Чтение онлайн

И наоборот, отсутствие в нас покаяния, начинающегося с раскаяния, — причем в собственных, личных грехах, подобных грехам наших предков, погубившим их и Россию, — препятствует как спасению наших собственных душ, так и воскрешению России. Мешает Господу помочь нам. Мешает также восстановить правду о нашем прошлом.

Именно покаяние является практическим инструментом изменения нашего прошлого, настоящего и будущего, вызывает неотвратимые и необратимые изменения в мире духовном и материальном. 

Незамеченная Цусима

Длящаяся же трагедия Цусимы заключается в том, что считавшие себя православными люди, попав в недолжную ситуацию, в массе своей вместо покаяния упорно прибегали к самооправданию, что вызвало такой разброс в мнениях очевидцев о Цусимском бое. Препятствовало восстановить правду о нем. Причем эта сторона цусимской катастрофы осталась практически никем не замеченной. Так сказать незамеченная Цусима. Тем оказалась и страшна.

Были, конечно, и такие люди, как бывший командир «Апраксина» — справедливо судимый и разжалованный капитан 1-го ранга Николай Григорьевич Лишин, пошедший с начала Великой войны на фронт рядовым стрелком. Уже в 1916 году Государь на фронте увидел в строю одного из полков пожилого солдата с четырьмя Георгиевскими крестами. Когда он спросил у командира полка, кто это, тот, слегка смущаясь, ответил ему. Николай Александрович подошел к солдату, посмотрел ему в глаза незабываемым взором своих лучистых глаз и, пожав руку, сказал ему: «Поздравляю Вас, капитан 1-го ранга Лишин».

О дальнейшей судьбе этого достойного человека знаю лишь то, что умер каперанг Лишин в 1923 году в Сербии, а сын его Н.Н. Лишин, тоже морской офицер, служил в морских частях Добровольческой армии. Оставил, кстати, в своих записках свидетельства о предательской деятельности английских союзничков на Каспии. К несчастью России, таких, как каперанг Лишин, было мало.

Остальные самооправдывались. И эта всеобщая нераскаянность способствовала погублению России в революцию куда больше, чем гибель 2-й эскадры. Некоторые из представителей второй и третьей «референтных» групп продолжали самооправдание даже в эмиграции, консервируя тем самым прошлое в выгодном для врагов России виде и позволяя им тем самым обделывать свои делишки в настоящем.

В данной работе в описании похода и боя будет превалировать слово «верных», сохраненное в их свидетельствах. Остальных мы уже наслушались. Но представим прежде две замечательные книги, посвященные Цусимскому бою, написанные и изданные за рубежом и совершенно не известные у нас.

Балтийским морякам…

Первая из них — «Цусима» немецкого писателя Франка Тисса, написанная в 1936 году. В английском переводе 1937 года имеющая подзаголовок «The Voyage of Forgotten Men», что означает «Поход забытых людей» или «Поход обреченных» {31} . [34] Книга посвящена «всем балтийским морякам, погибшим в Цусиме».

Правнук адмирала Рожественского Зиновий Дмитриевич Спечинский в своем интервью газете «Известия» подчеркнул, что Тисе «очень объективно разбирает причины поражения, пишет о наших моряках с большой симпатией, восхищается их мужеством, такое чувство, что накануне Второй мировой намекал соотечественникам: “Не связывайтесь с Россией!” Мама, когда была в Германии, пыталась через издательство найти Тисса, поблагодарить»{32}.

В отличие от большинства отечественных авторов Франк Тисе считает адмирала Рожественского гением. По его словам, одаренность Рожественского настолько превышала таковую у его коллег, что Адмирал тогда просто не мог быть понят и оценен. Не понят и не оценен Адмирал по сей день. 

От Русского Императорского Флота

Вторая книга — это документальное повествование «Цусимский бой» Георгия Борисовича Александровского, вышедшее в Нью-Йорке к 50-летию Цусимского боя{33}. Автор — в прошлом подпоручик по Адмиралтейству производства времен Гражданской войны, внук создателя русской торпеды и первой подводной лодки Ивана Федоровича Александровского (1817-1894). Г.Б. Александровский был знаком со многими участниками Цусимского боя, чьи воспоминания, записанные в эмиграции или рассказанные автору и малоизвестные в России, включены в книгу. Монументальным трудом называет Александровский неоднократно цитируемую им «Цусиму» Франка Тисса, с горьким сожалением отмечая, что за минувшие 50 лет только немецкий писатель смог достойно оценить величие подвига адмирала Рожественского и его эскадры.

Текст «Цусимского боя» обсуждался в Морском Собрании офицеров Русского Императорского Флота [35] в Париже, где автором был в 1950 году прочитан доклад под названием «Две Цусимы». В этом смысле «Цусимский бой» Александровского можно считать своего рода духовным завещанием Русского Императорского Флота потомкам, отдающим долг славному прошлому Русской державы и роли Самодержавия в ее жизни, как и в жизни других стран. Последним словом Русского Императорского Флота о сражении в Корейском проливе, очищенным от сиюминутных эмоций и политической конъюнктуры.

Александровский также проецирует Цусиму, особенно сдачу Небогатова, на гибель Императорской России в феврале 1917 года. Интересна также подмеченная им параллель между двумя морскими Цусимами: собственно Цусимой мая 1905 года и Цусимой японского Императорского флота в заливе Лейте в октябре 1944 года, когда перестала существовать военно-морская мощь Японии.

В качестве резюме затянувшегося введения о выборе критерия отбора материалов о Цусимском бое приведем слова из предисловия Александровского к его книге, посвященные упомянутой не раз «Цусиме» Новикова-Прибоя и дающие однозначную оценку от лица Русского Императорского Флота как этому роману, так и иным цусимным произведениям в прибойном духе:

«…Имеется подробное изложение Цусимского боя, сделанное бывшим подпольным революционером и матросом Новиковым-Прибоем, участвовавшим в сражении в качестве санитара, находясь во внутренних помещениях броненосца “Орел”. Сам бой прошел вне поля его зрения, но советское правительство дало ему возможность познакомиться с архивными материалами и лично опросить многих участников сражения, проживающих в СССР. Несколько опытных морских офицеров были призваны оказать ему помощь своими советами.

Новиковым был собран богатейший материал, но что он с ним сделал? В первом издании его книги почти не было положительных отзывов о своих офицерах. Даже советские критики ужаснулись, и в газете “Красный Флот” роман был подвергнут жестокой критике, требовавшей переработки книги и введения в нее, кроме благоприятных отзывов о матросах, еще положительных характеристик морских офицеров, участвовавших в сражении.

Во втором издании этот недостаток был частично устранен, но по партийному приказу была сохранена вся собранная и выдуманная Новиковым грязь по отношению к адмиралу Рожественскому, моральный облик которого должен служить дискредитации старого режима в глазах советских читателей. Героические поступки части других достойных офицеров почему-то высмеяли. Наверное, и эти недостатки будут частично исправлены при последующих изданиях.

Но нельзя исправить дух книги, наполненной пораженчеством по отношению к своей Родине, когда она управлялась исторической Русской Властью, психологией обывательской трусости и физиологической ненавистью полуинтеллигента ко всему, что напоминает ему о его душевной неполноценности» [36] .