Чтение онлайн

Таким образом, мы видим, что любой выход Порт-Артурской эскадры в море, становился зримым воплощением принципа известного адмирала Мэхэна: «Fleet in being» [72] . Существенным фактором военных действий. Эскадру, стоящую во внутреннем бассейне Порт-Артура, таковым фактором наши оппоненты не считали.

Адмирал Витгефт, как известно, еще до выхода в море утверждал, что главной задачей флота в сложившейся обстановке является защита крепости. Нерешительный выход эскадры 10 июня он предпочел считать решающим аргументом в пользу того, что прорвать блокаду не удастся.

После возвращения флота в базу по распоряжению адмирала был разработан план по поддержке фланга русских войск, отходивших к Порт-Артуру. По этому плану корабли с конца июня почти ежедневно выходили в море и обстреливали фланги наступавшей японской армии. Иногда флот действовал в усиленном составе.

Флот защищает Порт-Артур

13 июня, спустя три дня после выхода в море русской эскадры, возобновились бои на Квантунском полуострове. Генерал Ноги решил оттеснить русских с горы Куинсан, с которой хорошо просматривались тыл его армии и, в частности, город и порт Дальний. После артиллерийской подготовки части 11-й дивизии перешли в наступление. Начались ожесточенные бои.

Наступление японских войск было поддержано с моря 2 вспомогательными крейсерами и 16 миноносцами. В сражении приняли участие и русские корабли, выходившие для этого в бухты Сикоу и Лунвантан. Крейсера «Новик» и «Всадник», канонерские лодки «Отважный», «Гремящий», «Бобр» и 14 миноносцев отогнали корабли противника и в течение нескольких часов обстреливали фланг неприятельской позиции, но потом при появлении 5 японских крейсеров были вынуждены уйти.

Корабли эскадры выходили для содействия своим войскам, дравшимся на морском фланге 20, 21, 22 июня и 1 июля.

13 июля для поддержки правого фланга войск по просьбе сухопутного командования в бухту Лунвантан выходили крейсера «Баян», «Аскольд», «Пал-лада», «Новик» и «Всадник», три канонерские лодки и 11 миноносцев. Корабли не только поддерживали огнем войска, не только расстреливали артиллерийские позиции неприятеля, но и вели успешный бой с миноносцами и крейсерами противника. Во время перестрелки в крейсер «Итсукишима» попало несколько снарядов, крейсер «Чиода» во время маневрирования подорвался на мине, потеряв до 50 человек команды.

Об эффективности поддержки сухопутных войск флотом свидетельствует следующая телеграмма генерала Кондратенко морскому командованию: «Сердечно благодарю за содействие флота, благодаря которому удалось успешно отразить сильнейшие пехотные и артиллерийские атаки на нашем правом фланге»{71}.

15 июля японцам удалось занять высоту 93, господствующую «на перевалах». Захват высоты не имел решающего значения, но генерал Стессель, не представляя себе обстановки на фронте или представляя ее как-то весьма по-своему, приказал очистить «позицию на перевалах». Солдаты и офицеры недоумевали: кто приказал отступать и почему? Японские войска потеряли «на перевалах» за три дня до 12 тысяч человек. Нам нужно было продержаться еще несколько дней, и Ноги был бы вынужден прекратить атаки и снова ждать подкреплений.

Недаром японский офицер Тадеучи Сакурай, участник боев, писал впоследствии, что неприятельская артиллерия в боях перед крепостью не давала двигаться вперед, огонь ее был меткий, и снаряды сыпались, как дождь. Убитых и раненых было так много, что не хватало носилок. В батальоне Сакурая были перебиты все офицеры и очень много солдат, хотя батальон и находился в резерве. За несколько часов боя многие японские части перестали существовать. Японцы никак не предполагали, что русские так скоро оставят «перевалы» и уйдут в крепость{72}.

Оставление без упорного сопротивления «позиций на перевалах», очевидно, было одним из звеньев в цепи предательских действий генералов Фока и Стесселя, которые старались как можно быстрее отвести полевые войска в крепость, укрыться за фортами и укреплениями и отсиживаться там в лучшем случае ожидая выручки извне.

Воспользовавшись гибелью адмирала Макарова и ослаблением боевой деятельности русского флота, японцы в течение мая — июля высадили на Квантуне две армии, тесно обложили Порт-Артур и вышли на подступы к Ляояну, где Куропаткин делал вид, что все еще сосредоточивает свои силы.

«Японские генералы, в частности Оку и Ноги, также не отличались качествами военачальников, и успехи их объясняются главным образом бездарностью и предательством царских военных руководителей. Именно эти предатели в первую очередь виновны в том, что японцы, действуя, правда, неумело и робко, все же вышли к Порт-Артуру и осадили его»{73}.

Маневренный период войны на Квантуне закончился в конце июля 1904 года. Начались осада и оборона крепости — базы русского флота.

Порт-Артурская эскадра насчитывала к этому времени 6 готовых к выходу и бою броненосцев, 6 крейсеров различных классов, 2 минных крейсера, 4 канонерские лодки, 19 миноносцев, минный транспорт «Амур», 2 транспорта и 2 парохода Красного Креста. Личный состав эскадры и Квантунского флотского экипажа насчитывал 10 тысяч моряков. Это была мощная сила. Следует также учесть, что значительная часть японского броненосного флота — отряд крейсеров адмирала Камимура — блокировал в Корейском проливе возможные действия Владивостокских крейсеров.

14 июня контр-адмирал Витгефт донес адмиралу Алексееву о результатах выхода в море 10 июня. Всю вину за неблагоприятный исход операции он принимал на себя, выгодно отличаясь этим от Куропаткина. Неуспех эскадры он объяснял недостатками практики совместного плавания кораблей и слабой боевой подготовкой личного состава флота.

В заключение донесения Витгефт писал: «Осмотревшись и выждав дальнейшего хода военных действий, буду далее действовать сообразно обстоятельствам…» И с привычным оптимизмом добавлял, что до прихода 2-й эскадры разбить японский флот наличными силами надежды лично у него, Витгефта, нет, да и быть не может{74}.

Складывается впечатление, что временно командующий 1-й эскадрой усиленно старается создать у руководства мнение о полной ее небоеспособности, в силу которой и активные действия флоту в Порт-Артуре до прибытия из метрополии подкреплений предпринимать бессмысленно и опасно. Хотя значительно более справедливым представляется мнение, что у флота — слабодушное руководство. В лучшем случае. Поскольку в непонимании основ тактики да и стратегии морских действий именно контр-адмирала Витгефта никак не упрекнешь.