили Поместный собор в расчете, что он состоится через месяц два. Но Сталин-то знал, что этим делом очень сильно интересуются американцы, к тому же не ради интересов Русской православной церкви, а всего лишь для того, чтобы в очередной раз облить грязью Советский Союз, что в период войны было чревато очень тяжелыми последствиями, особенно в сравнении с тем, что на оккупированных территориях делали гитлеровцы. Оккупанты вовсю открывали церкви, оказывали содействие священнослужителям и т.д. Западные СМИ запросто могли преподнести ситуацию таким образом, что-де оккупанты проявляют к РПЦ больше внимания, чем большевики.

Правда, ничего с этими замыслами не вышло. Не на того напоролись туповатые янки. Ведь это же был Сталин. Именно он и создал для заокеанских «друзей» ситуацию, когда они приехали зафиксировать факт небывалого по тем временам значения - большевики разрешили Поместный собор! Можете себе представить вытянувшиеся физиономии янки? Ведь вышло-то, что они зря планировали, зря ехали, зря тратились на подготовку мощной антисоветской пропагандистской кампании!

Да и иерархи РПЦ уверовали в необычайную силу Сталина - вот оказалось РПЦ необходимым срочно собрать Поместный собор, так только Сталин и смог это сделать. А что уж говорить о верующих? Те и вовсе прониклись особым уважением к Сталину и Советской власти.

2. И этот случай также связан с американцами. Предваряя один из раундов советско-американских переговоров в период войны, Сталин устроил янки "шоковую терапию". А дело было так.

У Сталина, как известно, было несколько переводчиков - каждый на своем направлении. С немецкого и на немецкий переводил В. Бережков, с английского и на английский - В. Павлов. Бережков стал работать в МИД (тогда НКИД) еще до войны, участвовал в переговорах с Гитлером и Риббентропом. Фюрер, к слову сказать, никак не мог поверить, что Бережков русский, потому как тот всегда демонстрировал такой высший класс перевода и такое тончайшее знание немецкого языка, что невозможно было поверить, что он не немец.

Однако Бережков блестяще владел также и английским языком, хотя и не распространялся об этом. Сталин случайно узнал об этом, но никогда не привлекал его к работе с англоязычными партнерами. Бережков по-прежнему имел статус переводчика № 1 с немецким языком.

Прошло несколько лет. Уже в самом разгаре Великая Отечественная война. Сталину предстояли сложные переговоры с американцами. До начала переговоров остается 5 минут, и в это время в присутствии янки Сталину сообщают, что Палов не сможет переводить, так как заболел. Американцы в трансе - переговоры могут быть отложены или вообще сорваны, а они придавали им большое значение. Нервничая, советник посольства США в Москве Чарльз Болен с тревогой спрашивает у Сталина:

–  Что же делать? Сталин невозмутимо отвечает:

–  Что делать? Будем работать.

–  Но кто же будет переводить?
– на грани исте

рики переспрашивает Ч. Болен.

По-прежнему невозмутимо Сталин отвечает:

–  Переводить будет Бережков. Вызовите его.

Ч. Болен, окончательно впав в истерику, нервно за

являет:

–  Но ведь Бережков переводчик с немецким язы

ком, а не с английским?!

Сталин все так же невозмутимо отвечает:

–  Это не имеет значения! Американцы - в шоке!

–  Как это не имеет значения? Сталин все так же невозмутимо объяснил:

–  Я ему прикажу, и Бережков будет переводить с

английского!

Тут появляется Бережков, в ответ на приказание Сталина отвечает «есть!» и блестяще переводит всю беседу. Янки же впали в ступор и во время переговоров не столько следили за их ходом, сколько без устали поражались необычайно гладкому английскому Бе-режкова, пребывая в полной уверенности, что «Сталин может приказать все, что угодно, и это непременно будет исполнено».

Ну а Сталин настолько успешно провел эти переговоры, что поток американской помощи по ленд-лизу после этого возрос в несколько раз, причем без новых обязательств Советского Союза!

Вот что было в действительности!

Миф № 188. Сталин любил присваивать себе награды, чтобы сравняться со своими военачальниками.

Откровенно говоря, крайне нелепый миф. Дело в том, что Сталин отродясь не страдал тягой к наградам. И всем это хорошо было известно. Как представляется, это произошло в силу одного обстоятельства. Наши борзописцы все свои мерзкие черты очень уж любят приписывать тому, в отношении кого власть дает команду «фас». Вот приказали всесторонне облить грязью Сталина - они и стараются. Выдумывают всякую грязь, лишь бы только власти угодить да урвать от нее кусок пожирнее. При Сталине они не могли такого делать. Чтобы выслужиться перед Сталиным, известный поэт Осип Мандельштам, к примеру, аж более пятидесяти хвалебных стихотворений о нем настрочил. Даже оду сочинил. Не помогло. Особенно когда появилась ода. Этим Мандельштам окончательно вывел Сталина из терпения и последовал приказ отправить его подальше от столицы, во Владивосток (заметьте, не на лесоповал, а в столицу Советского Дальнего Востока). Сталин не терпел подхалимов, точнее, лютой ненавистью их ненавидел. Потому что считал, что «услужливый мерзавец - хуже врага ». Точно так же дело обстояло и с наградами, особенно военными.

В своей знаменитой книге «Дело всей жизни» Маршал Советского Союза Александр Михайлович Василевский писал: «Сталин прочно вошел в военную историю. Его несомненная заслуга в том, что под его непосредственным руководством как Верховного Главнокомандующего Советские Вооруженные Силы выстояли в оборонительных кампаниях и блестяще провели все наступательные операции. Но он, насколько я мог его наблюдать, никогда не говорил о своих заслугах. И наград у него имелось меньше, чем у командующих фронтами и армиями».