Чтение онлайн

Так что прежде чем развешивать уши перед «лапшой» какой-то старушки, не грех было бы просто перелистать хотя бы пару обычных исследований по этому вопросу. Тогда обошлось бы без конфуза.

Но в одном болтовня старушки имеет право на особое внимание. Сталина действительно отравили. И чуть ниже мы д о к а ж е м это с помощью документов.

Версия вторая. Заговор ближайшего окружения

О гибели вождя могли мечтать многие его соратники, которые устали от того, что вся власть, в том числе и над ними, находилась в его руках. Возможно, имел место и коллективный сговор с участием Берии, Маленкова, Хрущева. В реальность такого заговора можно поверить, если вспомнить, как Сталин провел последние часы жизни. Инсульт у него произошел в ночь на 1 марта 1953 года. Однако помощи глава государства дождался только на следующий вечер, 2 марта. Более суток, примерно 36 часов, к Сталину, лежавшему на полу, не подходил ни один врач. Первые 10 часов это было виной самого Сталина. Он жил в одиночестве, не позволял никому входить к себе, нарушать сон. Охрана появлялась тогда, когда ее звал Сталин. Сталин ее не зовет – она не появляется. Когда он уж очень долго

ее не звал, где-то порядка, по-моему, 8– 10 часов, они забеспокоились, зашли туда сами и увидели, что он лежит на полу без сознания. Но высшие руководители СССР приехали в Кунцево лишь еще через 20 часов. Прислуге приказали только переложить Сталина с пола на диван. И пояснили: «Товарищ Сталин просто спит». Хотя всем было понятно, что он на самом деле был без сознания.

Возможно, именно тогда, в те часы, когда вождь тихо умирал, и возник стихийный заговор. Большинство историков уверены – договориться заранее они не могли. Члены Политбюро слишком друг другу не доверяли и слишком подозревали друг друга, чтобы рискнуть сговориться всем вместе против Сталина. Всегда была большая вероятность, что кто-то донесет ему и за счет других укрепит свое положение. Ни Хрущев, ни Берия, ни Маленков, ни Молотов, ни Каганович не были друзьями, они были противниками, политическими противниками. Они не встречались никогда друг с другом наедине, они не могли ни о чем договориться, они боялись смерти Сталина, потому что они боялись, что вместе со смертью Сталина рухнет режим, механизма которого они не понимали, понимал его только один Сталин. И вместе со Сталиным рухнет и их собственная карьера. Однако, увидев беспомощного вождя на полу, Хрущев, Берия и Маленков поняли, что это их шанс, и сели за стол переговоров. Сначала нужно разделить власть, а потом решать, кто будет лечить и хоронить. И примерно с 2– 3 часов дня 2 марта и до вечера 2 марта шли какие-то абсолютно тайные консультации, о которых мы ничего не знаем, между Берией, Маленковым и Хрущевым. И только ночью они договорились, кто возьмет на себя какую часть государства. Хрущев – партию, Маленков – государство. Совет министров, а Берия – карательные органы. И тогда они вызвали врачей к Сталину. Другими словами, Сталину помогли умереть, отказав ему в нужный момент в медицинской помощи.

Небольшой комментарий. В данном случае мы не будем комментировать эту версию, чтобы дважды не служить обедню. К ней мы вернемся после анализа третьей версии.

Версия третья и главная. Естественная смерть

В «Правительственном сообщении» о смерти Сталина говорилось: «В ночь на 2-е марта у товарища Сталина, когда он находился в Москве в своей квартире, произошло кровоизлияние в мозг, захватившее важные для жизни области мозга». Если исходить из того, что это правда и Сталина на самом деле настиг апоплексический удар, то бывшим соратникам осталось лишь поделить власть. Они не были прямыми убийцами. Убил Сталина в конце концов сам режим, который он установил. Он сам себя обрек на такой режим: полное одиночество, отсутствие аптеки, отсутствие врачей в охране на всем протяжении этой большой Кунцевской дачи, среди нескольких сот человек охраны не было даже фельдшера. Ну, какое здесь убийство? Это уже система.

Историк Юрий Жукову автор двух исследований о Сталине, раскрывает малоизвестные фак ты о последних годах жизни вождя. Жуков убежден, в убийстве Сталина не было никакого смысла, к концу 1952 года он уже и так отошел от дел, а его смерть была лишь вопросом времени.

Всем было известно и понятно, что Сталин умрет вот-вот. Три инсульта, ну скажите любому непросвещенному в медицине человеку, он скажет, это очень много. И четвертый мог наступить в любой момент. Тем более Сталин уже не бился за власть и не требовал ее. Он скромно отошел в сторону и жил на даче как пенсионер. От политики он напрочь отрешился. Поэтому не было ни смысла, ни повода его убивать. Соратники Сталина напряженно следили за состоянием его здоровья, а оно становилось все хуже.

У него начала пропадать память. Какие-то минуты просветления, он твердо помнил, потом все забывал, что, где, когда. Кроме того, у него изменился почерк. Аккуратный прежде, обязательно на хорошей бумаге, четкий, среднего размера вдруг стал иным: угловатый, огромные буквы. Когда я показал ксерокопию одному своему приятелю врачу-психиатру, не говоря, кто написал, что, к чему, он сказал: явно у человека дрожали руки, и он держал одну руку другой, чтобы двумя руками с трудом писать. Отсюда огромные угловатые, острые буквы. Зачем нужно было в этот момент убирать тяжело больного Сталина? Он и так уже не играл в политике никакой роли. Он гулял на ближней даче, и единственное развлечение было – он сам делал вино, домашнее. Ему с Кавказа, из Грузии присылали виноград, и он, вспомнив, как это делается на его Родине, сам давил и делал молодое вино.

И все же вопросы остаются. Но ответы на них, скорее всего у надо искать не в материалах ЦРУ, а в советских архивах. Однако эти исторические документы, включая медицинскую карту Сталина, похоже, пока никто не собирается рассекречивать ».

Трудно в это поверить, но именно такую версию последних месяцев жизни Сталина 7 июля 2007 года привел тот самый авторитетный исследователь, доктор исторических наук Юрий Николаевич Жуков - автор ряда действительно очень интересных, блестяще аргументированных книг о Сталине, среди которых особенно выделяются «Иной Сталин» и «Сталин: тайны власти». Самое обидное состоит в том, что произошло это на телевидении, то есть его заявление слышали десятки миллионов людей.

При всем своем личном и искреннем уважении к Ю.Н. Жукову и его научным заслугам категорически не могу, не имею права согласиться с таким заявлением. Потому что оно в корне не соответствует действительности. А вот на вопрос, почему оно не соответствует действительности, отвечу с помощью сталинского министра финансов Арсения Зверева. Вновь хочу обратить внимание на то, что он был интереснейшим человеком и великолепным финансистом - не чета современным «россиянским» министрам финансов. Так за советскую копеечку и советский рубль стоял, что впору было его сравнивать с защитниками Сталинграда или Москвы. Но в то же время был столь мудр, столь гибок в выборе финансовых средств укрепления советской экономики и повышения благосостояния советских граждан, столь дальновиден, что Сталин почитал за благо постоянно с ним советоваться. Итак, цитируем мемуары А.Г. Зверева «Записки министра» (М., 1973, стр. 242-246; согласно мемуарам А.Г. Зверева, ниже цитируемое относится к 1-2 марта 1953 года; запомните это обстоятельство, чуть ниже очень даже пригодится).

«Перестройка хозяйства на мирный лад в основном завершилась в 1946 году. В 1948 году объем промышленного производства в стране превзошел довоенный уровень. Таким образом, на восстановление промышленности потребовалось около двух с половиной лет. Героический труд рабочих, неутомимая деятельность партии обеспечили выполнение первой послевоенной пятилетки в промышленности за четыре года и три месяца.

Однако успехи вовсе не означали, что путь, по которому шла страна, был легким. На фоне впечатляющих успехов в промышленности было особенно заметно отставание сельского хозяйства. Восстановить его было сложнее, чем промышленность. Трудности в сельском хозяйстве в значительной степени объяснялись серьезными упущениями в руководстве им, нарушением принципа материальной заинтересованности колхозов и колхозников в результатах своего труда.

Из встреч со Сталиным, из бесед с ним, из его высказываний я составил вполне определенное представление, что он не был уверен в правильности всех применявшихся нами методов руководства сельским хозяйством…

…Моя область - финансы. Этого аспекта проблемы я и коснусь, причем в его самой злободневной для тех лет части: вопроса о сельхозналогах.

Налоги применяют и для поощрения коллективных форм развития. Им присущ возвратный характер: полученные средства опять используются в интересах трудящихся.

Расскажу, в частности, о сельскохозяйственном налоге. История эта уходит еще в довоенные годы. Когда разрабатывался закон об этом налоге, Сталин чрезвычайно настороженно отнесся к предложению Наркомата финансов увеличить его (мы мотивировали это грозной международной обстановкой и потребностью дать срочно крупные суммы в промышленность), но в конце концов согласился на увеличение обложения колхозников в 1 , 8 раза.

При обсуждении вопроса в ЦК ВКП(б) я попросил разрешить некоторую амплитуду налоговых колебаний. Отмечая, что со статистикой у нас не все в порядке, я говорил о желательности установить верхний предел с превышением прежнего в 1 , 9 раза. Получив согласие, з а н я л с я уточнением данных. Только после основательной подготовки финансовые органы приступили к делу и неплохо с ним справились.

Дальнейшей разработке этой проблемы помешала Великая Отечественная война. С переходом к миру нужно было решать вопрос о снижении налогов военного времени. Снова остро встал вопрос о сельхозналоге. Опять потребовалось провести большое исследование, чтобы доказать необходимость его пересмотра. В центральном аппарате находились люди, которые были убеждены, что Министерство финансов заблуждается. Сталин даже обвинил меня в недостаточной информированности относительно материального положения колхозников. Как-то он полушутя-полусерьезно сказал мне: