Чтение онлайн

«Так окончилось двухдневное сражение у Киньчжоу, где один русский полк схватился в кровавом бою со всей армией Оку и “где три русских батальона пригвоздили к месту три японских дивизии”. То было “геройское единоборство 5-го Восточно-Сибирского полка со 2-й японской армией.

И русский полк остановил японскую армию… У японцев, кроме армии, действовал и флот…

Сокрушить же вместе с армией и флот врага пехотному полку — даже Российской Императорской пехоты — было не по силам.

Киньчжоуская позиция пала, но ни один офицер, ни один стрелок не сдались японцам”». 

Трогательное единство душ: Витгефт — Куропаткин — Стессель

Отметим, что во время обстрела канлодкой «Бобр» и миноносцами «Бурный» и «Бойкий» наступающих японских войск находившиеся неподалеку у островов Эллиот 3 японских броненосца, 4 крейсера и 12 миноносцев не вышли из базы на помощь армии Оку: адмирал Того, потеряв на минах два броненосца и другие корабли, боялся рисковать. Все еще действовал «амурский» шок.

Контр-адмирал Витгефт под разными предлогами тоже не оказал серьезной помощи флотом своим войскам, ограничившись посылкой трех небольших кораблей. Опыт «Бобра» позволяет утверждать, что Витгефт имел возможность выслать более серьезные силы для поддержки фланга сухопутных войск.

Не в оправдание контр-адмиралу скажем, что и в этом случае флот не мог серьезно повлиять на удержание позиции, так как высшее сухопутное командование не намеревалось задерживаться у Киньчжоу.

Еще 4/17 мая Куропаткин в связи с обороной Киньчжоуского перешейка писал Стесселю: «…самое главное — это своевременно отвести генерала Фока в состав гарнизона Порт-Артура»{457}.

Не задерживая противника даже на промежуточных рубежах, вплоть до Порт-Артура.

«Мне представляется, — писал дальше Куропаткин, — весьма желательным вовремя снять и увезти с Цзиньчжоуской позиции на поезде орудия»{458}.

На фоне этих образцов командно-эпистолярного жанра даже поведение Стесселя выглядит более пристойно.

Поведение Фока во время боя свидетельствует о том, что указания Куропаткина Стесселю ему были известны. Но оставление позиции нужно было оформить документально, в связи с чем в 3 часа дня, когда войска противника истекали кровью и не могли проникнуть хотя бы в одну из траншей обороны, Фок донес Стесселю, что положение угрожающее, что 5-й полк больше держаться не может и ночью нужно оставить позицию. На тот момент это была прямая дезинформация.

Фоки и Куропаткины всегда почему-то тонко чувствуют и понимают друг друга.

В 5 часов 40 минут Стессель ответил, что если позицию удержать нельзя, то «надо организовать обстоятельный отход, для чего все орудия и снаряды, возможные для перевозки, надо, пользуясь прекращением боя и ночью, спустить и нагрузить на поезда»{459}.

Стессель торопился и через 35 минут прислал новую телеграмму: «Раз у вас все орудия на позиции подбиты, надо оставить позицию и, пользуясь ночью, отходить»{460}.

Эта телеграмма была получена, когда оставшиеся в живых солдаты 5-го полка уже отходили в тыл. 

Последствие предательства. Захват Дальнего

Защитники Порт-Артура тяжело перенесли оставление Киньчжоуской позиции, зная о том, что на ней можно было еще держаться и держаться. Военный инженер капитан М.И. Лилье в своем дневнике записал:

«Если бы генерал Фок в решительную минуту прислал подкрепление 5-му Восточно-Сибирскому стрелковому полку, то Киньчжоуская позиция, этот “ключ” к Артуру, остался бы, конечно, в наших руках, а тогда сильно изменился бы весь ход дальнейших событий и в Порт-Артуре, и в северной армии. Японцы тогда не могли бы занять порта Дальнего, который представлял собой такую чудную для них базу».

Действительно. Первым следствием отхода русских войск с позиций у Киньчжоу — в результате откровенно предательского поведения генерала Фока — стал захват японскими войсками (с такой заботой о них построенного, щедрым в таких случаях С.Ю. Витте) порта Дальний, который и явился тыловой базой осадной 3-й армии генерала Ноги Маресукэ. Порт-артурское командование в лице генерала A.M. Стесселя даже не позаботилось о разрушении прекрасно оборудованных портовых сооружений Дальнего, хотя такой поступок является должностным преступлением на войне.

Более того, портовый город Дальний был оставлен неприятелю без боя.

С другой стороны — зачем, в самом деле, портить хорошую вещь? Не для того строили.

Но все равно японцы вошли в Дальний только через четыре дня после боя за Кинъчжоу. Впечатление от встречи с 5-м полком в японской душе было незабываемым.

Когда в Дальнем было получено сообщение об отступлении русских войск с Киньчжоуской позиции, из Порт-Артура никаких указаний на эвакуацию тыловой базы не поступило. Военный инженер порта капитан Зедгенидзе и лейтенант Сухомлин на свой страх и риск начали взрывать и уничтожать все, что было возможно. Однако многое сделать они из-за недостатка времени и рабочих рук просто не успели.

Молы, дамба, док, причалы и набережные остались почти неповрежденными.

Военными трофеями японцев в порту Дальний стали: более 100 складов и бараков, электростанция, железнодорожные мастерские, большой запас рель сов, вагонеток для узкоколейной железной дороги, более 400 вагонов, 50 раз личных морских грузовых судов — эти-то, что, доплыть до Порт-Артура не могли?! — большие запасы угля. Все это в самое ближайшее время было использовано по прямому назначению.

Японское командование создало в Дальнем первоклассную военную базу. Через Дальний на протяжении всей войны японские армии, действовавшие в Маньчжурии и против Порт-Артура, бесперебойно получали пополнение и боеприпасы.

В частности, те самые тяжелые 11 — дюймовые гаубицы прибыли в сентябре 1904 года и были выгружены через причалы Дальнего, где имелись приспособления для выгрузки их с транспортов.

Не удивительно, что причалы эти обошлись русской государственной казне дороже, чем все форты Порт-Артура. Стратегический объект.

Обо всем Витте, Куропаткин и Компания подумали-позаботились заранее.

На Дальний также базировались минные флотилии противника, в порту они имели все нужное для ремонта и снабжения. Наконец, из Дальнего минные флотилии до конца осады Порт-Артура постоянно держали под наблюдением и обстрелом восточное побережье Квантунского полуострова.